Карты, печень... черт, почему не было хотя бы одного ствола?

— Не возражаешь, если я заберу свой выигрыш? — Ничуть. Мне только интересно, что ты с ним намереваешься делать? — Не важно. Это дело принципа, понимаешь? Карточные долги нужно возвращать и все такое… — Да я разве отказываюсь? — Ну вот и отлично. Нет, правда отлично. Я бы, возможно, еще пожалел идиота, поставившего на кон свою печень… Ай, да кого я пытаюсь обмануть? Разумеется, мне его совершенно не жаль. Может, хоть это его научит… О, точно. Уже не научит. Без печени люди почему-то долго не живут. Разве что в лабораторных условиях. Но тут уж, честно сказать, и не знаю, что хуже: сдохнуть сразу или сначала помучиться в цепких лапах маньяков от науки. — Ну так что? Будешь забирать или нет? — … Извини, приятель. Ничего личного. — Бл… Ааа!.. С другой стороны, а на что еще играть, оказавшись в камере, в плену у какого-то чокнутого маньяка? О, кстати. Маньяк — вовсе не я. Наверняка, конечно, никто и не подумал — но я уж так, во избежание ошибок. — Эй, вы, на выход… Твою мать! Что здесь?!. Ну и чего так орать, верзила? Первый раз, что ли, видишь человека, жонглирующего чьими-то печенью и почками? А я не сказал? Да, и почки тоже. Что поделать? Не с удачей моего сокамерника было садиться за карточный стол. Да заткнись ты уже, идиот! Или я подумаю, что это из меня такой хреновый жонглер. Кстати, не самый лучший, согласен. Еще и “мячики” так и норовят выскользнуть из рук… Ну все, я сейчас обижусь. А когда я обижен… Вот как знал, что его шея не выдержит перегрузок в 20 g. И почему меня никто никогда не слушает? — Ну, я пошел. Не скучайте тут без меня… А что? Они, между прочим, очень красивая пара. Лежат рядышком… как живые. О, черт. Чуть не забыл. Карточный долг. Блядькакогохренаэтотакбольнобольнобольнобольно!.. *** — Да чтоб я еще хоть раз играл на что-то, кроме денег и раздевания!.. Очнувшийся Бессмертный со стоном перевернулся. Еще не до конца восстановившееся тело немилосердно болело. Дверь в камеру была гостеприимно распахнута. Рядом без малейших признаков жизни лежал верзила-охранник. А в руке… Бессмертный недоверчиво посмотрел на предмет в руке, сел и покосился на охранника. Тот внешне был совершенно невредим — не считая раздавленного горла. Бессмертный вновь перевел взгляд на то, что сжимали его пальцы, и разразился хриплым смехом, вскоре перешедшим в сухой кашель. В руке у него было проигранное недавним сокамерником легкое.