Надпись из свечей

— Выходи, — усмехается Чонгук, стуча в дверь. — Твой папа скоро вернется, а мы так и не решили еще один вопрос. Чимин открывает дверь, поджимая губы и опуская взгляд в пол. Альфа берет младшего за руку и тащит в кухню, усаживая обратно за стол. — Что сказано, то сказано, — говорит Гук. — Твой папа теперь думает, что мы давно встречаемся. Как будем выпутываться? — Сам ляпнул, сам и выпутывайся, — бухтит омега. — Хорошо, — отвечает Чон. — Тогда я скажу, что мы обручены. — Что? — вспыхивает румянцем Чимин. — Нет! Мы даже на свидание не ходили! Так нельзя! — А как можно? — Нужно сходить пару раз на свидание, признаться в чувствах, повстречаться какое-то время, а уже потом предложение делать, — тараторит Чим, выкладывая свое мнение. — Сходим на свидание? — неожиданно предлагает Чонгук, замечая на лице младшего замешательство. — Что? — Я же тебе нравлюсь, — констатирует Чон. — С чего ты взял? — Да ладно, только слепой мог не заметить, как ты ревнуешь, и песня с фотографиями тому еще доказательство. — Неправда, — бубнит омега, пряча розовые щеки в ладошках. — Не ври себе, — улыбается Чонгук. — Может, сходим в кино? Чимин неуверенно смотрит на старшего, кусая нижнюю губу. Как-то все слишком странно и неожиданно получается. Еще вчера Пак думал, что все потеряно, а сейчас Чон предлагает ему сходить на свидание. И почему-то до сих пор во все это не верится. — Я вернулся, — доносится из коридора, а через секунду появляется старший омега с любимыми пончиками сына. Он все так же счастливо улыбается, рассматривая ребят. — Все хорошо? — Да, мистер Пак, — поднимаясь со стула и приобнимая младшего, говорит альфа. — Я рад! — Мы сегодня вечером идем в кино. Нас не будет какое-то время. — Погуляйте, ребята, — одобряет старший омега, глядя на смущающегося сына и улыбчивого альфу.

***

Чонгук берет омегу за руку, переплетая пальцы, а Чим краснеет от такого действия, прячет взгляд и до сих пор не верит. Но альфа упорно делает все, чтобы убедить младшего в том, что все реально, и все намного проще, чем он думает. Для омеги он сделает все и даже повторит все сто раз, чего он не любит делать, но разве Паку откажешь?! Ребята встречают по пути пузатого Ухёна, подлетающего на крыльях к парочке с каким-то альфой. — Познакомишь? — спрашивает Гук, оглядывая незнакомого парня, приобнимающего омегу. — Это Сухён, — улыбается Ухён. — Отец малыша, — касаясь выпуклого живота, добавляет он. — Где же был этот отец несколько недель назад? — интересуется Гук. — Чонгук… — Ну, я просто не понимаю, — усмехается альфа. — Или он из тех, кто приходит и уходит, когда ему захочется? — А ты кто такой? — недружелюбно спрашивает недопапаша. — Какое тебе дело вообще? У тебя есть омега, вот с ним и разбирайся. Понял?! — Нет, — отвечает серьезно Чон, заведя младшего за спину. — Не позволю такому как ты, использовать Ухёна в качестве запасного варианта. — Сильно смелый?! — Просто хороший друг, — отвечает старший, уворачиваясь от удара и нанося свой, сбивающий с ног парня. — Слабоват, — задумчиво хмыкает альфа, глядя на валяющегося Сухёна. — Чонгук! — орет Ухён, подбегая к альфе и помогая тому встать с асфальта. — Всю жизнь будешь принимать его обратно? Такого ты хочешь будущего для своего ребенка и себя? — Чонгук, — зовет его испуганный Пак, прижимаясь к парню. — Прости, что испортил нам свидание, — лукаво улыбается Гук, беря младшего за руку. — Ты пожалеешь об этом! — кряхтит Сухён, зло глядя на альфу. — Это ты пожалеешь, что когда-то бросил Ухёна. Чонгук хватает друга за руку и уводит прочь, игнорируя возмущения и трепыхания омеги. Чимину вся эта ситуация не нравится, но, с другой стороны, если до конца поверить Чонгуку, то он просто переживает за друга. Пак думает над всем этим дома, выпивая уже третью кружку чая. В голове тысяча и одна мысль, сто вариантов и предположений. Альфа будто чувствует, что омега накручивает себя уже полчаса, поэтому робко стучится в комнату парня, замечая того на широком подоконнике, завернутом в теплый плед. — Когда ты починишь дверь? — хмурится Чим, отворачиваясь к окну. — Завтра, — отвечает Чон, присаживаясь на край подоконника. — Не хочешь поговорить? — О чем? — Я чувствую и вижу, как ты себя накручиваешь, — объясняет Гук. — Не придумывай ничего. Все гораздо проще — Ухён просто мой друг, и я за него переживаю. Точно так же, как ты переживаешь за Юнги. И будь ты на месте Ухёна, я бы поступил также. — Это правда не твой ребенок? — почему-то спрашивает Чимин, ставя альфу в ступор. — Чимин! Что ты несешь? — А, то есть, это я привел в дом беременного омегу и долгое время делал вид, что он мой парень?! И ты думаешь, что я так быстро поверю в то, что он просто твой друг, и ты за него просто переживаешь? — Чимин! — удивленно хлопает глазами Чон. — Я ведь все объяснил тебе! Что ты себя накручиваешь? — Во все это как-то слабо верится, — опускает глаза Пак, все-таки делясь тем, что у него сейчас на душе. — Будто я в дешевой драме. — Считаешь мои чувства дешевкой? — щурится Чонгук, ловя во взгляде младшего осечку. — Вперед, я тебя не держу. У тебя всегда есть запасной вариант, ведь так?! — Что? — Юнги, — напоминает альфа. — Разве нет? Мне тоже интересно, чем вы занимались, когда ты оставался у него? Пак залепляет старшему «смачную» пощечину и выбегает из комнаты, встречаясь со взглядом папы, который что-то кричит сыну вдогонку, пока тот не скрывается за дверью, а по квартире не разносится хлопок двери. — Черт, — шикает Чон, касаясь горящей щеки. — Какого черта я несу эту дичь?! — Чонгук, что случилось? — появляется в комнате мистер Пак. — Кажется, на сей раз мы поссорились, — вздыхает Чонгук, вылавливая глазами фигуру омеги через окно. — Где теперь его искать? — Я найду его, не переживайте, — отвечает Чон. — Пусть сперва остынет…