Ты нужен... мне.

Сырой вонючий подвал. Тусклое, красное свечение, напоминает о пыточных средневековых застенках, да, по сути, так оно и есть. Майкрофта прошивает дрожь отвращения. Хочется подняться и уйти отсюда. Но сделать этого не позволяет распятый на цепях, избитый и истекающий кровью Шерлок. Сербия — пережиток социализма… Гребанное средневековье. Майкрофт ждет, через силу не позволяя себе выхватить пистолет, который гладят его дрожащие пальцы и выбить мозги сжимающему прут сербу. Шерлок жив… держится из последних сил, сбивчиво шепчет что-то по-сербски, Майк не слышит. Он не слышит ничего, кроме шумящей в ушах крови. Оставаться на месте трудно, особенно, когда серб хватает брата за грязные отросшие волосы и запрокидывает его голову. Но Шерлок не был бы Шерлоком, если бы не нашел выход даже сейчас, не зная, что помощь близко. Грязно выругавшись, мучитель торопится прочь, зная, что прикованная к стене жертва никуда не денется, ни через час, ни через день. Полковник Славович уверен, что его пленника никто тронуть не посмеет. Майкрофт почти слышит его охваченные яростью мысли. И знает, что тот, застав свою женщину с другим, вернется обратно еще более злым, чтобы отыграться на пойманном англичанине, добить его. «Даже не мечтайте, полковник, — мысленно и по-сербски бросил ему вслед Холмс, — пулю в лоб ты получишь, а не Шерлока!» Но стоило тяжелой двери прикрыться, Майк поднимается и, все еще не выходя из образа, медленно подходит к брату. Шинель душит его, смрад подвала давит, но больше всего мучит страх — подойти и заглянуть младшему в глаза. Шерлок почти в обмороке. На окровавленную спину смотреть без содрогания невозможно. И все же мистер Холмс остается слишком Майкрофтом, чтобы обнаружить свою слабость — единственную болевую точку. Его пальцы грубо хватают волосы Шерлока, почти так же, как это делал полковник, и он, нацепив на лицо злую ухмылку, шепчет о том, что каникулы закончились. «Да, Шерлок… Так вот. — Думает Майкрофт, разглядывая избитое, отекшее, родное лицо. — Даже тебе не стоит знать о том, как сильно я скучал без тебя эти два года, особенно тебе. Как и о том, чего мне стоило оказаться сейчас перед тобой и лично вытащить тебя из этого ада. Не узнаешь. И прекрасно». Майкрофт освобождает запястья Шерлока, сначала одно… и тот, потеряв основу, оседает на пол с глухим стоном, окончательно теряя сознание. Когда же брат полностью свободен, Майк снимает с себя шинель и накидывает ее на изуродованную спину, а потом подхватывает истощенное, избитое тело и выносит его прочь из подвала, на ходу, не глядя, расстреливая стоящих у дверей часовых. — Пора возвращаться в Лондон, Шерлок, — бормочет он снова, раз за разом, идя темными коридорами бункера, словно мантру, зная, что брат его не слышит, — ты нужен Англии. Ты нужен… мне.