И целого мира мало...

- Да, я истеричка, - возвращаясь в спальню через считанные секунды, сказала Пелагея, - Но мне же важно знать, что для тебя всё это значит… Почему мы должны ждать вечера? Почему мы вообще должны чего-то ждать? Скажи прямо, что это было. Если просто секс, значит я наивная дура. Если что-то большее, то… я не знаю… - Поль, я хотел сказать ещё вчера, но был не уверен… Сейчас я тоже не знаю, как ты к этому отнесёшься, потому что прекрасно понимаю, какой сейчас непростой период в твоей жизни. Мне просто показалось, что ты не готова к новым отношениям после предыдущих… - объяснил Дима, стараясь говорить спокойно и не показывать внутреннего страха. - Господи, Дима! Да в том-то и дело, что за эту неделю, проведённую с тобой, я напрочь забыла о всех своих непростых периодах, решив, что жизнь на этом не заканчивается. А ты думал, я только на время отпуска позволю тебе всё это? Да будь я не готова, я бы на пушечный выстрел тебя к себе не подпустила, - выпалила девушка, чувствуя, как горлу подкатил ком, а она вот-вот разрыдается прямо на месте. Быстро сократив между ними расстояние, он крепко прижал её к себе, уткнувшись лицом в макушку и тихо вдыхая запах её волос. С этой секунды их статус друг для друга было чётко обозначен. Теперь они пара, а значит начало новым отношениям было положено. До возвращения в холодную Москву оставалось всего два дня, а уезжать молодым людям совсем не хотелось, потому что целая неделя вдали от суеты не только пошла на пользу, но и заставила их возобновить дружеские отношения, переходящие в любовные. Конечно, о громких словах о любви пока что не шло и речи, потому что нельзя было вот так в два счёта решить и заявить "Люблю". Но здесь определённо был особый градус чувств, который то понижался, то подскакивал до такой температуры, что термометр не выдерживал и взрывался. По возвращению в Россию Поля решила первым делом возобновить репетиции со своей группой, которая уже успела несколько раз отчаяться и придти к выводу, что на группе "Пелагея" можно поставить жирный крест. Но из долговременного отпуска нужно было срочно выходить и бросаться на работу, возвращая тот сумасшедший ритм жизни, когда едва успеваешь дышать в перерывах между гастролями и съёмками. Догадываясь, что после всей этой нашумевшей истории про роман с 24-летним хоккеистом Иваном Телегиным, Поля уже вряд ли будет интересна людям, как певица, она решила, что ситуацию нужно исправлять, а статус "разлучницы" нужно непременно менять. Она не знала, будет ли по-прежнему так востребована, как год назад, но попытаться стоило. Обойдя все полюбившиеся места, они пошли на последний ужин в этот ресторан, где их обслуживал всё тот же официант, решивший, что они муж и жена и никак по-другому. В этот вечер всё было совсем по-особенному, как будто мир в одночасье поменял своё отношение к этим двоим, наконец дав возможность побыть счастливыми. Официант обслуживал их весь вечер, широко улыбаясь и всё время делая комплименты паре на ломаном русском, что успел выучить за время обслуживания русских туристов. Молодые люди не сводили друг с друга глаз, в полной мере наслаждаясь ощущением присутствия друг друга. А вечером они, конечно же, вновь расположились на любимой террасе, где провели практически половину отдыха. К концу недели вечером на улице было совсем прохладно, а тёплых вещей они практически не брали, поэтому нашли выход из ситуации в виде пледа, что оказался в спальне Поли, где ей так ни разу и не удалось поспать. Впрочем, этот факт никого не огорчал. Вид по-прежнему был просто прекрасен, так как сам дом был расположен на горе, а сверху было видно, казалось, всё. - Дим, что будет, когда мы вернёмся в Москву? - тихо спросила девушка, уже продумывая, чем будет заниматься конкретно она в плане сцены и даже не догадываясь, как будут протекать их с Димой отношения по возвращению домой. - Я бы хотел, чтобы ты переехала ко мне. Я снова перебрался в старую квартиру, поэтому добираться будет несложно, - выдвинул свою версию мужчина. И сейчас Пелагея действительно не знала, что выбрать, потому что в её квартире всё напоминало о предыдущих отношениях, а рядом с домом Димы находился дворец спорта, где ей нередко приходилось бывать на играх всё того же бывшего молодого человека. - Хорошо, - кивнула она, соглашаясь на его предложение. Вот так сразу, не думая над последствиями в виде не одобрения матери и старых воспоминаний. После всей грязи, что выливали на неё в течении шести месяцев, Поля вообще не переживала, что кто-то может вновь осудить её и начать строчить новые статейки с громкими заголовками. Она всего лишь не хотела, чтобы её недавнее прошлое взвалилось на Диму, который был не виноват в том, что она ошиблась в выборе будущего мужа. Все те размышления, что она пообещала оставить в аэропорту Домодедово, когда они улетали, сейчас возвращались, сильнее угнетая девушку и буквально съедая изнутри. Ей было противно, что она так легко перечеркнула всё, что создавалось годами: прекрасная репутация, востребованность на работе, хорошее отношение к её персоне и глубокое уважение к её профессии от коллег. А потом бац и "увела из семьи 24-летнего хоккеиста, бросившего жену с маленьким ребёнком". И кому теперь докажешь, что не так всё было на самом деле? Что поёт она всё так же хорошо, а личная жизнь на этом не отразилась? Это уже никого не интересовало, потому что выводы были сделаны, а закон подлости сыграл своё дело, будто стерев из памяти людей всё хорошее, что в ней было, как в девушке и как в певице. Разлучница и точка. Мысли смешались в один единый комок, который постепенно нарастал, а паническая атака была близка. - Ты чего такая грустная? - прижимаясь губами к её щеке, спросил Дима. - Я не грустная, просто задумалась, - отозвалась блондинка, оставляя поцелуй на его губах и не желая грузить своими проблемами. - О чём? - продолжал расспрос он. - О том, что хочу вернуться на сцену, - делясь с ним лишь той малой частью своих размышлений, ответила она. - И в чём проблема? - Во мне, - горько усмехнулась Пелагея, вздрагивая, - Меня теперь все знают, как тётку, разрушившую семью молодого хоккеиста, а как певица я больше никому не интересна. - На самом деле ты преувеличиваешь, потому что те, кто по-настоящему ценили тебя и твоё творчество, не могли так запросто начитаться жёлтых статеек и поверить, - пытаясь переубедить её, сказал мужчина. - Почему ты не отвернулся от меня после всего этого? - заглянув к нему в глаза, спросила Поля. - Потому что я знал тебя и не верил всему, что пишут, прекрасно понимая, как это бывает. Не забывай, что про меня писали и по сей день пишут столько грязи, которую даже читать не стоит. Её пишут для тех, кто скучно живёт, чтобы как-то поддерживать народ в тонусе, - пожал плечами он, удобнее перехватывая её за талию и поправляя плед. - Спасибо за то, что ты такой у меня есть, - прошептала она, чувствуя, как на душе стало легче и появилась надежда, что всё ещё может измениться. Взяв лицо Димы в свои ладони, девушка приникла к его губам, нежно целуя и прикрывая глаза от удовольствия. Сейчас она абсолютно точно ощущала это счастье, поселившееся внутри, наплевав на всё вокруг и ощущая рядом с собой плечо, на которое могла положиться и быть в нём уверенна. Будучи одна, Поля наверняка бы отчаялась и не стала пытаться, что-то менять, но теперь… теперь у неё была поддержка и опора, с помощью которой она сможет свернуть горы. Рано утром их ожидало такси у дома, чтобы отвезти в аэропорт, откуда они полетят обратно в Москву. Пообещав друг другу обязательно вернуться сюда ещё раз, они сели в машину, которая тут же сорвалась с места, быстро выезжая на другую улицу, а вскоре и на большую трассу. Пройдя регистрацию и досмотр, молодые люди уже сидели в салоне самолёта, ожидая взлёта, а через сорок минут и вовсе заснули друг на друге, догадываясь, что по приезду домой времени на сон будет очень мало. Отпуск подошёл к концу, подарив им друг друга и уйму воспоминаний о поездке в Грецию.