И целого мира мало...

С того момента, как Пелагея забрала вещи, прошла целая неделя. Все семь дней девушка пыталась не вспоминать о последних неудавшихся отношениях, о Диме, о его словах и о том, что по-прежнему испытывала к нему сильные чувства. Но "пыталась не вспоминать" не значит, что всё-таки не вспоминала. Каждый раз оставаясь наедине с собой, она возвращалась к одной и той же теме, прокручивая в голове тысячи сказанных друг другу фраз. И все убеждения мамы о том, что "она ещё обязательно встретит своё счастье и будет счастлива" сейчас не играли никакой роли, потому что никакого другого счастья ей даром было не нужно. Все вокруг казались такими чужими, что хотелось бежать. Бежать туда, где её сильно любят, где понимают и где не нужно притворяться, что ей прекрасно живётся. Поля могла бы всё-таки выйти замуж за Телегина, могла родить от него ребёнка и быть вполне счастливой. Она бы любила мужчину, который подарил ей самое дорогое сокровище в жизни. Любила или была бы, как минимум, благодарна. Но, как говорится, не судьба. Наверное, если бы Дима не увёз её тогда с собой, не особо спрашивая, ничего бы этого не было. Пелагея продолжала бы вести тот образ жизни, что и вела до этого, а вернуться на сцену она бы так и не решилась. Он протянул ей руку помощи, а получилось ухватиться за сердце и крепко зацепиться за него. Всю неделю Дима ходил, как в воду опущенный, не реагируя на окружающих и игнорируя все вопросы Яны, желающей ему помочь. Он не нуждался в помощи. Он вообще не нуждался ни в чём и ни в ком, кроме своей блондинки. Или уже не своей. Все остальные здесь были бессильны, как бы рьяно они не пытались помочь. Мужчина совершенно не знал, что делать и как быть рядом с ней, если она его просто-напросто отталкивала, ясно давая понять, что ей не нужны эти отношения. А в конце недели в его руки попала бутылка коньяка и те самые фотографии из Греции, сделанные на его телефон. Многочисленные селфи с Полей, где она, счастливая до невозможности, обнимает его или же целует, напоминая, что эти снимки исключительно для них, а не для соц.сетей. Внутри всё переворачивалось от мысли, что когда-то он беспрепятственно мог целовать её в любом уголке их квартиры, а сейчас не может даже написать ей с вопросом: "Как дела?". А в субботу Полина с мужем пригласили Полю с Димой на выставку фотографий Исхакова, прекрасно зная, что для Билана это хороший повод пересечься, а для Пелагеи отвлечься от мыслей об этом самом Билане. К выставке Дима готовился целых два месяца, занимаясь поисками хорошего помещения, организацией и отбором самых лучших своих работ. Последние штрихи были нанесены им всего лишь за неделю перед открытием. Народу на открытии было очень много, так как он являлся очень известным фотографом и очень востребованным. Никакого желания выходить из дома в редкий выходной у Поли, конечно же, не было, но Гагарина настояла, заявив, что обидится на подругу, если та не придёт. Прогуливаясь по огромному залу с бокалом шампанского в руке, блондинка рассматривала фотографии, подмечая что-то для себя, чему-то по-настоящему восхищаясь и удивляясь тому, как у Исхакова получается видеть мир совершенно другими глазами. Пробегаясь глазами по очередному снимку, она заострила на нём внимание, в следующую секунду замирая на месте и едва удерживая в руке бокал. Это была фотография в том самом лесу, куда они ходили вчетвером, и где Дима грел её руки, не обращая внимания ни на что вокруг. Узнать на ней Билана было непросто, но вполне реально, а её саму и вовсе не приходилось узнавать, потому что были отчётливо видны черты лица девушки. - Ну, как? - тихо подкравшись к подруге, спросила Полина, заставляя её вздрогнуть. - Вы сумасшедшие, - прошептала Пелагея, опустошая бокал с шампанским, - А если кто-нибудь узнает? - Работы авторские, а моделями могли быть, кто угодно, - пожала плечами Гагарина, усмехнувшись. - Я надеюсь, Дима об этом не знает? - уточнила блондинка, в следующий момент встречаясь с его потерянным взглядом. - Мы приглашали всех, поэтому ко мне никаких претензий, - подняв руки вверх, затараторила подруга. - Полин, он такой грустный, - простонала Поля, чуть ли сама не всхлипывая. - Потому что ты дура, - ответила она, - Придумала себе проблему на пустом месте и изводишь его. Если мы с Исхаковым сейчас начнём вспоминать, с кем спали друг до друга, нам идти разводиться? Нелогично это… Дима чувствовал себя некомфортно на этом мероприятии, учитывая его нынешнее состояние и тот факт, что он плохо стал спать по ночам. Его не мучали кошмары и барабашки, как это было с Пелагеей, которая то ли от одиночества, то ли от страха начала верить в существование Нафани, появившегося в её квартире недавно, но что-то всё равно мешало. В очередной раз обернувшись по сторонам, мужчина неуверенно подошёл к блондинкам, с которыми не виделся с прошедших съёмок неделю назад. - Привет… - Привет, - улыбнулась Полина, по привычке целуя его в щёку и тут же замечая странный взгляд подруги, - А, прости, Поль, так тоже нельзя делать с друзьями? - Да иди ты, - цокнула девушка, закатив глаза, - Лучше скажи, где здесь вода? - На столе точно была, - отозвалась Гагарина, указав рукой. Прогулявшись в сторону стола, Пелагея быстро налила себе воды, доставая из сумки пачку таблеток и закидывая в рот сразу две. Недовольно поморщившись, она запила лекарство, уже намереваясь убрать таблетки обратно в сумку, но чувствуя, как кто-то разворачивает её на 180° влево. Перед ней стоял Дима, который, как она думала, сейчас должен разговаривать с Полиной, но её предположения были ошибочны. - Только не кричи, - предупредила Поля, предугадывая его реакцию заранее. - Ты обещала перестать пить эти таблетки, - сказал он, сохраняя самообладание. - Обычные успокоительные… - ответила она, чувствуя себя школьницей, пойманной с сигаретой в руках. - Эти сказки будешь рассказывать кому-нибудь другому, а я лучше тебя знаю, что это за таблетки, и как они вредят нервной системе. А ты мне говорила, что давно перестала их пить, - возмутился мужчина, вырывая упаковку у неё из рук. Ей ничего не мешало пойти и купить новую, но желание как-то отпало само собой. Сейчас он был прав, и несмотря на их взаимоотношения, она не могла с этим не согласиться. - У вас сушняк что-ли? Чего вы сюда ушли? - спросила Полина, оказываясь рядом с ними. - Поль, мне идти пора, - проговорила Пелагея, посмотрев на часы. - Уже? - расстроенно переспросила подруга, - А я думала, мы поужинаем где-нибудь… - Я тебя отвезу, - заявил Дима, решив, что вряд ли она бы стала пить шампанское, будучи за рулём. - Ого! А я чего-то не знаю? Намечается примирение? - улыбаясь во все тридцать два, спросила Гагарина. - Намечается кое-что покруче… - пробубнила девушка, догадываясь, что не обойдётся без разговора по пути домой. Ему совершенно не обязательно нужно было состоять с ней в отношениях для того, чтобы наорать за таблетки, которые она лично ему обещала не пить. Он переживал за неё, наплевав на все их разногласия. Но, как ни странно, всю дорогу до дома Пелагеи они молчали, потому что Поля заранее знала, что он скажет про эти несчастные таблетки. Это давняя тема, из-за которой они много ссорились и не раз договаривались, что она не будет пить успокоительные, которые наносят вред организму. Но, видимо, многочисленные стрессы, переживания в связи с их разрывом и бессонница давали о себе знать, а другого способа сдерживать свои эмоции и вести себя спокойно блондинка не нашла. Припарковавшись у подъезда, мужчина заглушил мотор, переводя на неё взгляд и собираясь что-то сказать. Он заранее знал, что сейчас вновь отпустит её домой, а сам весь вечер будет думать о ней, надеясь на следующую "случайную" встречу. - Не пей больше эти таблетки, - сказал Дима, на свой страх и риск беря её лицо в свои ладони, - Пожалуйста, Поль… Тяжело вздохнув, Пелагея вздрогнула, невольно разомкнув губы. - Больше не буду… - ответила она, кивая, - Честно…