Idfc

— Вы уверены, что справитесь? — мужчина отложил в сторону рекомендательные письма и, сложив руки в замок, посмотрел на молодого человека поверх очков — Луи трудный ребенок.  — Я справлюсь, мистер Томлинсон, — отрезал Зейн и забрал со стола бумаги — когда мне можно будет встретиться с ним? — мужчина откинулся на спинку своего кресла, и устало потер переносицу.  — Александр будет ожидать вас завтра в полдень — юноша кивнул и поднялся со своего места.  — До встречи, мистер Томли-  — Зейн, подождите, — встрепенулся мужчина, и парень остановился, вопросительно наклонив голову — Зачем вы бросаете школу? Мы можем нанять еще одного воспитателя, и вы можете посещать Луи в свободное время.  — Извините… — юноша наклонил голову и сжал папку с документами, но тут же глубоко вздохнул и улыбнулся — Если я соглашусь, то буду не в состоянии оплатить учебу моих сестер, нам с матерью едва хватает, чтобы содержать себя.

***

 — Убирайтесь к черту, вы оба! — раздался недовольный визг за закрытой дверью, и было слышно, как в стену что-то прилетело и разбилось. Александр украдкой наблюдал за реакцией Зейна, словно надеясь на то, что сейчас он развернется и уйдет, но тот едва заметно улыбнулся и постучал в дверь еще раз. Луи молчал, и тогда парень открыл дверь и вошел в комнату, оставив дворецкого недоумевать. Из-за задернутых штор в комнате была кромешная тьма. Создавалось ощущение, что эта темнота давит на грудь, и словно было тяжело дышать, хотя вероятнее всего, в комнате действительно было душно, и поэтому Зейн по инерции подошел к окну и отдернул шторы, впуская яркий солнечный свет. Раздался вопль  — Ааа! — парень обернулся и увидел на полу, съежившегося мальчика, который не переставал дрожать, прижимая колени груди. Он крепко зажмурил глаза и приложил ладони к ушам. — Убирайся! Уходи! Александр! — дворецкий распахнул дверь и испуганно уставился на мальчика.  — Выйдите, пожалуйста, я сам со всем разберусь, — сказал сухо Зейн, не отрывая своего пристального взгляда от Луи. Александр нервничал, но подчинился парню, и, откланявшись, покинул комнату.  — Да кто ты бл. — не успел он и договорить, как парень дернул его за руку, поднимая на ноги и вышибая из легких воздух.  — От тебя воняет, ты должен принять душ.  — Я не-  — Не заставляй меня идти с тобой.  — Да т-  — Ванная, я надеюсь, ты знаешь где находится.  — Мой отец-  — Твой отец нанял меня, чтобы следить за тобой, так что прямо сейчас ты заткнешься и пойдешь в душ. Мне плевать на твои выходки и закидоны, я не мамочка, чтобы потыкать тебе, уяснил? А сейчас не испытывай мое терпение, червь. — мальчик молча проглотил оскорбление и поплелся в ванну, где его уже ждал Александр. Луи был настолько возмущен поведением своего нового воспитателя (или лучше сказать няньки), что ему в голову довольно долго не приходила какая-нибудь умная фраза, чтобы заткнуть ему рот, потому что в этом доме последнее слово всегда должно было оставаться за ним. Но пакистанец с суровым лицом и темными глазами, в которых можно было утонуть, словно вгонял в ступор мальчика, каждый раз, когда тот открывал рот. Луи орал и возмущался, когда Зейн вытаскивал его из кровати и заставлял идти в школу, а еще хуже делать уроки. Он редко ходил туда, ведь отец оформил домашнее обучение, но этот мерзавец, что сейчас тыкал в его тетрадь карандашом, указывая ошибку, настоял на том, чтобы мальчик посещал школу. И раз Зейну это удалось, то он смог так же отучиться последние два года, чтобы получить аттестат, а за одно и приглядывать за Луи. Мальчик первые несколько недель избегал любого контакта с одноклассниками, но как только до него дошло, что если его исключат из школы, то он вновь сможет вернуться на домашнее обучение, а Зейна уволят. Именно поэтому Луи начал выпивать и устраивать потасовки в школьных коридорах. Да, его вызывали к директору, но его нянька все время убеждал толстого надменного дядьку в том, что мальчик еще адаптируется, и поэтому и ведет себя так. И ему верили, ведь это Зейн.  — Я верю вам, мистер Малик, — говорил директор, утирая засаленным платком пот со лба — пожалуйста, приглядите за ним. Раздражает. Но еще больше Луи раздражало абсолютное хладнокровие к его персоне со стороны Зейна, ведь он ни разу не наорал на него и не отчитывал за промахи, которые он намеренно совершал. Он не говорил с ним, а лишь обменивался дежурными фразами, пока шатен надрывался и кричал на него, иногда даже давая пощечины, чтобы получить хоть какой-то ответ, но он молчал. Казалось, что парень исчерпал свой лимит, когда в первый день их знакомства он явно показал свою точку зрения. Злость постепенно сменилась недоумением, и вопрос, который впервые Луи поставил перед собой засел надолго в его мозгу: «Почему он не говорит со мной?». Зейн отличался от всех предыдущих нянек, и впервые мальчик заинтересовался кем-то, ему впервые стало интересно, что на уме у этого хмурого паренька. Поэтому однажды, когда он закончил свою работу и уже направился домой, Луи пересилил себя и свой страх, и пошел вслед за Зейном. Он сгорал от любопытства, но в то же время, что-то подсказывало ему, что все это плохая идея, но то, что он увидел, поразило его до глубины души. Пакистанец остановился возле школы и помахал девушке, он искренне улыбался, слушая воодушевленный рассказ девушки. Они обменивались фразами и даже смеялись. Чуть позже к ним подбежала девочка и кинулась на шею парню, а он, в свою очередь, крепко обнял её и забрал портфель. Зейн достал из пакета, который он нес с собой, леденец и протянул девочке, за что та чмокнула его в щеку и они все вместе отправились домой. Луи еще несколько минут отходил от увиденного, но тут же всполошился и побежал вслед за ними, пытаясь догнать, но он не увидел огромного булыжника, который некстати валялся недалеко от дома, куда вероятнее всего направлялась преследуемая компания, и с грохотом повалился на землю, содрав колени в кровь. Зейн обернулся на шум.  — Луи? Он оставил девушек, и помог шатену подняться на ноги, предложив ему проводить его до дома. Опозоренный Луи ничего не смог сообразить и поэтому согласился, ведь он даже не знал, в каком районе сейчас находится. Вернувшись домой, Зейн начал обрабатывать царапины на коленях, и пока он был этим занят, мальчик, наконец, осмелился задать ему вопрос, который обдумывал всю дорогу.  — Кто они? — пакистанец поднял свой взгляд, словно не веря своим ушам. Впервые он услышал от него не ругательство, и не оскорбление.  — Мои сестры.  — Ты не говорил, что у тебя есть сестры.  — А ты и не спрашивал, потому что все, что ты умеешь — громко орать и возмущаться. — Луи шикнул, сдерживая накипающую злость внутри. — А ты?  — Что я?  — У тебя есть сестры или братья? — мальчик вдруг напрягся и посмотрел в дальний угол комнаты и спустя несколько секунд расслабился, и, конечно же, это не ускользнуло от парня, который внимательно наблюдал за шатеном.  — У меня были Дейзи и Фиби. — Зейн закончил перевязывать раны, но не спешил уходить, сев на кровать рядом с Луи, который все так же пялился в угол.  — Были? — мальчик кивнул и посмотрел на пакистанца.  — Да, они умерли, как и моя мама.  — О, вот оно как… — сердце Зейна ухнуло вниз, и он хотел было остановить мальчика, но он продолжал говорить, словно сбрасывая тяжелую ношу.  — Мы приехали в эту страну, сразу после похорон.  — Ты не из Англии?  — Я родился в России, — пакистанец усмехнулся — мой папа познакомился с моей мамой, когда пока был в командировке.  — Значит, ты умеешь говорить по-русски? — Луи наконец посмотрел на него и недовольно закатил глаза.  — Это все равно что сказать художнику: О, ты умеешь рисовать? Нарисуй меня. Это раздражает.  — Так скажи мне что-нибудь. — мальчик задумался и что-то невнятно промямлил, то что Зейн естественно не понял. — И что это значит?  — Я сказал, что ты идиот.  — Как грубо. Всю ночь Луи перематывал в голове то, что он пережил сегодня. Для него было настоящим открытием, что его сиделка умеет улыбаться и искренне чему-то радоваться, и его словарный запас не заканчивается на «да» и «нет». Приятное ощущение тепла расплывалось внутри, когда перед глазами стоял Зейн и улыбался, но это же самое ощущение сменялось колким ощущением вины и стыда. Оно неприятно въедалось мозг, и Луи даже поднимался несколько раз с кровати, беря свои эмоции под контроль, и именно в тот момент он понял, что не достоин того, чтобы быть рядом с Зейном и даже говорить с ним, потому что ему впервые стало стыдно за свое поведение, и впервые он захотел измениться. Когда парень утром бесцеремонно, впрочем, как и всегда, вошел в комнату, чтобы разбудить мальчика, тот уже сидел и ждал его в своем кресле, сложив руки в замок. Он несколько секунд смотрел на удивленное лицо Зейна, а потом твердо сказал то, что возможно действительно изменило его жизнь в лучшую сторону.  — Зейн Джаваад Малик, я хочу чтобы вы стали моим другом.

***

Разница в их возрасте была пять, с небольшим, лет. И возможно лишь из-за этого для Луи Зейн был авторитетом, и во всем пытался ему подражать, копируя жесты и манеру речи. Когда же парень заметил это, то естественно сделал замечание:  — Томмо, на уроках психологии тебе не говорили о том, что каждый человек индивидуален?  — У нас нет уроков психологии, Зейни  — А ведь верно, что ж тогда я тебе это скажу. Каждый человек индивидуален и поэтому он интересен, а если ты будешь копировать меня, то от тебя ничего не останется. — Луи фыркнул.  — Я не пытаюсь копировать тебя, идиот, просто.  — Просто что? — мальчик опять закатил глаза, подавляя внутри закипающую злость.  — Ты со своими одногруппниками очень хорошо общаешься, я со своими одноклассниками так не могу. — Зейн усмехнулся. Так вот в чем дело.  — Луи, чтобы хорошо общаться с кем-то, достаточно быть дружелюбным и внимательным. Потому что людям нравится, когда ты внимателен к ним, и замечаешь даже самые незначительные мелочи, это им льстит.  — Я так не умею.  — Этому можно научиться, а для начала нужно быть дружелюбным.  — Ты не кажешься дружелюбным, а наоборот вселяешь страх.  — Я не пытаюсь кого-то напугать, у меня просто лицо такое.  — Устрашающее?  — Разве я тебя пугаю?  — Нет, но, похоже пугаешь других.  — Я просто держу их на расстоянии, Луи. Какими бы люди замечательными не были, нельзя впускать их в личную жизнь, если до конца не уверен в них.  — Ты сам себе противоречишь.  — Быть дружелюбным и быть авторитетом для других — разные вещи. Если ты хороший друг, то надо быть готовым к тому, что тебя будут осуждать, предавать, ну, а если ты авторитет — уважение и да, возможно страх.  — Но разве это хорошо?  — А разве плохо? Сам подумай, ведь люди — мерзкие создания, уж лучше быть одному, чем получать ножи в спину после которых останутся шрамы.  — Не все люди такие.  — Не все, но большинство. — Зейн вздохнул и взглянул на часы. Он уже как сорок минут должен был быть дома, но у Луи, как обычно, под вечер развязался язык и он начинает болтать о чем попало. Это даже уже стало нормой — задерживаться у него дома и разговаривать с ним, ведь как оказалось, первое впечатление очень обманчиво. Никто бы не мог подумать, что за этой злой маской может скрываться такой веселый и общительный паренек, и как же хотелось, чтобы эта улыбка не спадала с его лица. Зейн полюбил Луи братской любовью, что даже для него стало неожиданностью, ведь его всегда отталкивали эти богатенькие и капризные фрики. Но Луи не был им, словно ему было плевать на огромный особняк, слуг и множество зеленых купюр, которые мелькают перед его глазами каждый день. Он не любил выделяться и принижать других своим материальным положением, именно поэтому, ему со временем полюбилась общеобразовательная школа.  — Я люблю людей, они заставляют меня чувствовать себя лучше — сказал он.  — Поэтому тебе нравится школа? — шатен кивнул.  — Чувство одиночества и апатия не покидали меня, когда я был на домашнем обучении, но потом появился ты и насильно вытащил меня. Пусть не сразу, но я привык находиться в обществе, хоть изначально и вел себя как даун конченый.  — Я рад, что ты наконец-то это понял.  — Вообще-то я делал это потому, что хотел что бы тебя уволили! — Зейн сделал вид, что удивлен, хотя он и так изначально знал об этом, но ему нравилось подыгрывать Луи и наблюдать за тем, как гордость распирает его изнутри.  — Маленький гаденыш.  — Но если бы тебя уволили, у меня бы никогда не появилось бы настоящего друга.  — О, правда? И кто же он?  — Заткнись, идиот! Ты знаешь о ком я!

***

Зейн видел, как с днями, неделями, месяцами меняется Луи, но он не мог сказать, в хорошую сторону, или в плохую. Возможно, мальчик действительно стал добрее и внимательнее к людям, он заслужил их любовь и признание, но за это он платил слишком большую цену. Наверняка слишком большую для уже давно сломленного Луи. «Бедный маленький мальчик, как жаль, что никто не может знать о твоей слабости, ведь ты слишком горд чтобы просить поддержки?»  — Что случилось, почему ты кричишь? — Зейн сел на колени перед съежившимся Луи, который лежал на полу, закрыв ладонями уши. Последний раз он видел его таким ровно год назад, когда пакистанцу пришлось уехать на выходные к своей бабушке, а вернувшись, застал своего друга в своей кровати с окровавленными простынями и разодранными запястьями. Он не плакал, а кричал, ударяя кулаками по голове.Зейн был напуган настолько, что чуть не потерял рассудок, но право, если бы не Александр, возможно, он бы покалечил себя. Они не виделись пару дней, прежде чем отец Луи не пригласил Зейна поговорить. И он все объяснил ему и, склоня голову, умолял не уходить, а продолжить быть с Луи. Но парень и не думал уходить, потому что уже тогда он сильно привязался к мальчишке и чувствовал ответственность за него, как за младшего брата. И сейчас, когда он все знал, то теперь чувствовал еще и потребность защищать его.  — Мои мысли… — прохрипел он — Их слишком много… Они слишком громкие…  — Расскажи мне о них, Луи. — Зейн взял его дрожащую руку в свою, и заставил посмотреть ему в глаза. Шатен замер и, казалось, даже воздуха в комнате стало вдруг больше и стало легче дышать.  — Ты мне поможешь?  — Ты можешь мне верить.  — Убей её… Я не хочу больше с ней говорить… — парень не повел и бровью, он знал.  — Кого убить?  — Я не хочу… Не хочу с ней… Я хочу к людям… Убей убей убей! — кричал он, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать.  — Луи, кого убить?  — Убей… Алису

***

- И даже после того, как ты узнал, ты все равно остался с ним? - Прежде всего - я его друг, -отрезал Зейн. – и теперь я должен защитить его, а остальное меня не волнует. - Но тебе не под силу ему помочь. - Возможно, но я буду его оберегом до тех пор, пока не найдется тот, для кого он не будет уродом и сможет полюбить сильнее меня. - И что тогда? - Тогда уже не я буду его защищать – а тот, кого он выберет и кому доверится. - Может, все-таки предоставишь это Гарри и займешься людьми, которым реально нужна помощь? - О чем ты? - Кто-то действительно нуждается в защите, твоему драгоценному Луи не нужны два телохранителя. - Но я не знаю… - Очевидное у тебя под носом, тупица! – парень соскочил со своего места и поспешил покинуть аудиторию. «Вот черт, ну почему все должно быть так сложно…» - подумал Зейн и с улыбкой понаблюдал за удаляющейся блондинистой головой.