Thunderstruck

«В моём сердце бушует лихорадка, ты заставляешь меня дрожать

Детка, не останавливайся, доведи до предела, съешь это, как кусочек торта

Ты приближаешься, я слышу твоё дыхание

Ты сводишь меня с ума, когда начинаешь дразнить

Ты поставила бы самого дьявола на колени»

Heaven's On Fire, KISS

      Ромбовидные отверстия в увитой плющом решетке идеально подходили для рук и ног Арьи. Она с легкостью вскарабкалась по стене дома — эти маневры она давно отработала до автоматизма. Порядок действий прост: подняться по решетке, на цыпочках перебраться на козырек над крыльцом, отодвинуть сетку, толкнуть окно спальни — и она дома.       Вот только в спальне, которую она делила с Сансой, было темно — свет выключен, дверь в коридор закрыта, а Сансы ни следа. «Странно», — подумала Арья, нашарив рукой прикроватную тумбочку в поисках опоры. Осторожно спустив ногу в темноту, она провела кончиком ботинка по полу. Изгибаясь, как кошка, Арья без особого шума пролезла в окно и спрыгнула на пол. Губы расплылись в довольной улыбке, и Арья зажгла ночник на столе.       Пыльно-розовый телефон на тумбочке Сансы разразился пронзительной трелью, столь громкой, что Арья вскрикнула от испуга и бросилась к нему. На середине второго гудка она сорвала трубку и прижала ее к уху.       — Алло, — полушепотом произнесла она, ожидая, что это Джендри звонит убедиться, что она благополучно добралась до дома. Парень иногда бывал глуповат, но ей хотелось думать, что не настолько, чтобы звонить, пока где-то по дому бродит ее отец.       — Арья, — раздался голос Сансы паническим шепотом. — Это я! — настойчиво добавила она.       Да ладно, блин. Арья закатила глаза и плюхнулась на край кровати Сансы.       — Да, я догадалась. — На другом конце провода Арья услышала свист проезжающих машин и шум ветра. — Где ты? Уже почти комендантский час. И почему ты шепчешь?       — Я не могу долго говорить. Прикрой меня, пожалуйста.       Её слова заглушил хохот — трое, а может, и четверо мужчин переговаривались на заднем плане, перебивая друг друга. Заинтригованная, Арья расплылась в улыбке, наматывая шнур телефона на указательный палец.       — Кто это там у тебя? — спросила она.       — Я с Сандором, — едва ли не прошипела Санса, начиная терять терпение.       Арья в замешательстве вскинула бровь, пока ее не осенило: голоса были знакомы.       — Это… это Звезда Каннибала? — начала она упавшим от недоверия голосом. Санса молчала. — Воу, воу, воу, притормози-ка! Ты со Звездой Каннибала, да или нет?       — Да. Я в Милуоки, — вздохнула Санса, как будто ее нынешняя ситуация — тусовка со Звездой, мать её, Каннибала — была чем-то тривиальным и обыденным. — Придумай что-нибудь, что угодно. Скажи папе, что мне пришлось вернуться в кампус по какому-нибудь делу. Просто сделай так, чтобы он поверил, и выиграй мне немного времени. Много времени.       — В какой извращенной реальности ты живешь моей мечтой? — возмущенно воскликнула Арья.       — Арья, сколько раз я тебя прикрывала?       В голосе Сансы послышалась мольба, и на губах Арьи появилась злорадная улыбка.       — Я ценю качество лжи, а не ее количество. По этому показателю — ноль раз, — ответила она, подражая излюбленному надменному тону Сансы.       В трубке раздался прерывистый вздох — смесь раздражения и зарождающегося отчаяния.       — Ладно, — уступила Арья. — Что-нибудь придумаю, но после этого ты будешь мне очень должна!       — Спасибо. Люблю тебя. Пока. — Прощальные слова Сансы слились в сплошной ликующий поток, и связь внезапно оборвалась. Арья уставилась на трубку и покачала головой.       — Везучая сучка, — пробормотала она, возвращая телефон на подставку.       Оттолкнувшись от кровати, Арья пересекла комнату и выглянула в темный коридор. Рикон уже спал. Она прошла мимо его комнаты и направилась в конец коридора. Комната Брана была пуста, брат, скорее всего, был на каком-то школьном мероприятии — руководил репетицией группы или организовывал собрание ученического совета как прилежный вундеркинд, готовый захватить мир. Ну и молодец, подумала Арья, улыбнувшись про себя: должен же хоть кто-то из детей Старков давать родителям повод для гордости.       На полпути вниз по лестнице Арья заметила свет в гостиной — горела высокая лампа, стоявшая рядом с отвратительным креслом, которое так любит отец. Другая половина комнаты вместе с прилегающей к ней столовой были погружены в темноту. Поднявшись на цыпочки, Арья сделала свои шаги совершенно бесшумными. План был прошмыгнуть незамеченной мимо гостиной прямиком на кухню. И он был сработал, если бы половица у подножия лестницы громко не скрипнула под ее весом.       — В гостиную. Сейчас же, — услышала она властный, но в то же время мягкий голос отца.       «Четыре», — прикинула Арья. Она разработала так называемую шкалу гнева Неда Старка, основанную исключительно на тоне его голоса и выражении лица. Обычно он действовал в диапазоне от двух до шести, но время от времени, если орда его детей долго и методично играла на его нервах, он достигал девяти. Он делался тихим, но вены на его шее вздувались, щеки краснели, а затем на мгновение он взрывался. После этого отец впадал в какой-то свой родительский экзистенциальный кризис и в конце концов всегда извинялся.       Натянув свою самую яркую улыбку, Арья выскользнула из-за угла в гостиную и вприпрыжку приблизилась к креслу, миролюбиво собираясь прыгнуть в объятия отца, но он отмахнулся от ее руки и указал на входную дверь.       — Арья, входная дверь. Входная дверь, Арья. Вам двоим давно пора познакомиться. Ты порвешь сетку на окне своей комнаты, если будешь дальше так влезать, — прочел он нотацию, сложив аккуратно газету вдвое. — Полагаю, это звонила твоя сестра. Когда она будет дома?       — Опять подслушиваешь телефонные разговоры? Я думала, ты извлек урок из прошлого раза.       Арья упала на диван, откинув голову на мягкую спинку, и, сложив руки на животе, уставилась в потолок.       — Она с этим идиотом, как его там? — проворчал отец и бросил газету на стол рядом с собой.       — Ты знаешь, как его зовут, — фыркнула Арья и метнула взгляд в сторону отца. Он снял очки и потер те места, где подушечки врезались в переносицу.       — Сандур, — презрительно скривился он и рассмеялся над придуманным им самим прозвищем. Арья в ответ преувеличенно закатила глаза.       — Это уже давно перестало быть смешным. Да и вообще, это изначально было не смешно. — Она облокотилась на мягкий подлокотник дивана, подперев лицо ладонью. — И, чтоб ты знал, он настоящий бог рока. Прояви немного уважения.       Свободной рукой Арья ковыряла шерстяные катышки, неизбежно прилипавшие к дивану. Она услышала, как отец глубоко втянул воздух, готовый то ли начать ругаться, то ли испустить разочарованный вздох. Сегодня он предпочел последнее, вероятно, слишком устав, чтобы повышать голос.       — Арья, лучше прояви уважение ко мне, — предостерег он. — Где твоя сестра и когда она вернется домой?       На этом вопросе Арья села прямо и обратила на отца серьезный взгляд, который обычно предшествовал ее лжи. Только в этот раз она не успела продумать убедительный рассказ с запасным планом действий на случай, если он потребует подробностей или усомнится в ее искренности.       — Она в Милуоки с Псом и остальной Звездой Каннибала, — честно выложила она, потому что, в самом деле, что такого в том, что Санса тусуется с метал-группой? — У них сейчас, наверное, оргия — все перепихиваются со всеми, присовывают друг другу куда только можно. Держу пари, она курит три вида травки и…       — Хватит, — рявкнул отец, вскинув руку, словно отгораживаясь от остальной части саркастичной тирады Арьи.       — Пап, расслабься, ты уже ничего тут не сделаешь, — вздохнула Арья. — Сандор хороший парень. Он не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Всё с ней будет в порядке.       При звуке имени Сандора отец скривился, возмущенный тем, что кто-то смеет говорить об этом мужчине хоть какие-то добрые слова. Кивнув, он вернул очки на лицо.       — Но я бы не стала надеяться, что сегодня она вернется домой, — осторожно продолжила Арья. Санса просила дать ей время, но часы показывали уже далеко за девять. Чем бы Санса ни планировала заняться сегодня вечером — оргиями, курением травки или чем-нибудь еще, — дома её в ближайшее время можно не ждать.       — Что это значит? — Жилка на шее отца дернулась, и даже в слабом свете лампы Арья увидела, что его щеки заливает красный цвет.       Она склонила голову набок, приподняв одну бровь, и бросила на отца многозначительный взгляд. Если она прекрасно знала, почему Санса не появится сегодня дома, то, несомненно, должен знать и её отец. Арья не собиралась ввязываться в очередной неловкий и мучительный разговор о сексе.       — Не ожидал от нее такого, — удрученно пробормотал он и покачал головой.       — Это всё очень печально, но, эй, зато я дома вовремя! — Она одарила его лучезарной улыбкой. — По крайней мере, мы с Сансой разочаровываем вас по очереди.       Отец бросил в ее сторону совершенно вымотанный взгляд и смягчился. С его губ сорвался усталый смешок, за которым последовал тяжелый вздох. Арья поднялась с дивана и направилась в коридор, однако отец поднял руку, останавливая её, и посмотрел на неё с невысказанным вопросом во взгляде. Он мгновение колебался, обдумывая слова и задумчиво сдвинув брови.       — Арья, что касается той истории с травкой и оргиями, это же не… я имею в виду, люди больше не… больше… так не делают?       Ужаснувшись тому, что ему вообще пришло в голову спросить об этом, Арья уставилась на него, не совсем понимая, стоит ли ей отвечать или лучше отшутиться от неловкости вопроса и ретироваться обратно наверх.       — Боже, папа! Нет! — взвизгнула она. — Сейчас не лето любви в Хейт-Эшбери. Санса в Висконсине. Вис-кон-си-не. Что вообще там с ней может случиться?