I'll never hurt you, my little pretty boy

Мир жесток. Наша планета кишит монстрами и нелюдями. Человечество давно потеряло понятия о морали, а люди забыли о своей человечности. Так не должно быть. Люди должны жить и строить лучший мир, но этого не будет. Все мы давно погрязли в грязь. Каждая тварь, живущая на планете Земля, думает только о себе. Эгоизм... это должно было случиться. Общество настолько ужасно, настолько все запущено. Ты не можешь сделать неверный шаг без того, чтобы тебя после этого осуждали, будто ты расчленил маленького, невиновного котенка на глазах у совсем маленькой, наивной и впечатлительной девочки. И она с ужасом на лице наблюдала за этой картиной, а из ее чистых голубых глаз градом скатывались слезы, от чего они покраснели и опухли. Общество любит... Нет. ОБОЖАЕТ давить на слабых. Если ты меланхоличен и отчалившийся жить, а другие просекли эту слабину, то готовься быть истерзанным острыми, как лезвие, словами. Если ты слаб физически, то не факт, что тебя не побьют и не бросят в грязном переулке, истекая кровью. Люди никогда не вернутся в прошлое и не станут лучше. Весь мир увяз в грязь. И это ещё мягко сказано. Как вы думаете нормально ли то, что девочка лет 14 сидит на дне ванны с лезвием в руке, а на ее руке виднеются новые порезы, из которых медленно вытекает кровь, а глаза ее наполнены горькими слезами? А на следующий день все та же девочка улыбается всему миру. Одноклассники будут насмехаться и унижать в течении всего дня, а вечером, когда она вернется домой, она должна будет выслушивать упреки родителей, а после их крики, возможно, отец не сдержится и ударит свою дочь, не задумываясь о том, как ей тяжело и больно, на душе гадко, а в голове у нее роятся мысли лишь о суициде. Это нормально? Вот и я считаю, что это далеко от нормы, но это происходит и никого не гложат мысли о том, что так не должно быть. Джек был обычным парнем. Все было прекрасно, но кто знал, что его друзья, которых он считал надежными и верил им, просто взяли и предали его. Использовали в своих экспериментах, как подопытного кролика. Он был для них на подобии игрушки во время культа. Черная магия очень, очень и очень ужасная вещь. Нельзя ни при каких обстоятельствах узнавать, что можно делать в неких ситуациях, прибегая к проклятой книге. Нельзя воспроизводить в жизнь написанные в ней вещи. Джек не знал. И он пострадал. Долго этот бедный паренек мстил. Со временем он потерял свою человечность. Им двигало лишь животные инстинкты. Желание убивать и делать другим больно, но лишь с одним человеком он был совсем другим. – Боже, прошу, не убивай меня, если хочешь денег, то забирай, но не убивай пожалуйста. – Орала в слезах очередная жертва нашего главного героя. Обычная шлюха. По ее виду было видно, что она занимается проституцией. Вызывающая одежда, ярко-красные туфли на высоких каблуках, всякие побрякушки на руках, из ушей свисали сережки в форме колец, блондинистые волосы распущены, хоть и были ниже лопаток, из-за огромного разреза можно было увидеть грудь третьего размера, а юбка была настолько мини, что не могла прикрыть ни ног, ни спины, только задницу, не больше. Косметики на ее лице было больше чем достаточно. Чем вам не шлюха? Именно таких тварей Джек любил больше всего. Хоть он ненавидел весь мир и хотел убивать без остановки, но он никогда бы не позволил себе убивать детей, беременных или пожилых людей. Даже в этом монстре осталась капля человечности. – Я тебе ничего не делала, пожалуйста отпусти меня, я никому ничего не скажу. – Продолжала девушка, все так же бегая от убийцы. – Настолько глупа... – рявкнул Джек и повалил девушку на землю, резким движением руки, прорезая сухожилия на ноге одним лишь когтем, да они у него были ой какими острыми, – неужели, вы, людишки, думаете, что своими просьбами сможете избежать своей казни? Я судья и я решаю: жить вам или нет. – девушка попыталась подняться и убежать от парня, но Джек умен и сел девушке на ноги, параллельно переворачивая ее на спину, ощущая, как она на него смотрит и насколько она отчаянная. Ему нравилось, когда его жертвы рыдают от безысходности и осознания о скорой смерти. Но ни одна из жертв не представляла, насколько жесток этот монстр и на что он способен. У Джека были свои фетиши, как у каждого убийцы. – Смотри, – с придыханием от удовольствия пролепетал Джек и резко пробил оголенный живот девушки своими коготками, от чего жертва заверещала от жгучей боли и попыталась отбиться от маньяка. Джек, не теряя ни секунды, другой рукой сцепил руки шлюхи у нее над головой. Движения Джека настолько были резкими, что трудно было за ними уследить и попытаться ускользнуть, но жертва уже была прижата. Девушка все еще вопила от боли и из ее глаз лились горячие слезы. – Какие вы шумные, но мне это нравится... – рука Джека двинулась в тело девушки, от чего вопль стал еще отчаяннее и боли в нем было больше. Джек склонился к девушке и укусил в шею, клыками впиваясь в выступающую венку. Как же он обожал это делать, ощущая вкус крови своей жертвы на темных губах. Ах да, маску он всегда убирал в сторону, когда начинал свой обряд убийства. Парень отстранился от шеи девушки и резко толкнул свою руку в ее живот, разрывая волокна мышц к чертям. Его не беспокоило, что испытывает орущая девушка, ему нравилось то, как медленно стекает кровь из раздертых тканей, как тепло в чужом теле. Джек развернул руку и пробил когтями живот в другом месте. И вот его длинные, черные, покрытые алой кровью, когти, выглядывают из живота шлюхи, ставшей этой ночью жертвой, пожалуй, самого жестокого убийцы. Парень потянул руку вверх, срывая кусок мяса с тонким слоем жира из живота девушки, на что услышал прекрасный и его любимый душераздирающий крик, после которого жертва охрипла и не могла кричать, а только кряхтела. Из живота ручьем полилась кровь, пачкая зеленую траву под собой. Жалко растения. На лице Джека появилась удовлетворенная ухмылка, но ему этого мало и резким движением руки потянул кишку, вынимая ее из живота, тело девушки содрогалось от боли и пыталось вырваться из цепких лап хищника, но тщетно, Джек не упустит свою жертву, он доведет начатое дело до конца. – Они прекрасны, видишь? – спросил парень, выдергивая кишки из тела жертвы, которая медленно теряла сознание от потери огромного количества крови, Джеку не понравился такой расклад и врезал девушку по щеке, оставляя след от окровавленной руки, – Ты уснешь, только тогда, когда я захочу! – рыкнул парень. – Знаешь, я ведь раньше даже и мухи обидеть не мог. Но все изменилось, когда те ублюдки решили, что имеют достаточно прав, чтобы портить чью-то жизнь. Они сказали, что ничего такого не произойдет. Но произошло. Мои глаза. – Два пальца проткнули глаза девушки и Джек вытащил их из глазниц, которые в миг заполнились кровью, если бы девушка могла, она бы орала от боли, которую сейчас испытывает, но нет, она уже давно сорвала свой противный голос, – Они их вырвали и залили туда смолу. Горячую, между прочим. Ощущения не из приятных. О, как было прекрасно, когда я терзал тело каждого из них, – после этих слов, Джек с некой стервозностью вырвал сердце из тела девушки через дыру в животе. Через несколько секунд кряхтения бедной девушки прекратились и Джек рассмеялся так громко, как он мог. Эго забавляло, что ни одна из жертв не выдерживает его мучений и умирает сразу после того, как он вырывает сердце. Однажды он так заигрался, что вырывал почки, а после сердце. Как же было весело наблюдать за тем, как жертва корчится от боли, когда Джек вырывает почки одну за другой. Кстати, почки, даже в этот раз, парень вырвал свой любимый деликатес из тела, уже мертвой, жертвы. Откусил кусок, поднимаясь с трупа, и направился к лесу. Теперь у него другое желание. И как животное, следуя своим инстинктам, Найрас отправляется к тому, кто ему сейчас нужен. Это у него уже как обряд. Убил человека - пошел трахать самого младшего прокси Слендермена. С чего всё началось? Я говорила, что Джек не просто убийца, а монстр? Так вот, он – монстр. После каждого убийства парень очень опасен, хоть он и пытался не встречать знакомых в таком состоянии, но в тот раз Роджерс сам напросился, встретив Джека в лесу. Прокси не смог молча пройти, после пожалел, так как был приставлен к дереву, Джек уже собирался убить его, но его остановило то, что перед ним не просто человек, а прокси Слендера, а тот не любил, когда его прокси страдали от рук таких, как Джек. Найрас, недолго думая, оттрахал бедного парня, прижимая его к тому чертовому дереву. Роджерсу понравилось. Тот не ожидал, что его болезнь настолько пригодится ему в жизни и подарит возможность испытывать только удовольствие во время секса. Никакой боли, лишь наслаждение. Роджерсу понравилось и во второй раз. Джек втянулся в процесс, теперь каждый раз он приходил к младшему прокси, чтобы подарить обоим нужное им наслаждение. Никаких чувств, лишь похоть и животный инстинкт. – Тоби Ерен Роджерс, я желаю ваше тело прямо здесь и прямо сейчас! – Пролепетал Джек с нескрываемым желанием, заходя в комнату Тикки Тоби, застав его сидячем на кровати с книгой в руках. Парень сразу же поднял взгляд на Найраса и отложил книгу, поднимаясь с кровати. – Ты сегодня долго. – Прости, долго бегал за той сучкой, – Джек подошел к парню и впился в его губы собственническим и даже грубым поцелуем, на который сразу же получил ответ, руками прижал тело парня к себе, одной ладонью спускаясь к аппетитной заднице. – Черт, ты не представляешь, как я тебя хочу – возбужденно прошептал Джек, повалив Тоби на его кровать и вновь впиваясь жарким поцелуем в его губы, параллельно стаскивая с того поношенную толстовку с полосатыми рукавами. Когда вещь оказалась на полу, Джек прижался к парню, задирая черную футболку вверх и борясь с желанием быстрее снять ненужную вещь с тела прокси, ведь он не хочет торопить события, растягивая удовольствие. Да, ему нравилось, когда они начинали с поцелуев и ласк, а не сразу занимались грубым, пропитанным стервозностью, сексом. Как убийце ему было бы все равно, лишь бы утолить жажду, но Найрас питал слабость к нежным жестам, что очень нравилось Роджерсу и парень не был против, а наоборот в ответ ласкал тело Безглазого, прижимаясь к нему и даря нежные, чувственные поцелуи. – От тебя жутко несет кровью, но мне это нравится – прошептал прокси, отстраняясь от губ парня и вновь прижимаясь к ним за новым поцелуем, насыщая его страстью. Парням нравилось целовать друг друга, переплетая языки в страстном танце, это сносило крышу обоим. – В следующий раз я приму душ, после навещу тебя, – Найрас оторвался от губ парня и спустился к его шее, оставляя мелкие засосы и нежно усыпая кожу поцелуями, – завтра ваша смена работает или другие прокси? – Завтра работают Кейт, Зеро и Граффити, а в четверг – я, Маски и Худи. – С придыханием отвечал парень, покусывая губы, чтобы не застонать, ведь губы Джека очень нежно и трепетно оставляли следы на бархатной коже шеи, но парень не хотел показывать, как ему хорошо, чтобы Джек продолжал с большим старанием. – Значит завтра ты опять весь мой. – Джек усмехнулся и спустился к груди парня, присасываясь к чувствительному соску через ткань футболки. О, да, от этого действия Роджерс не смог сдержать протяжного стона, как никак эрогенная зона и Джек знал об этом и всегда уделял особое внимание соскам парня. Даже через футболку, Джеку удавалось доставлять удовольствие парню, который извивался под ним и хватался за волосы любовника прижимая его ближе к себе. – Черт, Джек, я кончу лишь от одних ласк, было бы неловко. - Кое-как пролепетал парень между своими стонами. Джек в ответ ухмыльнулся и стянул с Роджерса футболку, после с себя кофту и футболку. Вещи полетели на пол, а парни слились в новом страстном поцелуе, трясь друг о друга пахами, от чего Тоби застонал прямо в поцелуй. Безглазому нравилась такая раскрепощенность со стороны прокси, хоть он и выглядел, как шлюха, зато он был ЕГО шлюхой и ничей больше. Разве этого не достаточно для счастья? Найрас, не разрывая поцелуя, начал расстегивать пуговицу и ширинку на джинсах любовника, пока тот зарывался руками в волосы парня, оттягивая их и при этом грязно постанывая прямо в поцелуй. Именно таким способом Тоби побуждал Джека к следующим действиям. Расправившись с джинсами прокси, парень стянул их, затем свои. Осталась лишь вещь, которая разделяла парней от того, ради чего Джек пришел сюда. Прокси уже изнывал от нетерпения и терся своей возбужденной плотью о не менее возбужденную плоть Безглазого. Джеку нравились такие манипуляции парня и всегда любил того мучать. Ему нравилось, как тот сам умоляет, чтобы его трахнули, как последнюю шлюху на Земле. Ему нравилось, как перед ним унижаются. Ему нравилось чувствовать себя главным, но до игр с доминированием и БДСМ у них отношения не дошли. Ролевые игры были, и то, всего пару раз. А это все из-за того, что парни настолько сильно хотят друг друга, что возбуждаются и без всех этих незначительных пустяков, хоть с ролевыми играми веселее, им было привычнее быть собой. Найрас, покрывая тело парня поцелуями, стянул с них последние вещи, откидывая их куда-то в сторону, куда он их кинул, его не интересовало. Тоби обхватил бедра парня ногами, прижимаясь к нему, обдавая горячим дыханием кожу на шее, после впившись в нее с жаркими поцелуями, что Джек не смог проигнорировать и застонал в голос, прижимая руками хрупкое тело к себе за талию. – На счет растяжки можешь не беспокоиться, я уже сам все сделал, пока дожидался твоего прихода. – Горячо прошептал Тоби на ухо Джека, от чего у второго по всему телу пробежались миллионы мурашек. Как же прокси любил так делать, зная, что уши у Джека именно та самая эрогенная зона. Парню под конец снесло крышу, когда другой укусил того за мочку уха. Джек не удержался и откинул парня на кровать грубо входя в его расслабленное тело, от чего Роджерс глухо застонал. Джек начал двигаться в теле парня, доставляя себе удовольствие, а то, как сужался вокруг него прокси, вообще сносило крышу, ибо это настолько приятно и офигенно, что не передать словами. Джеку всегда нравилось то, какой узкий его любовник, хоть и занимаются они своими грязными делами больше полугода. И Джек уже знал, как двигаться в теле мальчишки, чтобы попадать именно по простате, что он сейчас и делает, выбивая из того то ли стоны, то ли крики, несущие уйму удовольствия. И обоим нравилось чувствовать друг друга и стонать в губы напротив, иногда касаясь их своими и засасывать. Движения Джека стали более резкими и грубыми, но каждый толчок выбивал из уст парней стоны и только стоны. Аналгезия Роджерса очень кстати потому, что парень никогда не жаловался на боль в заднем месте и наслаждался моментами, проведенными с Джеком, сполна. Стоны парней смешались в одно целое, тела были потными и разгоряченными. Джек все чаще и резче толкался в тело любовника, а тот податливо подмахивал бедрами, сам насаживаясь на немаленький член Джека. С каждым толчком, каждый из них чувствовал, как приближается самый потрясающий момент секса. Движения все ускорялись и усиливались и через десяток толчков, с громкими стонами парни кончили: Джек внутри Тоби, а Тоби на их животы. Что самое прекрасное Роджерсу получилось излиться без рук, что поднимало самооценку Найраса. Обессиленно парень рухнул на своего любовника. Через несколько минут он выровнял дыхание, вышел из тела парнишки и лег рядом, Тоби расположился на его груди и лениво поцеловал в губы, на что Джек ответил не менее ленивым поцелуем, после укрыл обоих одеялом. Обычно в такие моменты парни засыпали, но в этот раз Тоби нарушил их некую традицию, начиная диалог. – Знаешь, Джек, в такие моменты, мне никто кроме тебя в этом мире не нужен. – Я знаю. Роджерс поднял голову и долго смотрел в лицо парня, после нежно провел рукой по его щеке и поцеловал настолько нежно, насколько он мог. Может это любовь, кто знает...