Влюбиться? Лучше сдохнуть.

P.S: Вот и начались суровые будни, теперь прода лишь по выходным, вы уж простите))) И да, за несколько дней соскучилась по всем читателям о.о ахаха, собственно, вам - читателям:

Приятного прочтения!)

Я хочу подойти и обнять брата. Обнять столь крепко, чтобы одним лишь движением передать насколько сильно мне его не хватало… чтобы он понял и больше не смел оставлять меня одну… Подхожу, но тот лишь усмехается, затем, взглянув на меня с хитрой улыбкой, поворачивается к окну и прыгает. Всего пара минут заставила моё сердце тяжёлым камнем рухнуть куда-то вниз. До конца не осознавая, что произошло, я с огромными от ужаса глазами подбегаю к окну и выглядываю на улицу. - Алиса, - на тротуаре стоит окровавленный труп Димы и зовёт меня, - дай мне свой мозг. Эммм, что, прости? Однако мне не до удивления, страшно… становится действительно страшно. За окном моментально стало совершенно темно, и был виден лишь бледный окровавленный лик Димы. Пугаюсь, закрываю окно и пячусь назад. Надо забарикодировать двери. Не иначе. - Дай ему свой мозг, - встаёт на задние лапы Жорка. Что же здесь происходит вообще? Пытаюсь убежать от этого существа. Ногой вышибаю дверь, которая почему-то закрыта, и попадаю… в пустыню? Везде окровавленный Дима, его много, он повсюду и, протянув руки ко мне, зазывает меня к себе, требуя мой мозг. А затем меня заглатывает непонятная красная точка. ШИКАРНО! Просыпаюсь в холодной поту. Блииин, а начиналось всё так реалистично. Чувствую, что в горле пересохло и иду на кухню, дабы выпить немного воды. Беру стакан и слышу тихие шаги Жорки. Эмм…Дежавю? Кот трётся об мои ноги, выпрашивая еды. На ватных ногах иду и насыпаю корм в миску, кот сразу же принимается за еду, а я возвращаюсь к стакану. Нет, лучше трогать его не буду, а то реально сейчас разобью. Пытаюсь выпить из графина, но руки дрожат, и ничего сделать нормально не удаётся. Вода льётся мимо. Либо у меня руки-крюки, либо дырявый рот. Всё же наливаю воду в стакан и аккуратно беру его. С минуту тупо смотрю в одну точку, затем, вздохнув, делаю глоток. Шорох за спиной, и я, испуганно дёрнувшись, повторяю события сна, а точнее стакан разбивается. Темно, не могу сделать ни шагу, осматриваюсь. Причиной шороха был Жорка, который сейчас сидит и доверчиво смотрит в мои глаза. Внезапно свет включается. Нет, реально дежавю… Чувствую, как немеет всё тело. Собираю осколки и выбрасываю их в ведро, после чего маленькими шагами направляюсь в коридор. Оглядываюсь. Никого. Дверь в комнату закрыта. МАМА роди меня обратно. Я сейчас пойду на кухню и лягу спать на столе, в комнату не пойду… Чур меня, чур. Чувствую, как по телу пробежали мурашки. Паркет отдаёт холодом, обжигая ноги. Главное успокоиться… вздох и плавненький выдох. На минуту прикрываю глаза, чтобы убедится, что не сплю. Нет, не сон. Тем хуже и страшней. Почему у меня в квартире нет святой воды? Аааа, паника! Паника! Вновь делаю глубокий вздох и направляюсь к двери. Дверь с пронзительным противным звуком ударяется об стену, и я замираю… окно раскрыто, на подоконнике что-то… или кто-то. Тишина, и я слышу, как бешено бьется сердце. С перепуга херачу по выключателю, отбив руку, и потом долго ною и пищу об ушибленной конечности, танцуя вокруг кровати. Наконец-таки кидаю взгляд на подоконник. “Пока” – говорит моя съехавшая крыша, так как на подоконнике лежит всякое барахло, а в частности моя одежда. Ок, да? А я уж было пересралась и чуть ли инфаркт не схватила. Облегчённо вздохнув, закрыла окно и поёжилась. Странно… если ещё закрытую дверь я теперь могу объяснить, то почему сам по себе включился свет, и почему окно было открыто, ответить я не в силах. Это меня и озадачило. Упав на кровать и смотря в потолок, попыталась найти объяснение, но ничего не приходило на ум. Запрыгнувший внезапно на кровать Жорка заставил меня вздрогнуть. Думала, что умру. Да и вообще, после всех этих странных явлений я казалась себе излишне дёрганной. Закрыла на неопределённое время глаза, да так и заснула, не выключив свет. Говорят, что всем людям без исключения снятся сны, только вот кто-то запоминает их, а кто-то нет. В любом случае мне кажется, если увидел ужасный или страшный сон, то лучше забыть его и думать, что тебе ничего не снится. Так же проще, не так ли? Однако неприятный сон всего лишь часть проблемы, ещё хуже, когда ты не можешь отличить реальность ото сна. Вот и сегодня, проснувшись, я совсем запуталась, что было сном, а что реальностью… И первый мой сон с вернувшимся Димой казался более реалистичным, когда я почувствовала сладкий аромат из кухни, однако, помня, как продолжилась та “реальность”, меня не прельщало появление в квартире живого мертвяка, который, возможно, сейчас на кухне варит чей-нибудь мозг, так и не добившись моего. Но всё это лишь бредни, и я, с трудом сев в кровати и громко зевнув, стала протирать глаза. Кстати, насчёт вкуснейшего аромата, проникающего в комнату, надо бы сходить, посмотреть, что там такое… Укутавшись в одеяло, я потопала на кухню, где обнаружила незнакомую мне дамочку. - О, Алиса, ты встала уже? Ну, с добрым утром тебя, - с ангельской улыбкой развернулась она от плиты. Я цокнула и кинула взгляд на часы. “С добрым утром? Встала УЖЕ?” обед давно, к тому же школу проспала… - Эмм, а вы кто? – только и смогла выдавить из себя я. - Вот те на, - всплеснула руками дамочка в переднике, одетом на жёлтой футболке и тёмных джинсах, - уже свою бабушку не помнит! Бабушка, да? Не очень-то она похожа на “божий одуванчик”, да пару лишних кило, конечно, есть, да и за сорок уж точно, однако не походит она на бабульку. Да и не помню я, чтобы таковая у меня была. - А когда мы в последний раз виделись? – хмыкнула я, ставя греться чайник. - Ой, когда тебе лет пять было, - засмеялась женщина с крашенными в каштановый цвет волосами, карими небольшими глазами и маленьким аккуратным носом, ах да, ещё с милой-премилой улыбкой, и поставила на стол тарелку с блинами, - ну-с, усаживайся, внучка, да отведай бабушкины блинчики. Будешь с вареньем, сметаной аль со сгущёнкой? Это всё, конечно, мило и трогательно, но куда она пропадала на десять с лишним лет? Спрашивать же я не стала, решив, что сначала стоит поесть, а то вдруг разругаемся, и она уйдёт, забрав всё с собой. Глупо, но мало ли. Домашние блины в корне отличаются от тех, что продаются на улице в таких будках, к сожалению, не знаю, как они называются… домашние намного вкусней, сытней и слаще. Но не успела я доесть блюдце блинов, так как есть всё же было больно, но в силу того, что блины были ну уж очень вкусными, я не обращала внимания на такую на данный момент мелочь, в домофон позвонили и бабушка поспешила открыть дверь. Я бы выставила эту женщину за дверь, если бы не вспомнила о нашем времяпрепровождении в детстве, да-да, мы очень часто играли, а ещё она очень вкусно готовит. Вскоре я услышала, что женщина-в-фартуке открывает дверь, и из прихожей тут же доносятся смутно знакомые голоса. Знаю, что не по-девичьи, но, вытерев рукой рот, я прошла в коридор и, окинув взглядом Лёшу и Артёма, сухо спросила: - Ну, и что вы здесь забыли? – нет, с Лёшей грубо разговаривать я не хотела, скорее просто привыкла говорить с ним в таком тоне, сейчас меня просто раздражало присутствие конкретно одного человека. И он это понял, опустив взгляд вниз, пробормотал: - Прости, пожалуйста. О чём он говорит понимала только я, но тем же лучше. Лишь фыркнув, я ухмыльнулась: - Мне твои извинения не нужны. Просто жаль, что ты в этой жизни почти ничего не осознал. Я вновь пошла на кухню, дабы выпить кофе, куда, кстати, и пригласила парней бабушка. За неким таким чаепитием парни упомянули, что Ангелина и Паша очень схожи внешне со мной, и это толкнуло меня на мысль: - Бабуль, - начала я, - а не могла я быть удочерена? - Ты что, - возмутилась собеседница, поняв, на что я намекаю, - ты рождена моей дочерью и только ею. - Тогда почему она не любит меня? – в эту минуту я решила спросить то, что терзало меня уже много лет. - Отчего ж не любит? – искренне удивилась женщина, - очень даже любит, просто, детка, ты же должна понимать, что она с мужем и твоим братиком живёт в другой стране и не может навещать тебя часто. Они как-то звонили мне, говорили, что хотят приехать, повидать тебя, познакомить с братиком, однако самолёт отменили. Ой, Боже, забыла сообщить, они и в этот раз мне звонили, так что недельку через другую они уже будут здесь. Я застыла. Другая страна? Хотели навестить? Это что, байка? Почему тогда я ни о чём не знала? Я думала, они живут в этом же городе, думала, что она переехала на новую квартиру, не желая больше моего присутствия в её новой жизни. Всё это оказалось не так. Я в полнейшем шоке. На глаза наворачиваются слёзы. Я обманывалась, накручивала сама себя в своих раздумьях. Сжав губы, быстро, и как можно незаметнее, вытираю слёзы. Что-то в последнее время я слишком часто стала нюни распускать. Не дело это. Однако до чего же обидно. В этом некого винить, лишь только если себя за то, что не пыталась разобраться а отношениях с матерью, считая себя заброшенным ребёнком и думая, что единственные близкие для меня люди – Дима и его мама. - Они переехали давно, тебе тогда лет семь было, хотели взять тебя с собой, но ты слишком была привязана к Диме и категорически отказывалась покидать его, уезжая так далеко, - продолжала бабушка, - поэтому твоя мама договорилась с Лидией Алексеевной, что та будет присматривать за тобой. Ты подрастала, жила отдельно от своей семьи, а твоя мать – Мария - тем временем забеременела. Перед этим ты взяла с матери обещание, что они приедут провести с тобой рождество, но так как она была в положении, то не смогла, и ты обиделась на неё, дуясь, как мышь на крупу. А потом она не могли приезжать к тебе из-за новорождённого. Так вот оно в чём дело. Вот, почему я стала думать, что не нужна матери. Она завела ещё одного ребёнка и перестала ездить ко мне, теперь мне стало всё ясно. Честно, обидно до жути, что я так ошибалась. Но, если честно, я рада, что узнала всю правду, ведь я люблю её, свою маму, и всегда любила, даже обижаясь и думая, что она забыла обо мне. Я всегда хотела вновь стать её самой любимой дочерью. Парни слушали наш диалог молча, иногда лишь делая глоток горячего чая и вновь устремляя взгляд то на меня, то на бабушку, в зависимости от того, кто говорил. Когда я закончила эту тему восклицаниями, что я буду очень рада их приезду, Артём попросил поговорить наедине. Приватный разговор, если без домогательств и рукоприкладства, то всегда пожалуйста. Мы прошли ко мне в комнату. - Прости меня, – и вновь завёл шарманку. - И кто же пробудил в нас совесть? – села на кровать, закинув ногу за ногу, и усмехнулась я, поведя бровью и скрещивая руки на груди. - Паша верит тебе, и я верю! – чётко проговорил тот. - Ути-пути тру-ля-ля, действительно, как же так, какой-то там Паша верит мне, показывая, что он достоин доверия, а ты нет. Знаешь ли, Паша в вашем с Тимуром пари, несомненно, был бы в выигрыше, - усмехнулась я. - Скажи прямо, что во мне не так, - уверенно произнёс парень, а я прыснула со смеха. Ну, надо же, такую чепуху смолоть. - Ой, иди гуляй, Федя, - отмахнулась я, всё ещё посмеиваясь, затем вернулась обратно на кухню. И я ещё даже на стул не села, как раздался звонок в дверь. Что ж, пошла открывать. POV Лёши. Артём пошёл поговорить с Алисой, не знаю, что между ними произошло, но парень был явно этим удручён. Я же остался с бабушкой Алисы. Она, надо бы сказать, очень приятная и живая женщина, предложила мне отведать её стряпни, но я вежливо отказался, затем стала расспрашивать об Алисе, с кем дружит, чем увлекается, с кем встречается, кто ей нравится. На последних вопросах я, честно, растерялся, не зная что сказать, мы так-то с ней не говорили на эту тему. А когда добрая женщина спросила, что я к Алисе испытываю, так это вообще вогнало меня в ступор, над чем бабулька и посмеялась. Меня спасло одно: Алиса вернулась на кухню, но тут же ушла, услышав звонок в дверь. Женщина вновь выжидающе на меня посмотрела, и я, минуту помедлив, решил проведать девушку и того, кто пришёл. Меня сопровождала женщина. Выйдя из кухни, я не поверил своим глазам, это события стало для меня неожиданностью. В дверях стояла обнимающаяся и, вроде как, целующаяся парочка, а именно Алиса и Паша. Нежданчик!