Бегущая от реальности

      — Какая-то она слабенькая… — недовольно-изумленный возглас заставил меня очнуться от сна. Где я? Что происходит? Но я была очень слаба. Шкурку с одного бока жгло холодом. Наверно, я лежала на снегу. Неужели я упала в обморок?       — Я впервые вижу, чтобы кот меня услышал… Какая она маленькая, смотри!       — Да она же совсем беззащитная!       — А у нее вообще есть когти? Что-то мало верится… Неужели она и есть Спасительница? Да уж…       Что? Они говорят, что я слабачка? Ну да, я трусиха, но... Но... Да как же много этого «но»! Надо перестать бояться каждого звука и делать, что хочешь — сразу, моментально, чтобы самому не успеть опомниться! Ну, это уж слишком! Сейчас я этим шутникам мышеголовым так надаю, они узнают, какие у меня когти! Я решила прервать «увлекательную» беседу и распахнула глаза. Мыши передо мной с писком разбежались во все стороны. Пришлось потрудиться, чтобы встать — меня клонило в сон, как будто я не спала как минимум двое суток.       — Вы кто такие? — только и смогла сипло выдавить я, осматриваясь.       — Спасительница!       — Она нас слышит!       Шептания прервались вновь прозвучавшим мной вопросом. Кто они такие? Я и сама догадываюсь, но надеюсь, они объяснят, что тут творится. Продолжаю стоять, когда здравый смысл, который видно уже не здравый, приказывает бежать отсюда.       — Значит, это Спасительница! Свершилось!       Меня со всех сторон обступили писклявые голоса. Потрясла головой, постараясь ее не оторвать — потому что это движение больше напоминало чью-то предсмертную судорогу. Одна мышь, вставшая передо мной, даже не думала отходить.       Смотрит на меня своими маленькими глазками. А я до сих пор не могу понять, что тут творится. Хочется упасть… на них. И больше не вставать, пока они не перестанут говорить, что я какая-то Спасительница.       Ну почему опять я?!       — Вы ошиблись, — выдыхаю я, готовая спорить с этой мелочью до скончания времен. На свою малую жизнь я много услышала всякой чепухи, от которого и у здорового-то кота крыша поедет. Откровенно разглядывая мышку, я подметила, что она довольно крупная и толстенькая. Племя бы поблагодарило меня за такую дичь…       Ну что за ужас? Нет, видеть такую кроху убитой — слишком жестоко. О чём я вообще думаю? Так, кажется, окопник сказался на тебе очень плохо, Шпилька. И все же. Можно я упаду в обморок? Прямо сейчас.       — Мы не могли ошибиться, — терпеливо повторяет наша я-замучаю-тебя-своими-тупыми-пророчествами-мышка и уже хочет продолжить, но я резко увеличиваю расстояние между нами моей лапой.       Внезапная волна отчаяния накрывает меня с головой от этих фраз, звуков, движений… Я не хочу этого! Не хо-чу!       — Это не я! — вырывается крик из моего горла, и я отчаянно напоминаю себе, как же меня это все достало. — В племени полно хороших котов, выберите кого-нибудь из них!       И не дослушав удивленный возглас собеседницы, пускаюсь в бег. Если у нее что-то помутнилось в мозгу, то пусть засунет себе эти сказания в… Великое Звездное племя, дай собраться с мыслями! Мне же всего шесть лун!       Чувствую укоризненный взгляд на спине. Возможно, она хотела сказать что-то важное, но к Сумрачному Лесу это всё. И всех. Сердце бьется с двойной скоростью, кровь стучит в висках. Мне просто надо понять…       Нет никого пророчества!       Уже темнеет. Бегу в лагерь. Не хочу видеть лес. Да и вообще, ничего не хочу. Вспомнив о том, что я не ем пойманную племенем дичь, чувствую себя не такой. Белой вороной. Пятном на идеальной поверхности. Сорняком среди красивых цветов. Чувствую себя ненастоящей воительницей!       О Звездное племя… Если ты действительно есть, то зачем ты положил такое пророчество на такую мелкую истеричку? Я же не могу держать себя в лапах! И нисколько не хочу ничего исполнять. Совсем. На душе мрачно и тоскливо, а еще и живот урчит. Ну что за дичь творится…       Дичь? Ну точно! Смотрю на зеленый кустик, который показал мне Можжевельник с омерзением, каким только может выдавить моя мимика. Нда, я — ходячий провал. Почему со мной все не так?       Однако одно я решила доказать. Хотя бы себе. Может, я все-таки могу есть дичь и просто разбалованная? В голове крутится множество мыслей, и хочется ударить себя по башке чем-нибудь тяжелым, чтобы убрать их.       Естественно. Можжевельник неправ. Те мыши неправы. Может, это вообще был сон? Я могу есть племенную добычу. Наверняка все сначала жалеют бедных зверушек, а потом все равно едят. Оставляют свои капризы. И мне надо.       Влетаю в лагерь. Веселье еще не закончилось. Правда, по мне это нисколько не веселье. Как будто им натянули морды и заставили улыбаться. Ужас. Мое племя впервые напоминает мне сборище убийц-маньяков, которые за едой обсуждают, как бы прирезать еще одну жертву, все до единого.       Ох, нисколько мне это не нравится. Но оставим на потом.       Почему мое посвящение оказалось таким… провалом? Правда, сейчас я хочу доказать хотя бы себе, что мои псевдо-пророчества — просто глупая брехня и дурацкие слухи поехавших котов и Звездного племени, которые слишком долго пробыли в их раю, вот у них ум за разум и поплыл… Прям как у меня.       Пробираюсь к куче дичи, протискиваясь между теплыми шкурами соплеменников, и грубо выхватываю из кучи (которая кстати нисколько не куча, а жалкие пара-тройка тушек) полевку и кидаю себе под лапы.       Только успеваю укусить, как едва не выплевываю обратно. Какая мерзость! Кровь, кости, какое-то мясо… О Звездное племя, ловите меня, я сейчас упаду в обморок.       Противно… Не хочется есть, но что я хотела, легкой жизни? Нет, наша мисс я-не-из-пророчества-но-согласна-пожевать-траву так просто не сдается. Я привыкну к добыче. Все ведь привыкают, так любят ее, и все такое… Я должна ее съесть, эту гребаную полевку!       Силясь, как кажется, не силились титаны, держащие небо, заставляю себя откусить кусок. Хм, а это не противно…       Это отвратительно, твою мать!       Хорошо хоть никто за общим весельем не заметил моей морды, потому что я, наверно, выгляжу, как будто меня заставили съесть свой хвост. И парочку чужих, наверно.       Гадко и неприятно. Но ведь это обман, да? Иллюзия, всего-то. Надеюсь. И я должна съесть ее! Я ведь обычная грозовая кошка.       Обычная.       Совсем обычная.       Откусываю кусок и чувствую этот противный запах. Я привыкну, ничего. С трудом заставляю себя проглотить. Все-таки, кажется, первая проба дичи была слишком спонтанна.       Я слышу крики. Рядом лишь чьи-то лапы, голоса, шерсть. Перед глазами все потихоньку плывет, и практически тоже чувство, как и тогда, в палатке целителей. Нет-нет, дайте вдохнуть. Звездное племя, убери это. Мне слишком плохо. Пожалуйста, хватит, прошу, сделайте легче. Мама дорогая…       Съеденная полевка упрямо просится обратно, причем чувство такое, что тебе намазали глотку чем-то противным, маслянистым, и тянут за невидимую ниточку съеденное. Рвотный рефлекс — самое худшее, что было создано природой.       Кажется еще чуть-чуть, и начнет трясти, но на мое плечо ложится чей-то хвост. Я испугаться не успела, как вижу Можжевельника. Он стоит хмурый, и, кажется…недовольный. Нет, скорее всего, это выражение морды — недоуменное. До конца я понять не могу, потому что мне сейчас не до этого.       — Ты же не ешь дичь, — какие-то странные, подозрительно-требовательные нотки звучат в его голосе и оскорбляют меня, но выразить свое недовольство я не могу. Живот скручивает.       — Да, — внезапно признаю я и осознаю свою ошибку. Свою глупость.       От понимания этого отведанная полевка просится наружу еще сильнее. Резко толкаю врачевателя, убирая его хвост, и проталкиваюсь сквозь других воителей. Бегу на Поганое место. Рот непроизвольно открывается, а живот скручивает, будто кто-то его сжал. Кое-как добираюсь до нужного места, лапы испачканы… Живот сжимается, по телу проходит судорога, я изгибаюсь и меня выворачивает наизнанку, давая передышку в несколько секунд. Было так плохо, что я на миг даже испугалась, что выплюну свой желудок.       Все проходит, я слабо кашляю. Все болит, я отчаянно качаю головой, не помогает. Лапы подкашиваются от усталости. Хочется прямо сейчас упасть и не вставать. Откуда такая усталость?... Дурацкий вопрос.       Наступившая тишина напрягает. Я разворачиваюсь и принимаю, как удар, взгляды некоторых соплеменников, обращенных на меня. Да, мой день посвящения просто незабываем. Буду внукам рассказывать. Ко мне подходит Среброхвостая, мягко улыбается и гладит меня хвостом, отводя в пещеру целителя. Опять?! Может мне у него поселиться?       Лекарь терпеливо ждет, пока я подойду к нему, но мне не хватает сил даже думать о чем-либо. Мама осталась позади, и я вижу, как она пристально наблюдает за мной. Что-то мне это не нравится. Но живот до сих пор болит, поэтому я выкидываю и это из головы. Я вовремя заметила около лап Можжевельника какие-то мягкие на вид листья.       — Что это? — недоверчиво прохрипела я.       — Это мальва, — коротко объясняет целитель и, когда я, не в силах сопротивляться, наклоняюсь, чтобы слизать эту траву, он резко приближается и доверительно шепчет: — И прими уже свою судьбу.       На секунду я подняла глаза и встретилась взглядом с целителем, но тот, кажется, нисколько не смутился. Хорошо хоть листья были не горькие, а то одним походом к Поганому месту я бы не ограничилась. Как я и думала, Можжевельник догадался о моих мыслях и ухмылялся. Как же странно, что этот кот решил стать целителем.       В голове полнейшая неразбериха. Мама отодвигает меня, а сама болтает с целителем, пока я рассматриваю пыль на камне. Услышав слово «наставник» я навострила уши, но они уже заканчивают разговор. Шепнув мне что-то ласковое, мама уходит.       — Ляг-ка ты сюда, — говорит Можжевельник, указывая на подстилку.       — Сам туда ложись.       Что? Зачем я это сказала?       Я отвела глаза, а потом посмотрела на Можжевельника. Тот странно на меня глянул, а потом сделал шаг ко мне.       — Малышка, ты не забывай, что тебе всего шесть лун, а я — полноправный целитель племени. Соображаешь? — он наигранно вскидывает бровь.       Пф-ф, да кого вообще это волнует? Молодой он вообще какой-то… Однако его слова меня останавливают, и я зябко поеживаюсь и сворачиваюсь на подстилке.       — Ладно.       Я замечаю, что снова темно. В палатке целителя уютней и свежей, но зимой эта свежесть считается морозом, так что не всегда это хорошо.       — Почему я сплю здесь? — тут же спрашиваю я уже устало.       — Искролап сегодня узнал, что муравьи хотели обосноваться в палатке оруженосцев. А нашел он их… — я прыснула, догадавшись. — Когда плюхнулся спать прямо на горстку муравьев. В общем, оруженосцев распихали в Детскую, а Среброхвостая сама попросила меня оставить тебя тут. А сама она будет что-то рассказывать ночью им…       Что?!       — …может о тебе… — медленно добавляет целитель.       Я пытаюсь вскочить, но Можжевельник кладет на меня лапу и удерживает. А я, и так уже без сил, остаюсь лежать. Лапа у него, кстати, сильная, пушистая и теплая. Закрываю глаза. Передо мной мелькают картинки: племя, целитель… Вечно он рядом, приставучий, назойливый… Или добрый и заботливый?       Как жаль, что он целитель. Не наставник, не брат, даже не воитель. Ну хоть кто-то, кто может быть ближе. Хоть расстояние между нами меньше кошачьего хвоста, я знаю что он всегда будет далеко-далеко. Я никогда не буду с ним патрулировать границу, охотиться, драться… Слишком уж разные у нас дороги. Жаль, жаль…       — Почему молчишь? — наконец спрашивает лекарь.       А, ты еще здесь. Ты что, смотрит на меня? Хотя… Почему я молчу? Да потому что мне и мыслей хватает.       — Холодно и спать хочу.       Надеюсь он догадается лечь рядом?       Эврика. Его пушистая шерсть согревает мой бок. Какой он мягенький! Я хочу сказать, что его спина греет меня не так сильно, как мог бы греть, к примеру, его живот, но молчу. Пора отвыкать быть избалованной, капризной кисой, если я собираюсь выживать в лесу. Я же племенная кошка!       Глаза слипаются, мне тепло. В голове мелькают образы прошедшего дня: посвящение, более чем странное, праздник, лес, полевка, Поганое место…       — Завтра ты со всеми будешь чинить свою палатку и пойдешь изучать лес вместе с наставником, так что не беспокойся, что твой новый учитель забыл о тебе, — голос Можжевельника звучит сонно и устало. Тоже, наверно, засыпает.       — Я уже была там, — говорю я, уже не в силах думать о том, что говорю. — И встретила там странных мышей, — о том, что я потеряла сознание я умолчала. — Они говорили мне всякую чепуху про Спасительницу… Ну почему они не поговорят с другими?       Некоторое время Можжевельник молчит. Это меня напрягает, и я тут же просыпаюсь. Надеюсь, он не уснул? Почему он молчит? Кот встал с подстилки и сосредоточенно посмотрел на меня. А я уже готовлю себе казнь.       — Шпилька, ты, наверно, не поняла, — он говорит вкрадчиво и тихо, так что последняя мысль о сне вылетает из головы. — Другие коты не умеют разговаривать с животными.       Пару секунд я стою в глубочайшем потрясении. В смысле? Что?! Как так?! Он шутит что ли?! Я робко трясу головой и выдаю все, что может выдать моя мимика при таком раскладе событий.       — Я…ничего не понимаю, — говорю я.       Можжевельник вздыхает.       — Пойми, ты — кошка из пророчества. У тебя есть дар для определенной цели, и он — умение разговаривать с животными. Никто, кроме тебя, не умеет так, — он на миг отводит взгляд и снова напряженно смотрит на меня. — Тебе точно не почудилось?       Я резко делаю выпад вперед, скалясь.       — Я не сумасшедшая! — возмущенное шипение вырывается у меня. Как он вообще мог о таком подумать, пустоголовый болван?!       — Я тебе верю, — доверительно говорит он и снова испускает вздох. — Так ты умеешь говорить только с мышами или со всеми?       Хоть его нотки подозрения оскорбляют меня, я растерялась при его вопросе.       — Не знаю, — выдавливаю я.       Можжевельник минуту думает, разглядывает свою пещеру, а потом, после того, как я уже едва стою на лапах, он говорит мне ложиться спать. О, это? Да легко! Заваливаясь на мягенькую моховою подстилку, я зарываюсь в ней и греюсь, мгновенно заснув.