Встреча с вампирами, или оптимистка против лени

      Дождь шумными потоками скользил по прозрачному стеклу. Ветер с безумной силой раскачивал зелёные ветви деревьев и яростно разбивал дождевые капли о прозрачную поверхность.       Я сидела на подоконнике, подтянув ноги к подбородку и приложив ладони к прохладному стеклу. В комнате царствовал мрак, поглощающий привычные очертания предметов.       На душе было мерзко и тоскливо. От осознания того, что это последний день до того, как всё изменится, на глаза наворачивались слёзы, а сердце болезненно сжималось. Я никогда не чувствовала себя так плохо. Хотелось распахнуть окно и забыть всё. Абсолютно всё. Не думать о завтрашнем дне, о том к чему всё привело…       Горло сдавил тугой комок, ногти крепко впились в ладони. Хотелось кричать и биться о стены, лишь бы остановить происходящее. Мне слишком страшно… Я не могу отступить или уйти, но… это не правильно. Почему всё сложилось так? Почему время течёт так быстро? Почему я должна…       Даже мысленно я не могла закончить эту фразу, тогда исчезнет последняя надежда. Я всё ещё на что-то надеюсь? Дура! Наивная девчонка! Мне ясно дали понять, что мне никто не поможет! Тогда почему я всё ещё надеюсь? Почему поступать правильно так трудно? Я не могу! Но я должна… иначе… Что лучше? Страдать самому? Или смотреть, как страдают другие? Наверное, самому…       Больно. Больно и страшно. Холодно. В глазах предательски защипало. Только сейчас я заметила, что мои руки дрожат. Слишком уж всё плохо…       Я медленно слезла с подоконника и, бросив беглый взгляд на спящего котёнка, села за стол.       Не к чему тянуть до завтра. Либо сейчас, либо никогда. Я больше не вынесу этого давления. Долгого ожидания с неизбежной развязкой. Еще пару часов и свихнусь окончательно.       Я медленно достала лист и ручку. По щекам побежали слёзы. Нет. Их никто не увидит.       Я сердито вытерла соленые дорожки тыльной стороной ладони. Рука дрожала, поэтому буквы получались неровными. Они тоже, словно дрожали и в испуге жались друг к другу. Мне никогда не хватит слов, чтобы передать те чувства, которые я испытывала. Лист был исписан почти полностью, но я скомкала его в тугой комок и бросила на пол.       Взяв следующий, я долго колебалась и пыталась подобрать слова, но, в конце концов, черканула лишь несколько слов. Пару отрывистых предложений — в них поместилась вся моя жизнь. Все мои 17 лет…       Я положила лист на край стола и отступила назад. Сердце защемило, глаза вновь наполнились слезами.       Нет. Ещё чуть-чуть и всё закончится. Я смогу ещё потерпеть. Совсем немного и всё будет хорошо. С губ сорвался ироничный смешок. Кому я пытаюсь это доказать?       Я подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. Щёки красные, запавшие глаза блестят от слёз и будто выцвели, белые пряди рассыпались по плечам неряшливыми прядями. Лицо, словно фарфоровая статуэтка. Ну что ж, до встречи!       Отвернувшись от зеркала, остановилась перед дверью — так знакомой, но уже будто бы чужой.       Ещё один шаг… Никогда не могла подумать, что это будет так трудно. Взгляд невольно упал на спящего котёнка.       На душе стало легче, но лишь на короткий миг. Я точно знаю, что поступаю правильно. Так, как надо. Поэтому… пожалуйста, прости. И… не вини себя. Обещаешь?       Дав себе ещё пару секунд, я решительно открыла дверь и вышла из комнаты. Обреченность навалилась на плечи, придавливая к земле. Так холодно…       Стоило покинуть дом и выйти на улицу, как в лицо хлынул дождь, а в ушах завыл ветер. Дверь за моей спиной захлопнулась, отсекая путь к отступлению. Так даже лучше. Не нужно стоять в мучительном раздумьи еще несколько минут.       Я больше не сдерживала слёз. Они, перемешиваясь с дождевыми потоками, скользили по щекам. Агрессия природы выбивала все мысли. Бушующая стихия приносило некое облегчение и моральное удовлетворение.       Я вышла из сада и свернула в сторону парка. По улицам небольшими шумными потоками текла вода, заглушая все звуки. Ветер яростно трепал волосы и сметал со своего пути всё, что только мог. Город за считанный час будто вымер и закаменел. Казалось, дома в страхе прижались друг к другу. Знакомые места, узкий переулок, распластанные по земле поблекшие розовые лепестки…       Внутренний стержень сломался. Из горла вырвался горестный плач. Не хочу! Не могу-у-у! Я, словно тот же жалкий лепесток, с цветущих ветвей оказавшийся в грязи. Раздавленный, гниющий и умирающий.       Я не знаю, как добралась до парка. Помню только, как периодически вспыхивала молния, и небо разрывалось на части от громкого треска. Было чувство, что душу выворачивали наизнанку и резкими, быстрыми движениями отрывают от неё по кусочку.       Я остановилась у большого дерева в центре парка и медленно опустилась на землю, спиной ощущая холодную шероховатую поверхность. Ледяные капли стекали по спине, волосы противно облепили шею и плечи. Сил уже давно не осталось. Пустота стремительно поглощала душу, в ноющей боли стирая все чувства и эмоции.       Небо озарила яркая вспышка, и новый раскат грома ударной волной прокатился по городу. Я не услышала своего крика. С ним из души вышло всё до конца. Вся гниль, вся тяжесть, все плохое и хорошее. Я не чувствовала ничего, кроме боли в охрипшем от крика голосе и пронизывающего холода.       Ладонь потянулась к заднему карману джинс. Складной нож выпал с трясущихся ладоней и с чавканьем погряз в грязи. Раскрывшееся лезвие блеснуло в свете молнии. Сейчас мне было все равно чем все закончится, лишь бы побыстрее…       Раскат грома оглушил, заставив испуганно сжаться. В окружении что-то изменилось, я медленно подняла голову. В паре метров от меня стоял он… — Неужели ты и вправду пошла на это, ради него?       Нож выпал из рук во второй раз. Дерево застонало под резким порывом ветра. — Пойдём. Если ты действительно готова на это, то позволь мне тебе помочь…       Кажется, что чертов дождь никогда не закончится.

***

      Куро неподвижно лежал на кровати и слушал дробный стук дождевых капель о стекло.       Он знал, что Кирика сидит на подоконнике и бездумно смотрит в окно. Когда он случайно заглянул ей в глаза, то заметил в них какое-то странное и пугающее выражение. Он не понимал, что происходит, но решил не надоедать вопросами. Не сегодня.       Единственное чего он боялся это того, что она исчезнет. Просто растворится в воздухе, а всё случившиеся за этот месяц окажется сном…       Он боялся, что однажды проснётся и не увидит её. Смеющуюся и беззаботную. Вампир знал, что вскоре всё кончится. Он чувствовал, что больше не может быть полностью уверенным в своих действиях. Слишком часто внутри пробуждалась беспричинная ярость вперемешку с ненавистью. Вряд ли он сможет простить себе тот случай, когда едва не убил её. Он знал, что раны на шее его рук дело, но рассудок отказывался это принимать.       Вряд ли у него осталось много времени. Это неизбежно, но всё же… дайте еще немного.       Внезапно Куро почувствовал, что в комнате что-то изменилось. На душе стало неспокойно.       Быстро распахнув глаза, вампир резко вскочил с кровати и замер посреди комнаты. Комната была пуста. Никого. Никого кроме него самого.       Более того, Куро не чувствовал присутствия Кирики в доме. Её не было. Ни здесь, ни где-то рядом. Сердце предательски дрогнуло, рукам внезапно стало холодно.       Вампир метнулся к окну. Комнату ослепила молния. оглушительный грохот разорвал воздух. — Кирика? — Хриплый голос тихим шорохом прокатился по пустой комнате.       Где она? Что происходит?       Сердце сжали стальные тиски страха, дыхание стало хриплым и прерывистым. Внезапно внимание Куро привлёк белоснежный лист бумаги, лежащий на краю стола. Он светлым пятном выделялся на фоне общего мрака.       Интуитивно вампир подошёл ближе. Тело оцепенело от ужаса. «Пожалуйста, простите меня! Но я должна была так поступить. Я не могу его бросить, поэтому простите… Я хотела жить дальше, но должна сдержать своё обещание»       От прочитанных слов перед глазами всё поплыло, голову пронзила острая боль. Навалилась удушающая паника.       Нет… Она не могла… Это невозможно…       Вампир отчаянно метнулся к окну и резким движение распахнул его. В комнату ворвался мощный порыв ветра. Куро спрыгнул вниз, мягко приземлившись на землю.       Ливень только усиливался. Парень тут же вымок до нитки. Плевать. Сейчас не до этого. В голове пульсировала боль, руки дрожали от страха. Голос неожиданно охрип и звучал в воздухе, подобно глухому рычанию. — Кирика!!!       Вампир отчаянно метался вдоль улиц. Его голос охрип от крика и щемящего страха, но ответа он так и не получил. Сердце гулко стучало в груди, его удары эхом раздавались в ушах. Сознание всё ещё отказывалось принять реальность. От каждого движения в голове взрывался фейерверк из боли.       Нет… Нет она не могла… не могла умереть.       Небо разорвалось на части. Раскат грома ударил по ушам и эхом раздался в груди. Было чувство, что вдоль тела пропустили электрический разряд. Внезапно раздался отчаянный крик, противно режущий слух и переворачивающий душу.        Куро вскинул голову. Это она! Это не ошибка! Он не мог ошибиться!!! — Кирика-а-а!       Вампир рванулся в сторону крика, но внезапно под ногами исчезла опора. В следующую секунду парень со всей силы врезался в каменное ограждение. Спину пронзила острая боль, ломающая кости. Из лёгких выбили весь воздух, в глазах потемнело. — Здравствуй, давно не виделись.       Рядом с Куро стоял светловолосый парень с тряпичной куклой на плече. Он как ни в чём не бывало улыбнулся и резко крутанувшись, ударил вампира тыльной стороной меча в плечо. Раздался тихий треск. Куро зашипел от боли. Микуни только усмехнулся и наклонился к вампиру. — Кирику, ищёшь? — Что ты делаешь…? — Сквозь боль прошипел Куро. Состояние усугублялось. Дышать невозможно. — А что, не видно, что ли? Тебя спасаю. — Удивлённо отозвался парень.       Куро попытался встать, но голову пронзилась вспышка боли. Перед глазами поплыла кровавая пелена, размывая очертания предметов. Отвратительно…почему так плохо? — Да уж, плохо дело… Если не хочешь никого убить, то тебе следует поторопиться. Я больше не буду тебя задерживать. Этого судя по всему уже достаточно. — Где… Кири…ка? — Говорить больно, как шипами по глотке. — Она-то? Умерла уже наверно… Кьюми может быть убедительным. — Пожал плечами Микуни. — Она не могла… умереть… Она обещала… — в отчаянии прохрипел вампир, не в силах сдвинуться с места.       В ответ на его слова Микуни лишь иронически рассмеялся. — Вот ты сам и ответил на свой вопрос! Она обещала, что не позволит умереть, поэтому и спасает тебя ценой собственной жизни. Неужели ты настолько глуп, что не понял этого раньше?       Нет! Нет!!! Это не правда!!! ОНА НЕ МОГЛА ТАК ПОСТУПИТЬ!!! — Она обещала, что не оставит меня! Ты лжёшь!!! — Ты действительно её любишь? Мне самому жаль, что всё так получилось… Но, к сожалению, у этой истории не может быть иного конца.       Вампир с трудом поднялся и зажмурился от нового приступа боли. Перед глазами стояла улыбающаяся Кирика, по щекам которой катились кровавые слёзы. В носу ощущался приятный запах крови, а в ушах стояли предсмертные крики умирающих людей. Внутри загоралась звериная агрессия.       Микуни, увидев состояние вампира, поспешил скрыться, обронив: — Надеюсь, что она успеет… иначе с таким никто не совладает.       Вампира изламывала боль и изменения, происходящие в его теле помимо воли. Сознание крошилось, как истлевший пепел. Скоро ничего не останется.       Она не могла умереть… Она обещала, что никогда не оставит меня… Обещала…       Перед глазами стояли слёзы, горло наполняли отчаянье и ужас, перехватывающие дыхание подобно давящей удавке. Сломанная рука безвольно повисла вдоль тела. Куро, пошатываясь, шёл вдоль улицы на столь знакомый запах крови. Такой знакомый, манящий и разжигающий… Казалось, что проклятый дождь будет идти бесконечно.