Встреча с вампирами, или оптимистка против лени

      Голубые глаза хитро прищурены, а на лице довольная улыбка. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, что не удивительно в такую-то жару. Обнаженная шея и выделенная линия ключиц невольно привлекает внимание, заставляя испытывать некоторое смущение. — Что-то не так? — Исами элегантно закинул ногу на ногу, слегка склонив голову в вопросительном жесте.       Он насмехается над моим замешательством. Знает же, что красив. Я бы сказала, что до ужаса красив. Этот мужчина пользуется своей внешностью, вводя меня в неловкие ситуации, вгоняя в краску, а затем смеется, как над удачной шуткой. Неужели подобные моменты доставляют ему такое удовольствие?       Я молча ставлю чашку с кофе на стол, стараясь не пересекаться с пронзительным взглядом. Терпкий аромат тут же наполнил комнату.       Прошло уже больше двух недель с первого прихода Исами, но я до сих пор не могу привыкнуть к его присутствию в доме. И вроде бы, какое мне дело? Работает он в гостиной над каким-то там проектом с отцом, да и вижу я его только, когда по маминой просьбе приношу кофе или бумаги из родительской спальни…       Все бы ничего, но как бы смешно это не звучало, от долгого разговора с этим мужчиной становилось плохо. Обычно начинала болеть голова, или наваливалась неожиданная слабость. И такое уже не в первый раз.       Совпадение? Или может все из-за переживаний? Забавно, если бы у меня оказалась аллергия на красивых людей. — Кирика, Вы все еще ему не рассказали?       От заданного вопроса выступил холодный пот. К горлу подступил тугой ком, мешающий нормально говорить. Что? — О чем Вы? Я… не совсем понимаю.       Мужчина лишь усмехнулся, подперев голову рукой. — Вам рано или поздно придется рассказать ему правду. Тут ничего не поделаешь, — Исами вздохнул. — Но знаете, будет лучше, если это сделаете Вы, в ином случае боюсь, что он и в самом деле покинет Вас. Но это лишь совет со стороны, поступайте, как считаете нужным. — В-вы знаете о Куро? Но откуда? — от удивления и шока во рту пересохло, что сделало голос более хриплым, едва узнаваемым.       В голове роились тысячи мыслей, смешивающиеся в беспорядочный клубок, из которого невозможно было вытащить ни одной цельной нити. Как такое возможно? Может, я сплю?       В ответ на заданные вопросы мужчина лишь снова вздохнул. Голубые глаза стали задумчивы, а брови нахмурены. Видимо, он пытался подобрать правильные слова, которые не перешли бы в получасовой монолог с еще более длинными объяснениями. — Ладно, давайте по порядку… Вы прочитали записку, которую я оставил вчера? — Вы про странную историю о вампирах и связующих? — Я с трудом понимала, что происходит. Кем является человек, сидящий передо мной? — Именно, — Исами удовлетворенно кивнул. — Ваш отец скоро вернется, поэтому времени у нас немного, да и затягивать не вижу смысла.       Я настороженно замерла. Какой бы внешностью он не обладал, она не вызовет большего доверия. В памяти всплыли воспоминания нашего первого разговора и ощущение угрозы, исходящее из его потемневших глаз. Он опасен, даже если не сделал ничего до сих пор.       Будто прочитав мои мысли, мужчина вопросительно приподнял бровь, окинув меня оценивающим взглядом. — Если я настолько пугающий, то мы можем закончить прямо сейчас. У меня нет намерений причинять Вам вред, впрочем, как и рассказывать что-то человеку, который мне не доверяет. Это бессмысленная трата времени, которое я мог бы использовать более продуктивно. — Проговорил мужчина, задумчиво проведя пальцем по ободку чашки. — Хорошо, я поняла, поэтому давайте продолжим. — Как можно тверже произнесла я, стараясь казаться уверенной.       Я не собираюсь упускать информацию, которая может пригодиться в будущем. Даже если ей делится некто, не вызывающий уверенности и тем более доверия. Даже если она окажется ложной. Лучше так, чем оставаться в незнании. — Я думаю, что Вы достаточно сообразительны, чтобы сложить прочитанное вчера и мои постоянные визиты? Если проще, то я один из связующих, о которых Вы, судя по всему, даже слышите впервые. Хотя тут нечему удивляться, эта информация нераспространенная ни среди вампиров, ни среди Ев. — Подождите, это была реальная история?       Этому миру мало вампиров?! А через год выяснится, что и оборотни, и водяные и прочая нечисть тоже существует. Этого мне стоит ожидать? — Это лишь краткая часть, полностью события раскрываются в дневнике Арии — первой связующей. — Мужчина прикрыл глаза, затуманившиеся дымкой воспоминаний. — Как же не люблю объяснять…       Я уже была готова начать задавать свои нескончаемые вопросы, но была остановлена предупредительным взмахом руки. — Если хотите узнать, как все это связано с Вами, то ответ лежит на поверхности — мы с Вами похожи. — Губы мужчины вытянулись в ироничную улыбку после появившегося на моем лице удивления. — Связующие — большая редкость. Я был удивлен, что в этом городе есть кто-то помимо меня. — Но как Вы меня нашли? — Я живу здесь не первый год и поднятая шумиха вокруг одного из грехов не могла остаться незамеченной. Я контролирую все происходящее в округе и при необходимости принимаю меры. Можно сказать, что это моя работа — сдерживать вампиров и сохранять относительное спокойствие. Вот и Вы, Кирика, привлекли мое внимание. Слишком необычны Вы для простой девушки. — Тогда почему про Вас не знают даже вампиры?       Все, конечно, ничего, но что этому человеку надо от меня? Он же не просто так все это мне рассказывает? У него определенно должны быть свои цели и мотивы, о которых он умалчивает. — Вы точно внимательно читали? С вампирами даже проще чем с людьми — у меня достаточно сил, чтобы стереть воспоминания о себе после подчинения их воли. А вот с Евами приходится менять облик и манеру разговора, чтобы не быть узнанным. — Исами устало выдохнул. — Вы даже не представляете, как сложно придумывать другую внешность! Да еще кардинально отличающуюся от собственной! Поэтому предпочитаю не связываться с людьми. — А сейчас Вы настоящий? Или это очередная маска? — Считаете, что я не могу быть настолько красивым? — посмеиваясь, уточнил мужчина. — Мне просто любопытно. — Перед другими связующими сложно использовать силу, поэтому перед Вами я такой, какой есть на самом деле. Если бы еще и зрение было на уровне, то я был бы полностью доволен.       Я лишь обвела его скептическим взглядом. Жаловаться с такой-то внешностью? Даже будь у него отвратительный характер, первое впечатление сыграло бы в его пользу. — Вы при желании тоже можете вернуть прежний цвет волос и глаз, — неожиданно сказал Исами. — Но Вы и так довольно симпатичны. — Уже привыкла, — я уже давно смирилась с произошедшими метаморфозами, мне даже начало нравится.       Голову пронзила резкая боль, в висках противно пульсировало. Я невольно зажмурилась и приложила ладони ко лбу. — Сказывается наш близкий контакт. Двум связующим нельзя находиться рядом, они начинают взаимоподавлять друг друга, что в самом отвратительном случае может закончиться сумасшествием. — Не торопясь принялся объяснять мужчина, хотя его лицо тоже побледнело. — На сегодня мы закончим. — Подождите еще два вопроса. Позвольте, задать мне два вопроса.       На самом деле вопросов было гораздо больше, но я решила остановиться на наиболее значимых из них. По крайней мере, на сегодняшний день. К тому же, сомневаюсь, что это наш последний разговор. — Хорошо, я слушаю, — без всякого желания согласился Исами, откинувшись в кресле. — Как Вы подложили записку, если не поднимались в мою комнату? — Я восхищен! Вы догадались, что я не заходил к Вам! Скажу даже больше, я ни разу не становился даже на первую ступеньку, ведущую на второй этаж. — Голубые глаза хитро заблестели, переливаясь в отблесках стекла. — Даже если Вы Ева высшего вампира, то не стоит меня недооценивать. У меня было достаточно желания и времени, чтобы использовать его силу. Проще говоря, записку написал он, а не я. Мне оставалось лишь наладить контакт и надиктовать необходимый текст. Вот и весь секрет. — Вы подчинили Куро?       Светлый голубой сменился на глубокий синий. Мужчина не сводил с меня пристального взгляда. Вдоль позвоночника пробежала дрожь. Можно ли считать человеком того, кто способен управлять другими и даже не оставлять после себя следов? Он еще более пугающая личность, чем казалось раньше. — Я использовал его, но не был точно уверен в последствиях. К тому же я переживал за читаемость написанного. Сомневаюсь, что вампиры обладают каллиграфическим почерком.       Пазл в голове сложился в целостную картину. Теперь почву имела и вчерашняя жажда вампира и его недоумение. Исами было достаточно стереть память, чтобы остаться незамеченным. — Вы собирались задать еще один вопрос? — Да… — я нервно закусила губу. Если все мои догадки верны, то… — Вы разорвали контракт между Махиру и Куро? — Если Вы говорите о воплощении лени и кареглазом пареньке, то да, это был я, — Исами отвечал нарочито медленно, растягивая слова и делая длительные паузы, от которых сердце пропускало удар. — Но что Вам даст это знание? — Ничего, — хрипло произнесла я, чувствуя, как внутри обрывается последняя надежда.       Человек, которого я собиралась винить сидит здесь передо мной. Что мне это даст? Ничего. Просто объект моей возможной ненависти стал реальным. Плохо это или хорошо, пока что неизвестно. Но это лишь до поры до времени, потом мне будет уже глубоко наплевать. — Вы восстановите их связь? — Я спрашиваю, хотя не хочу знать ответа. Не хочу слышать слов, от которых выбьет почву из-под ног. Как только они сорвутся с губ, то уже все будет решено окончательно. — Мы договаривались о двух вопросах, поэтому я Вам не отвечу. — Мужчина больше не улыбается. — К тому же я не умею предсказывать будущее. Откуда мне знать, какое решение я приму в дальнейшем?       Я чувствовала, как холодеют руки, а головная боль становится второстепенной в сравнении с ноющим сердцем. На тело наваливается усталость, отдающая неожиданным безразличием к происходящему. — Кирика? Ты еще здесь? — в комнату вошел отец с несколькими папками в руках и повернулся к Исами. — Прошу прощение за задержку, надеюсь, ожидание не было Вам в тягость. — Не переживайте на этот счет, — мужчина поправил очки и бросил короткий взгляд в мою сторону, — Ваша дочь прекрасный собеседник.       Я молча кивнула в знак прощания и направилась прочь из зала. Будь то связующие или кто-нибудь еще, сейчас меня волновало совершенно другое. Куро. — Кирика, — Исами окликнул меня уже у двери. — Все же послушайте моего совета, расскажите правду, которую он имеет право знать.       От его добродушного голоса передернуло. Мне пытается помочь человек, который своими же руками способен разрушить самое ценное, что есть в моей жизни. Раздражает.       Сердце продолжает разрываться на части, наполняя глаза слезами, которые, казалось бы, уже давно должны были закончиться.

***

      Летние ночи настолько жаркие, что становится невозможно спать. Даже распахнутое настежь окно не спасает от невыносимой духоты. Около часа ночи. В комнате кромешная тьма, разряжаемая лишь блеклым светом убывающей луны.       Вампир лежал на кровати у стены, прислушиваясь к шелесту листьев и дыханию находящейся рядом девушки. Он знал, что она не спит, что думает о чем-то своем, ему неизвестном. Знал, но вспоминая все произошедшее за последние дни, боялся спрашивать. Что она скрывает? Из-за чего плачет? Почему отдаляется? Куда постоянно уходит? — Куро, почему ты в человеческом облике? — Ее тихий голос нарушает сонную тишину. — Мне и без шерсти жарко, — Куро придвигается ближе, лбом упираясь в девичью спину. Способность видеть в темноте позволяет заметить спавшую с плеча бретельку легкой майки. — Отодвинься, пожалуйста.       Вампир лишь теснее прижимается к теплому телу и кладет ладони на талию, придвигая к себе. От легкого прикосновения к оголенной коже девушка вздрагивает. Почему? — Я тебе противен? — Вопрос непроизвольно срывается с губ, высказывая накопившуюся душевную горечь. — Ты сам говорил, что жарко, — едва слышно отвечает она, но не вырывается из объятий. Даже не пытается.       Неожиданно Кирика разворачивается к парню лицом. Белые волосы растрепаны, глаза блестят от влаги. От выражения ее лица болезненно сжимается сердце. Почему ты мне ничего не говоришь? — Куро, если бы… например, у меня… в моей жизни появился очень дорогой человек, которого я ждала очень много лет, то ты бы… смог меня отпустить?       Каждое сказанное слово ножом впивалось в душу. Какой человек? Что значит отпустить? — Нет! — шепот срывается на хриплый возглас. Руки непроизвольно сжимают ее ладони, даже сильнее, чем нужно. — Ни за что! Никогда! — Это лишь рассуждения… ничего серьезного… — продолжила шептать Кирика, отведя взгляд в сторону и нервно сминая светлую ткань.       Тогда почему твой голос дрожит? Почему ты ждешь моего ответа, словно от него зависит чья-то жизнь? Зачем ты вообще задумываешься над подобными вещами? — И все же… если бы ты знал, что я буду счастлива с этим человеком? — Прекрати! Мне не нравятся такие рассуждения! — Злость в голосе смешивается с болью.       Почему ты мне это говоришь? Ты собираешься меня оставить? Зачем рассуждать о том, чего никогда не произойдет? Что ты от меня скрываешь? Чувство тревоги обостряется, затмевая все остальные ощущения. — Ты клялась, что останешься со мной, помнишь? — Сознание погружается в смятение и беспричинное чувство страха. — Ты же не собираешься…       Слова прерываются внезапным поцелуем. На губах ощущается отчетливый привкус соленых слез. Тонкие руки обвивают шею, склоняют к себе, ероша волосы, путаясь в голубых прядях.       Неожиданная настойчивость девушки не позволяет задумываться, требуя не менее чувственного ответа. Поцелуй затягивается, получая новые детали и подробности.       Мрак начинает играть другими, абсолютно непредсказуемыми оттенками. Какие же горячие и страстные летние ночи. Это не игривая весна. Это несколько пылающих после дневного жара часов темноты, наполненных мечтами о рассвете, который не должен наступать так скоро. — Куро… — Кирика отрывисто выдыхает имя прямо в лицо, закусывая губы.       От ее интонации, дурманящего взгляда, сносит крышу. Спавшая с плеча бретелька, замеченная до этого, привлекает еще большее внимание, побуждая к действиям.       От очередного прикосновения ее губ контроль над эмоциями теряется окончательно, разжигая необъяснимый жар и желание. Сердце срывается на бешеный ритм. Дыхание сбивается. Собственные руки уже скользят по хрупкой спине, проникая под майку, ощущая каждый миллиметр ее кожи.       Девушка продолжает называть его имя. Она кажется еще более беззащитной, чем обычно. Еще более открытой, еще более желанной.       Кирике тоже жарко. Она горит и плавится, извивается в его холодных ладонях, лишая обоих последних остатков здравого смысла.       Она прогибается, как кошка, под прикосновениями хозяина. Сейчас она полностью принадлежит ему. Вся целиком. Без остатка. Осознание этого опьяняет, сводит с ума своей вседозволенностью. Хочется больше. Больше поцелуев, больше неумелых ласк с ее стороны, большей близости.       Когда она закидывает ногу на его бедро и проводит тоненькими пальчиками вдоль позвоночника, в воздух вырывается хриплый стон. Ее прерывистое дыхание опаляет шею, возбуждая еще больше. Во рту неожиданно пересыхает. — Ты заставляешь меня… волноваться… — сбивчивое дыхание не позволяет произнести фразу целиком. — Прости…       Даже ощущение ногтей, царапающих кожу, кажется приятным. Воздух становится зыбким и тягучим, как песок, утягивающий в свое рассыпчатое дно. Ее алеющие щеки противоречат действиям. Фиалковые глаза затуманены, движения полны жадности и отчаянного порыва.       Девушка прижимается еще теснее, непроизвольно вильнув бедрами, что вызывает очередной стон. Она начинает покрывать поцелуями ключицы, стягивая растянутую футболку с плеч. Все тело горит, изнывая в желании, вопреки здравому смыслу.       Это точно Кирика? Что вызвало такие перемены? Она понимает, чем это может закончиться?       Белоснежные волосы, запавшие в вырез светлой кофты, приковывают взгляд. Через пару минут раздражающая одежда летит на пол. Она останется там до рассвета.       Девушка смущенно прикрывается ладонями, в тщетной попытке отодвинуться подальше от окна, скрыться в темноте. Ей неожиданно стыдно.       Куро все равно. Ему не нужен свет, чтобы видеть. Да и видеть не нужно, достаточно прикасаться и ощущать. Достаточно чувствовать ее тепло, вдыхать легкий аромат ее духов, гладить нежную кожу.       Девушка покрывается мурашками каждый раз, когда он до нее дотрагивается, даже мимолетно. Это заводит. Она дразнит и манит его своими стонами, непроизвольно срывающимися с покрасневших губ.       Ее невинность не мешает стянуть с вампира футболку и прижаться обнаженным телом к его груди. Застежка на джинсах поддается ей неохотно, словно издеваясь, но томление приятно. Слишком противоречиво.       В комнате повис отчетливый запах разврата. Одежда была последней преградой, отделяющей от совокупления, но теперь ее нет. Моральные барьеры уже давно рухнули под давлением желания и страсти.       Жажда близости играет ключевую роль. Именно она завышает болевые пороги, выбрасывает адреналин в кровь, отчего сердце срывается в бешеный ритм.       Вампир не торопится. Он наслаждается каждой секундой, просящими взглядами девушки, ее руками, слепо блуждающими по его обнаженному телу. Он беспорядочно целует ее кожу, оставляя красные кровоподтеки в особенно чувствительных местах.       Кирика стонет и извивается под ним. Ей надоело ожидание. Она обхватывает парня ногами, прижимаясь настолько близко, насколько это возможно. Девушка царапает его спину и прикусывает ухо. Она высказывает раздражение. Она хочет больше. Он тоже этого хочет.       Невыносимо.       Болезненный вскрик вырывается из ее уст, когда он входит в нее. Куро затыкает ее рот глубоким поцелуем, продолжая ласкать прогнувшуюся спину, кожей ощущая ее сердцебиение. Все это похоже на безумие.       Кирика прокусывает его губу до крови, не сдерживая слез от боли. Он не против. Маленькая ранка никогда не сравнится с тем наслаждением, которое он испытывает, находясь и двигаясь в ней.       Проходит немного времени, прежде чем девушке тоже начинает нравиться. Остатки слез стремительно высыхают на разгоряченном теле. Боль сменяется неприкрытым удовольствием от процесса. Как же жарко! — Люблю… люблю… очень люблю… — ее возбуждающий шепот, подобен электрическому разряду, мурашками пробегающими вдоль позвоночника. — Очень сильно… люблю тебя…       Он тоже ее любит. Любит настолько, что самому становится страшно. Страшно от своих желаний, от стремлений обладать ей.       Кирика невинный ребенок по сравнению с ним. Ребенок глупый и наивный. Ребенок, чья улыбка сносит голову и разрывает душу. Ребенок, подаривший свет, на который он уже не надеялся.       Все это Кирика. Девушка, перед которой он не может справиться со своим сердцем. Девушка, к которой он привязан. Которую любит. Которую хочет. Которую жаждет.       Он не намерен ей делиться. Ни с кем. С ней он непростительно жаден. Даже если она простая смертная. Все ее время должно принадлежать ему. Только ему. Без остатка. До последней капли.