Наши странные отношения

— Кошмар… — Что такое? — Это ужас какой-то… — Опять не хватает денег на квартиру? — Это звездец просто… — Понятно. Значит я прав. О чём это я? Ничего особенного, просто хозяйка квартиры меня доконала с оплатой, которая задерживается уже ровно на неделю. Денег, естественно, у меня нет, потому что на свою новую работу по специальности я устроилась ровно неделю назад, а моя зарплата прибудет только к окончанию месяца, а с работы в кафе я уволилась как раз перед сессией, то бишь больше месяца назад… В общем, как положено всем плакальщикам вроде меня, я направилась жаловаться на свою жизнь в любимый бар «Хомра», доставая восклицаниями и требованиями сакэ Изумо. Тот с сочувствием отнёсся к моей трагедии и лишь сделал небольшую скидку на алкоголь, а теперь с иронией наблюдал за тем, как я утыкаюсь лбом в барную стойку и перечисляю выше описанные фразы. Некоторые из соклановцев заметили меня и подошли разъяснить ситуацию. — Как мне теперь жить? — во всю вою я. — А что такое? — спрашивают подошедшие Ята с Камамото. — Ей нужно платить за квартиру, а платить нечем, — кратко констатирует факт Кусанаги, передо мной новую стопку сакэ. — О! Так это не проблема. Одолжи у кого-нибудь денег, — сразу же предлагает Мисаки, ожидая, что он быстро решил проблему. Его радостная мина тут же пропадает, когда я поднимаю на него недовольное лицо. — Ну уж нет! Я слишком гордая, чтобы заниматься таким унизительным делом, — гордо заявляю с высоко вздёрнутым подбородком, принимая вид сильной и независимой женщины. — Ага. Настолько гордая, что сидишь здесь и ревёшь, что тебе нечем платить. На такую наглую и прямолинейную речь Изумо я снова ударяюсь лбом о барную стойку, продолжая издавать нытьё не то кита, не то осла. Ребята тут же меня успокаивают и придумывают альтернативы выхода из моей ситуации. Я не замечаю, как Микото с Анной входят в бар, возвращаясь с прогулки, и подсаживаются рядом, заинтересовавшись рассказом. Алкоголь начинает давать о себе знать, потому что в мою голову начинают приходит самые разнообразные идеи решения моего несчастья. — Знаю! Я подамся в монашки. Священных монашек нельзя выгонять с квартиры, тем более я стану жить в храме. — Ты в курсе, что ты оттуда потом не выберешься? — Тогда начинаю участвовать во всех денежных лотереях! — Шанс один на тысячу. — Нет, я в то же время займусь хакерством и взломаю код лотереи в Интернете. Тогда я точно смогу победить! — Тогда можешь уже не работать, а зарабатывать на программировании. Но хакер из тебя никакой. У тебя полетел ноутбук, когда ты попыталась установить какую-то антивирусную программу. — Окей, тогда… Я надеваю самые грязные вещи, иду на центральную площадь и ложусь посреди улицы, жалуюсь на свою жизнь и молю о лишней монетке. Думаю, к следующему четвергу заработаю на три бутылки пива. — Ну с этим ты загнула. Такой и подобный бред шёл беспрерывным потоком из моей головы, пока я отправляла в себя один за другим стакан лучшего сакэ. Ребята отговаривали меня абсолютно от всех идей, хотя мне одинаково все казались неплохими — видимо, я выпила слишком много и перестала видеть разницу между «сильно» и «запредельно сильно». Мой пьяный взор падает на Микото и Анну, которые с любопытством наблюдали за нами, сидя в метре от меня. В голове невзначай вспоминается о их также небогатой жизни, на которую они ни разу не жаловались и которой вполне были довольны, какой бы она не была. Так как пьяным свойственно всё преувеличивать и всех либо любить, либо ненавидеть, я начинаю реветь и за моего возлюбленного и маленькую девочку, с которыми все жестоко обращаются и которых не ценят (а кто именно, непонятно). План решения моей проблемы превращается в план ведения богатой и роскошной жизни Микото с Анной. Он зарождается легко, быстро, лучше всякого импровизатора. — Всё! Я решила! — громко заявляю я, ударяя последним выпитым стаканом сакэ по барной стойке. — Микото! Милый! У меня есть решение всех наших проблем! — удивлена, как мой язык умудряется не заплетаться, но моя речь продолжает сохраняться такой же чёткой, как у трезвого человека. Принимаю положение поудобнее на барном стуле и разворачиваюсь ко всем так, чтобы можно было каждого разглядеть по отдельности. Я выждала пару секунд, пока все концентрировали на мне внимание, и, дождавшись тишины, начала: — Слушайте! Значит, завтра мы находим местного семидесятилетнего миллиардера… — О Боже… — закатывает глаза Изумо, поняв, к чему я веду. — Причём нужно точно убедиться, что у него там жёсткие проблемы с сердцем, жить осталось немного, наследство некому передать, жены и детей нет, потому что до этого возился с молоденькими кралями в мини-платьях и на двадцатисантиметровых каблуках, а сейчас он задумался о семье и ему вдруг приспичило женится. Выясняем, в каком баре или клубе или где-то там ещё он решает искать спутницу своей недолгой жизни, я надеваю САМОЕ короткое платье в своём гардеробе и самые высокие каблуки, навожу марафет… — И соблазняешь его, — продолжает за меня Изумо. — Он дарит тебе самые дорогие подарки: шубу, машину, купоны в дорогие салоны красоты и рестораны. — Именно! А я эти подарки продаю заново и делаю на этом бизнес. — Даже так! — Да! Так проходит месяц или два. Я, конечно же, веду себя скромно, называю себя неприкосновенной и независимой женщиной, которая хочет посвятить свою жизнь семье… — И поэтому ты ищешь своего будущего мужа в местном клубе с пьяными малолетками и носишь мини-платья? — со смешком выдаёт Кусанаги, и весь бар наполняется хохотом хомравцев. — Да, это всё для убыстрения… — Убыстрения?.. — смешки продолжаются. — Убыстрения процесса его поиска. Он делает мне предложение, говорит, что жить без меня не может, а он уже не молод и за ним нужно ухаживать. Я принимаю предложение. Медового месяца не будет, потому что придётся устраивать брачную ночь, а образ неприкосновенной и скромной женщины перестанет быть образом. — Ты в курсе, что тебе тогда придётся изменить Микото? — осторожно замечает бармен. — Именно, — соглашаюсь я, — поэтому я намекну ему, что медовый месяц на его яхте с поездкой в Австралию слишком сильно отразится на его больном сердце, поэтому мы просто распишемся и официально станем мужем и женой. Следовательно, я официальная наследница его добра в случае его кончины. — Так, а Микото? — спрашивает кто-то с команды, и я с удовольствием начинаю воображать. — Микото становится моим любовником. Проходит полгода, год или два, его больному сердцу становится всё тяжелее. Он перед смертью переписывает на меня всё наследство, и я устраиваю ему пышные похороны. Мы живём с Микото как короли, проходит год траура, я снова выхожу замуж, уже за Микото. Вуаля! Жизнь прекрасна! — А если этот старик захочет от тебя наследника? — интересуется Тоцука, и я снова начинаю воображать развитие событий. — Я говорю ему, что занимаюсь любовью исключительно в темноте, — хохот снова насыщает весь бар, — повторюсь, в темноте, и пока он голый лежит где-нибудь на кровати, я заказываю проститутку и отправляю к нему. Потом плачу врачам за то, чтобы они подделывали мне справки о беременности. Проходит год или два, он умирает с мыслью, что я беременна и рожу ему наследника, а сама отлично заживу на его добре. — Ты в курсе, что ребёнок вынашивается 9 месяцев? — прыснув со смеха, замечает Кусанаги. — Да. Но он же с возрастом слегка глуховат, слеповат и забывчив, поэтому будет всё это время думать, что я на последних сроках, в крайнем случае скажу, что у меня задержка, что наследничек должен быть здоровенький, крупненький, сильный, как и подобается наследнику. Вся Хомра залилась дружным смехом, выслушав всю выдуманную историю и ещё весь месяц со смехом вспоминала её. Микото же, молча выслушав мой план, обозвал меня неумелой пьяницей и, закинув на плечо, понёс в свою спальню, приказав выкинуть из головы этот бред. Он пообещал одолжить мне нужную сумму за квартиру и попросил больше таких планов не составлять, потом уложил в кровать и выключил свет. Я была слишком пьяна, чтобы на следующий день не вспомнить об этом, и со стыдом и смехом слушала мной же выдуманную историю. Микото лишь закатил глаза и на мои извинения похлопал меня по голове. — Если тебя выгонят с квартиры, просто приходи жить ко мне. Это будет твой второй дом. Это наш общий дом, Микото. Дом всей Хомры. Дом моего Красного короля. Дом, которому не нужно придумывать замены в виде богатого особняка какого-то семидесятилетнего бизнесмена.