Волшебница

Просыпаюсь с неохотой. Перед глазами муть тусклого света из окна. Закрываю глаза и всё ещё вижу её. Не хочется отпускать сон, он был слишком приятным, несмотря даже на пронизывающую сновидение печаль. Сон был слишком ярким. Всё в нём было "слишком" для меня. Я чувствую её мягкие холодные руки и помню аромат. Горьковато- терпкий, но сладкий, утопающий в обречённости хризантем. Скручиваюсь в клубок под одеялом. За пределами моей тёплой постели начинается враждебный холодный, полный вечной осени, мир. И там нет моей Волшебницы… Я с детства постоянно вижу один и тот же сон. Других мне снов не снится. Но это мне даже нравится, в каком-то смысле. Я особо не жалуюсь. Иной раз на раздумья с утра у меня нет времени. Заводишь свой драндулет и в спешке летишь на работу, а вечером забываешь от усталости даже своё имя. Но когда есть время на самокопание и замечание мелочей жизни таких, например, как мой сон, начинаешь задумываться. Начинаешь вспоминать странности. Анализировать, гадать, что же это такое и почему случается с такой частой периодичностью. Меня бросает в дрожь. Глубокая бархатная ночь, на небе куча острых далёких звёзд. Я, затаив дыхание, вглядываюсь в холодную бездну небес, а звезды смотрят в ответ на меня. Меня что-то влечёт, настойчиво зовёт, и мой взгляд падает на волшебный пейзаж, открывающийся передо мной. Я стою на берегу небольшого лесного озера. Его вода странно неподвижна и подсвечена в темноте голубоватым сияние. Светлячки снуют над водной гладью туда-сюда, как маленькие звездочки. А вокруг лишь угадываются контуры деревьев и кустов, окружающих озеро. И так мне спокойно на душе, и так мятежно одновременно. Мне хочется кричать от восторга, но я не смею спугнуть витающее в воздухе волшебство. И вдруг я вижу, как лазурная вода размыкается без волн и колебаний водной глади, так тихо, без шума и всплесков, и ко мне величественно не идёт, а будто плывёт по воздуху прекрасная женщина. В длинном тёмном платье с золотыми узорами и горящими багряными капельками драгоценных камней, подол которого смазывает нечёткая черта клубящегося тёмно-синего тумана. Волосы —чёрное золото, что блестящим атласом спадает на плечи. Её кожа тонко мерцает, будто является продолжением озера, облачённым в образ живого существа. Она восхищает меня, пленит, и её беззвучный голос в моей голове зовёт меня. Я встречаюсь взглядом с холодным светом бирюзовых странных таинственных глаз. И заполоняет всё пространство чувство, что мы знакомы сто лет. Что я знаю её, как себя. А она печальна и молчалива. И только моё сердце сжимается в колючий комочек в груди от тоски и желания убрать с прекрасного лица это выражение вселенской грусти. Но я стою застывшей статуей на берегу, гляжу, не моргая, на волшебное видение и не могу пошевелиться. Я даже не представляю, что могу сделать для неё. А она всё так же беззвучно просит меня о помощи. Зовёт. И от этого мне становится так плохо. Так плохо от жалости и от того, что ничем не могу ей помочь и, вообще, не знаю, как помочь! И так же внезапно сон идёт рябью, как помехи в телевизоре, в уши вклинивается противный шипящий звук эфира, какой бывает в рациях и радио. Я начинаю терять свою Волшебницу. Она постепенно искажается и меркнет, пока вовсе не исчезнет. Но мой зинг успевает заскринить её изображение из моего сна, на которое я буду смотреть время от времени в глубокой задумчивости. И я просыпаюсь со слезами, с соплями. Мне плохо на душе. Ищу свои антидепрессанты, на которых сидит всё население этой долбаной планеты. Я нуждаюсь в выпивке, хотя бы в маленьком стаканчике виски. Но так бывает не всегда, хоть и часто. Иногда мне всё же удаётся подойти к ней ближе и прижать самое одинокое создание во вселенной к своей груди. Тогда я просыпаюсь всё такой же грустный, но странным образом я помню каково это обнимать её за плечи и касаться чёрного золота волос, помню её горько-сладкий запах и ледяные текучие (странно, но они именно такие) руки на моей шее. Я могу тогда целый день витать в облаках и вспоминать Волшебницу. Эти сны о ней живут рядом с моей тусклой и серой реальностью. Город хмур и мрачен. Он умирает. Тут всё принимает чахлый и замученный вид. Вечная грязь и слякоть под ногами там, где нет нормального асфальта. Горбатые покорёженные чёрные обломки, будто изуродованы кошмарные острые пальцы, из земли торчат деревья, служа декорацией к этому фильму ужасов. Над узкими улицами громоздятся скелетообразные высотки, некоторые из них с провалами и чёрными дырами в фасадах. Гнилые зубы в пасте прокажённого, но никому до этого нет дела. Пережитки перестройки, когда все палили ракетами почём зря. Кое-что отстроили заново, а что-то оставили так, и оно стало притоном для бомжей или помойкой. По главным проспектам спешат унылые серые люди в плащах мокрые, как крысы. Морды — лицами их не назвать, — угрюмые, неприветливые, посеревшие, словно все краски на земле исчезли, и остались только оттенки серого, ржавого и чёрного. Редко встретишь какого-нибудь «фантика» в ярком наряде. Тут такие не водятся. Тут таких не любят. Так одеваются только в особенных кварталах для развлечений, в которые порядочные граждане не заходят. Но яркие тряпки любят и богачи, правда и выглядят они райскими птицами на фоне тех самых порядочных граждан и обитателей увеселительных кварталов. Дорого, шикарно, бока лоснятся, а в глазах «Деньги! Деньги!», и шлейф тянется за ними из серебряных или золотых духов. Я не помню, когда последний раз видел не чёрные тяжёлые тучи, а хоть крохотный солнечный зайчик сквозь ватное одеяло облаков. В этом мире солнца не бывает. В этом мире всё время или снег или дождь, сыро и мерзко. Холодно до костей. А ветра злые и ледяные, как пальчики моей Волшебницы. Вместо солнца неоновый свет витрин, и грязно-жёлтые уличные фонари в отражениях мутных глянцевых луж. Зачем только мои предки переехали на эту дрянную планету с невзрачной дохлой флорой и неприветливой и злобной фауной? Моя голубая мечта когда-нибудь свалить к чёртовой матери на Землю. Говорят, там солнечно и зелено. Там люди живут, а не существую, как у нас. Но у меня нет денег на билет. Мне ещё везёт, что я работаю в приличной фирме грузоперевозок курьером. Наша фирма сотрудничает со многими корпорациями, и мне приходится доставлять самый разный габаритный товар, иногда даже в труднодоступные места. Работа нервная, неблагодарная, но стабильная. Привези то, отвези это, доставки, доставки, доставки… Непрекращающимся потоком. Летишь на магнитной фуре, когда объём большой, или на байке, когда кто-то из начальства по личным делам посылает. Летишь сквозь снег и дождь, оставляя за собой шлейф из брызг. Летишь и стараешься не думать, что мерзостная сырость пробирается к тебе под одежду, и даже под кожу… и от этого хочется застрелиться из бластера. Сегодня валит снег крупными хлопьями. Ветер бьёт в лицо, как из пулемёта. Я всё время отплёвываюсь, забыл дома шарфик. Страшно ругаюсь шёпотом. Ждать ещё час до конца погрузки, поэтому я решаю пойти в холл и выпить горячего кофе. К чёрту всё. Я страшно замёрз от неподвижности ожидания. В холле ко мне подходит Мерлин. Он работает тут, отвечает за обслуживание роботов. Не скажу, что он механик, скорее в мозгах жестянок ковыряется, программы им стряпает, кодит. Местный волшебник и на все руки мастер. Мы с ним типа приятели. Иногда болтаем по пустяках. У Мерлина странное чувство юмора и тёплые яркие глаза на худом бледном лице. Он общительный и весёлый. С ним легко найти общий язык. Мне он нравится, поэтому я рад его видеть. — О привет, Артур. Как жизнь? — улыбается Мерлин и тоже покупает себе кофе в автомате. Только чёрный, только без сахара. — Да по старому, — отмахиваюсь я с лёгкой улыбочкой. Мы с ним ровесники. Ну, почти. Мерлин, кажется, старше меня на несколько лет. Но по его внешнему виду не скажешь. Вообще, не скажешь наверняка, сколько ему на самом деле лет. Невысокого роста, худой, слишком жизнерадостный, словно ребёнок. У нас тут только дети имеют роскошь быть радостными, и то не всегда. Радостного взрослого днём с огнём не сыщешь. Он может улыбаться и шутить, а в глазах всё равно будет стоять беспробудная тоска. Мерлин не такой. Из-за этого его многие не любят. Завидуют глубоко в душе, раздражаются. Самим-то херово до тошноты. И херово вдвойне смотреть, как кому-то лучше по неизвестной причине. Где справедливость? А справедливости нет на Мисере. Её нигде нет… — Слышал, новых аспиров привезли вчера? — спрашивает меня и подмигивает. Знает, как я отношусь к роботам. Терпеть не могу! Я боюсь клоунов. Аспиры мне чем-то их напоминают. За их безразличными неживыми улыбками что-то прячется… — А что со старыми случилось? — осведомляюсь я между прочим. Мне не интересно. Но хочется поддержать с Мерлином разговор. А говорит он только о роботах. Ну и реденько бывает, говорит о девочках. Они на него падкие, как не странно. А ещё в хорошем расположении духа он может рассмешить тебя до слёз какой-нибудь дурацкой шуточкой. Расскажи её кто-нибудь другой, я бы не смеялся. Но харизматичность Мерлина сражает меня наповал. — Ну, раздолбали, как обычно. Ты что наших охламонов не знаешь? Стоит только примарафетить личико железной деве, повесить глянцевую улыбочку, и начинается… — Мерзость. Им что, живых девок мало? — Не знаю. Это чем-то некрофилию напоминает. Они ж неживые, считай мёртвые. Куклы. Но я горюю не об этом. Технику жалко. Дорогущая зараза. Маньяки чёртовы! Старые-то списали, да. Но всё равно сказали подчинить по возможности, а новеньких выставить. Стереги их теперь. Пройдёт ещё немного времени и опять найдётся вандал, который раскурочит мою куколку. Я поёжился. Роботы у нас работают самые разные. Но портят постоянно только аспиров. Тех, которые занимаются рекламой на улицах. Их делают намеренно яркими и привлекающими внимание, как афиши. Глянцевые симпатичные куколки с беспристрастными улыбающимися лицами. А народ у нас к такому относится болезненно. Мы болеем тут все хронической депрессией от недостатка солнца и гипертрофированным чувством прекрасного. — Сигнализацию на них ставили бы что ли, — отвечаю я лениво. — Артур, у нас тут лайнеры угоняют с новейшей противоугонной системой. А ты про аспиров такое бормочишь. Думаешь, не ставим? Ставим. Не помогает, — и вздыхает так обреченно. — И отслеживаем их, и всё равно умудряются взломать и раскурочить. Ну что за люди? Мы с Мерлином ещё некоторое время болтали, а моя погрузка всё никак не заканчивалась. Тогда он предложил пойти с ним распаковать аспиров, которых он со вчера оставил на складе. Я не возражал. Делать всё равно нечего было. И я любил наблюдать, как работает Мерлин. Делал он это с любовью к работе. На такое приятно смотреть. Мы нашли их быстро с помощью электронного каталога. Открыли контейнеры, а в них в мягких прозрачных коконах запакованы куклы, каждая отдельно. Как настоящие живые девушки, почти не отличить. Только волосы неестественного цвета. Слишком идеальные. Непривычные по здешней «моде». Каждая одета в стандартную форму «Robotech», состоящую из облегающего комбинезона под цвет волос. Они напоминали мне больших кукол Барби. Мы достали первую. — Аспир №00956, запуск, — произнёс голосовую команду Мерлин. И девушка с малиновыми волосами, заплетёнными в косу, и таком же малиновом комбинезоне, вытянулась по струнке смирно, уставившись прямо перед собой флегматично. А глаза красным горят, выдают электронную душу. — Запуск Аспир №00956 произведён. Желаете задать параметры по умолчанию? — медовым голосом осведомился робот. Я удивился про себя. С каждым годом их всё больше делают похожими на людей. Более совершенными. Мы на их фоне скоро будем выглядеть квазимодами. — Да. Задай пока по умолчанию, ласточка, — промурлыкал довольный Мерлин. Он был из тех людей, которые обожали свою работу. Никакого ненормального интереса к этим куклам у него не было, в отличии от некоторых. Мой Мерлин не был извращенцем. Он просто любил роботов, это было его хобби. Относился к ним как к своим детям. Всего аспиров было четыре. И каждого по очереди мы запускали и тестили. Наконец Мерлин мне сказал, разбираясь с третьим аспиром, у которого были жёлтые прям-таки ядовитого лимонного цвета волосы и такая же форма, что у меня в глазах зайчики запрыгали, будто на лампочку посмотрел. — Достань последнего, будь добр. Я сейчас закончу с этим, — и тыкнул в лимонную куклу. — Хорошо, — ответил я, собираясь достать последнего аспира. Добравшись в контейнере к роботу и достав его на свет божий, я застыл, не поверив своим глазам. Четвёртый аспир был очень похож на мою Волшебницу. Один в один. Я даже засомневался, а не кажется ли это мне? Ведь все аспиры на одно лицо, как клоны. Но этот… Даже не смотря на то, что у неё были другого цвета волосы (бирюзовые синтетические вместо глянцевого чёрного золота), не смотря на то, что она растеряла всё своё бархатное волшебство ночи и пахла теперь не лесными ядовитыми цветами, а характерным запахом фабричных новых вещей. Не смотря даже на то, что передо мной робот, машина! Это была моя Волшебница. Понимаете? Я испытал чувство похожее на то, когда ты потерял сердечного друга и не надеялся его уже увидеть. И вот одним прекрасным пасмурным днём он внезапно появляется на твоём пороге с распростёртыми объятиями такой родной и долгожданный. Мои руки едва заметно задрожали. Я разволновался, но старался не выдать себя. Такого просто не может быть. Это какое-то дурацкое совпадение. Но разве так бывает? Разве бывают такие совпадения? Заметив мою заминку с роботом, меня окликнул Мерлин. — Ну что ты там? Достал? Моё сердце ёкнуло. Я ничего не понимал. В голове были только несформулированные до конца вопросы: « Почему?.. Как?..» — Да, достал, — стараясь сделать свой голос как можно больше беззаботнее и безразличнее, ответил я. — О, это новая модель, — сказал мой приятель, подойдя ближе и посмотрев через моё плечо. — Выпустили только недавно. Аспир класса «Гиневра». Новый дизайн, модернизация системы в плане восприятия и более быстрый движок, а так же эксплуатация в экстремальных условиях. Почти боевая. В этой моделе впервые использовали частично биомеханику как в киборгах. Зацени, это настоящая кожа! А не синтетика, — Мерлин, с горящими глазами от восторга, щупал и рассматривал робота со всех сторон. Я как-то не разделял его счастья. Меня занимали другие совсем мысли. Я тупо смотрел на «Гиневру» и сравнивал её с Волшебницей. Даже старые скрины вытащил из памяти зинга. — Это чтобы маньякам было приятнее? — Ах, мой милый Артур, как много пессимизма в твоих речах. Она же прекрасна! Интересно, интересно… И заклацал на своём планшете что-то быстро, подключившись к аспиру: — Аспир №007, запуск. Робот дёрнулся, медленно открыл глаза и вытянулся по струнке смирно, как и все аспиры. Покорно и безразлично. Но в отличии от остальных, делал всё как-будто с одолжением. Туго. — Аспир №007, запуск произведён. Желаете ознакомиться с описанием лицензионного соглашения и прослушать презентацию класса «Гиневра»? У меня в этот момент запиликал зинг на виске, сообщая, что погрузка закончена. Я с трудом вышел из ступора, всё ещё пялясь на своё сновидение наяву. А моя Волшебница стояла неподвижно, руки по швам, вперив взгляд в никуда с безучастным выражением лица, и ждала окончания диагностики. Хотя мне померещилось, что она наблюдает за мной. Я будто сквозь пелену водной стены говорю озабоченному проверкой Мерлину: — Ну, мне пора, дружище. А он посмотрел на меня внимательно, подняв взгляд от планшета. Проницательно так, словно зная, что со мной происходил или хотя бы догадываясь. И мне страшно стало, что догадался! Хотя как? Откуда? — Давай. Удачи. И я ушёл на ватных ногах с желанием и одновременно страхом обернутся назад и ещё раз взглянуть на "Гиневру".

***

Мерлин хмыкнул себе под нос, проводя взглядом взволнованного мальца, пока тот не скрылся за широкими двойными дверями. У Артура неописуемая физиономия нарисовалась на лице. Хоть тот и думал, что это никто не заметил. Но от Мерлина это не укрылось. Значит он узнал её... Артур всегда казался Мерлину впечатлительной особой, не умеющей прятать свои истинные эмоции и чувства, а то и мысли. Он был как открытая книга в общественном туалете - бери, читай кто хочешь, вырви пару страниц и оставь себе на память... Никакого шифра, замка или пароля. Выглядел он всегда привидением. Кожа, словно припорошенная мелом, какая-то прозрачная, тонкая. Он светился насквозь, как медуза, такое создавалось впечатление. И эти выбеленные искусственно волосы до бесцветного состояния, и водянистые голубые глаза, напоминающие рыбьи. В общем, не фонтан. А когда волновался, так, вообще, становился бледным бледным. Если бы на Мисере водились твари, питающиеся цветом, Мерлины бы заподозрил, что одна такая тварь покусала Артура и высосала всё досуха. Наверное и кровь у него не красная, а бесцветная как вода. Белый лист, чистый холст, иногда превращающийся в рисунки Роршаха. Чахлая ромашка в пожухлой ржавой траве на планете, которая страдает острой формой апатии. Мерлин вздохнул с лёгким сочувствием. - Припёрлась даже сюда, - с едким укором обратился он, улыбаясь, к аспиру, который стоял перед ним. Аспир №007 моргнул и перевёл внимательный взгляд на Мерлина. - И не смотри на меня так. Я лишь делаю то, что должен, как и все. Ничего личного. " Гиневра" продолжал смотреть на него, наверно, собираясь прожечь дыру. Но молчал. - Даже не надейся, что я позволю вам, моя леди, добраться до него. Я конечно ожидал нечто подобного. Уж знаю, как вы можете быть упорными и настойчивыми в достижении своих целей. Сейчас мы вас ... Он хотел ещё что-то сказать, но аспир прервал его речь жестом. На планшете всплыло сообщение, что работает внешняя связь. Запустилась спрятанная подпрограмма. Она погребла под себя все ресурсы и быстренько подключилась к сети. Пошла передача информации. Мерлин сообразил, что адская машина скидывает координаты. Но прервать процесс оказалось на удивление сложно. Подпрограмма стала защищаться. - Эмрис, - спокойно сказал робот, назвав настоящее имя мужчины. Тот даже бровь не повёл, а лёгкое удивление не выказал. Мерлину стало любопытно и чуточку смешно. Его губы сами растянулись в едва заметной ухмылке. Немного нервной. В то время, когда его пальцы бегали по сенсорной клавиатуре. Следовало сразу догадаться, что внутри этой куколки ожидает сюрприз. - Ты слишком самоуверенный. Не надо думать, что я вас не найду. Я уже знаю на какой вы планете. Всё остальное дело техники и терпения. - Да неужели? - Я тебя найду... - Я очень в этом сомневаюсь. - Я найду тебя, Эмрис... Внезапно Мерлин вспыхнул гневом. Он кинулся к аспиру, как коршун, и вцепился в его голову, глядя в бирюзовые светящиеся неоном глаза. Он взбесился впервые за такое долгое время. Под побелевшими от напряжения пальцами мужчины на нежной коже робота появились едва синеющие следы. Но аспир даже не пикнул, холодно глядя на Мерлина. - Ты не получишь "Экскалибур" и зря сюда притащился! - Ключ принадлежит мне! - Уже нет... - Это мы ещё посмотрим, Эмрис...- кукла снисходительно улыбнулась, оживив каменное лицо на мгновение. Словно спорщик, чьё слово было последним и правильным. Раздражающе, насмешливо. Аспир №007 потух и обмяк в руках Мерлина. Превратился из соперника в неживую вещь. Это охладило внезапное наваждение мужчины, он успокоился и привёл себя в порядок. Подпрограмма самоустранилась, стерев все подозрительные файлы и не оставив ни единой зацепки. Аспир "Гиневра" выполнил свою задачу, для которой собственно и предназначался изначально по замыслу своего создателя. Мерлину оставалось только грязно выругаться и пнуть легонько робота ногой. Сколько им осталось времени? Пора начинать действовать. Их действительно нашли...