Часть 1
6 ноября 2016 г., 12:24
Очередной вечер, сегодня Сакура должна была устроить романтический ужин. Опять. Она ему уже надоела со своей ванильной романтикой, которая совершенно не свойственна ему. Он вообще ненавидит ваниль, всё, что связано с этим приторным, сладким запахом и вкусом. Но его девушка, как назло, любит именно этот аромат.
Не только любит, но и распространяет его. Свечи с запахом ванили, шампунь с запахом ванили, духи с запахом ванили, да и сама она пахнет ванилью. Сладкой, приторной, резко-нежной ванилью.
В который раз Саске надеется, что он сейчас придёт домой, а там не будет этого отвратительного запаха. Но нет, каждый день он приходит в свой дом и аромат ванили преследует его. Повсюду и везде, как когда-то и его владелица.
Да, когда-то Сакура буквально преследовала его, ходила как тень, вопя «Саске-ку-у-ун!». Кто бы знал, как она его этим бесила. Учиха надеялся избавиться от этой надоедливой поклонницы, но, как назло, она везде его находила. Хотя, вернее сказать, судьба сама их сводила, а Харуно этим пользовалась.
Сначала они были вместе в детском садике, собственно, от туда всё и началось, потом в младшей школе, после в средней и старшей. Нигде и никогда он не мог избавится от этой розовой прилипалы. Жвачка. Она была для него розовой, надоедливой, липкой жвачкой, которая застряла в его черных волосах. Как бы Саске ни старался, как бы ни оскорблял её, как бы ни обижал, она не отставала.
Прощала, спускала с рук всё, что он бы не делал. И это было выше понимания черноглазого, он бы никогда не простил, не понял, не принял. Однако она смогла, несмотря ни на что.
Твердила, что любит, что стерпит всё, что простит, что не бросит. И правда ведь не бросила, не убежала, не предала. Да, он опасался её, она нервировала его, раздражала… Любила. Правда любила.
Когда он дошел до точки не возврата, его вернул друг, а розоволосая ждала. Ждала и верила, верила и ждала. И дождалась ведь.
За ним бегала куча поклонниц, которые твердили, что безумно влюблены в него и пойдут хоть на край света. Вот только где они все сейчас? Как-то не видно. Остались только Сакура и Карин. Последняя бесила его еще сильнее, но со временем даже она нашла своё счастье с Суйгетсу. Два психа — пара.
Но зеленоглазая осталась рядом. Когда он болел, то прибегала и, несмотря на все его грубости, на то, что он раз за разом прогонял её, она приходила. А со временем даже уходить перестала, поставила перед фактом. Характер проявился…
Брюнет как-то сам не заметил, как Сакура поселилась в его доме. И как стала девушкой тоже. Просто стала — оно само получалось. Он инициативы не проявлял, да и она не была уже столь настойчива, как раньше… Но всё же они сошлись, незаметно для самого Учихи. У него вообще сложилось ощущение, что этот кусок жизни прошел мимо него.
Вот Саске еще одиночка, с которым общается лишь Узумаки, и холостяк, а вот он уже возвращается в квартиру, где его ждёт свежий ужин и любящая девушка. Да и не только любящая, любимая тоже. Парень опять не заметил, как это произошло, вот она была его одноклассницей, по сути, чужим человеком, а вот уже стала чуть ли не самым близким существом, без которого и дня своего не представляет. Оно само как-то.
Подойдя к парадному входу, черноглазый достаёт ключи. Сначала открывает домофон, а после ждёт лифт и поднимается на четырнадцатый этаж. Знакомая белая дверь, в которую он вставляет ключ. Несколько поворотов, и она отворяется.
— Сакура, я дома, — говорит негромко, снимая чёрные лакированные туфли. Но он уверен, что Сакура услышит. Услышит и прибежит встречать, так происходит всегда.
— Привет, ты сегодня немного опоздал, — немой укор. Не сильный, но заметный. — Ужин остыл, да и я извелась совсем.
— Прости, — угрызений совести никаких, сказано чисто для галочки. И Харуно всё это знает, из-за чего недовольно поджимает губы.
Молча, не говоря ни слова, разворачивается и уходит. Зелёное, лёгкое платье до колен, короткие волосы подколоты небольшой красной заколкой. Обычная домашняя одежда, в которой она выглядит на диво сексуальной. Кажется, этот вечер точно удастся.
Хитрая ухмылка появляется на лице парня, он снимает куртку, вешает её на крючок прибитый к персиковым обоям. На ремонте настояла Сакура, для неё весь дом в чёрном и красном цвете — слишком темно и мрачно. Пришлось исправлять и делать эту квартиру «более уютной и тёплой», по словам самой розоволосой.
— Я же тебе говорила, что сегодня собираюсь устроить романтический вечер, Саске.
— Ты их устраиваешь каждый день, — не совсем правда, но ужинают со свечами они всегда. Даже если девушка уже поужинала, она просто сидит и смотрит на него влюблёнными глазами, с лёгкой, но счастливой улыбкой. А свечи, кажется, не потухают никогда.
Учиха уходит на работу — они горят, приходит домой — они всё так же горят. И постоянно источают запах ванили, который так жутко бесит его. Но он терпит этот приторный запах, а почему — и сам ответить себе не может.
Саске никогда не считал себя мазохистом, да и нельзя это назвать мазохизмом, но… Он терпеть не может ваниль, но любит и живёт с девушкой, которая вся пропитана этой отвратительной вещью. Она и сама такая же сладкая и приторная. Идеальная. С ним.
К остальным Харуно относится совершенно по-другому. Может дать подзатыльник, а может и кулаком по лицу… Смотря как повезёт, но вот Наруто почему-то никогда не везло. Ну, да, пять лет в секции бокса и еще три в карате сделало удар зеленоглазой убийственным. Во всех смыслах.
Брюнет иногда даже жалеет, что она не может вести себя так же и с ним. Естественно, он бы не потерпел такого отношения, но… Наверное, ему бы это даже понравилось. Вовсе не потому, что любит, когда бьют, нет. А просто потому, что его девушка будет проявлять характер, сопротивляться его решениям, поступкам, которые пришлись бы ей не по нраву. А сейчас она в основном терпит, меняя решения парня постепенно и так, как будто он сам так решил. Манипуляторша розоволосая.
— С чего ты взял? — недоумённо спросила девушка.
— Всегда есть вечер, свечи и ужин. Что еще надо? — без эмоционально посмотрев на неё, ответил Учиха.
— Ну-у-у… — немного замялась зеленоглазая. А ведь и правда, что? — Вино, например, атмосфера…
Перечисляла Сакура, задумчиво приложив указательный пальчик к губам. Она просто на ходу придумывала, понимая, что отмазка так себе. Ведь и правда, каждый вечер она готовила умопомрачительный ужин и зажигала свечи. Свои любимые, с запахом ванили.
— Вот и прекрати эту дурь. Она ни к чему, — со вздохом сказал Саске. Ему уже надоело всё это.
— Бяка ты, Саске-кун, — тихо пробубнила Харуно, обиженно надув щечки и развернувшись обратно к микроволновке, которая как раз начала пищать, уведомляя о том, что ужин разогрет.
Черноглазый терпеть не мог это «Саске-кун». И эта чертовка об этом прекрасно знала, так же как и о том, что всё он прекрасно услышал. Ухмылка опять появилась на его лице, он обожал злить её. В такие моменты она становилась особо милой и по-дьявольски прекрасной. Опасной, правда, тоже, но этот факт только добавлял перца во всю эту ваниль.
— Ты переходишь границы, — тихо прошептал прямо на ухо, бесшумно подкравшись со спины.
— А ты не обнаглел случаем? — резко разворачивается к нему лицом. Их носы почти соприкасаются, наглые, но довольные чёрные глаза смотрят в раздражённые зелёные. — Для тебя делаешь и то, и сё, а он еще и носом воротит! — его легонько ударили в плечо.
Легонько по её меркам, синяк будет точно. Но Саске точно знает, потом сама будет извиняться и лечить такую несущественную ранку, нежно целуя посиневший участок кожи. Так всегда, всё же, розоволосая весьма вспыльчива, и, несмотря на то, что старается контролировать свои эмоции, это не всегда получается.
— Может быть… — говорит брюнет, целуя свою девушку. Страстно, властно, показывая, кто в доме хозяин.
Естественно, розоволосая не могла такого стерпеть и укусила его. Не очень сильно, но достаточно болезненно. Её руки зарылись в чёрных, мягких волосах. Она всегда удивлялась, как такие колючки могут быть такими мягкими и безумно любила трогать его волосы. Правда, сам парень не очень это любил, поэтому не позволял этого, правда, это не всегда получалось.
Не прерывая поцелуй, они направились в спальню, наугад, но дорогу туда они знали отлично и могли найти её даже с закрытыми глазами.
Повалив Сакуру на кровать, парень, прервав поцелуй, навис над нею. Ненадолго, вскоре он начал снимать с неё платье, а она, в свою очередь, начала расстёгивать на нём рубашку. Да уж, эти проклятые, маленькие пуговицы всегда бесили её. Их было невозможно долго и трудно расстёгивать. Такие пока расстегнёшь, так и страсть вся пройдёт, вместе с желанием.
Брюнет об этом знает и просто рвёт рубашку. Дорогую, красивую, фирменную рубашку. Харуно искренне возмущена этим — естественно, такие деньги на ветер! — мычит прямо в поцелуй. Даже если сама вещь осталась относительно цела, то пришивать рассыпавшиеся пуговицы — именно ей. Да и заниматься любовью, на кровати с этими предметами — отнюдь не предел мечтаний.
Но её как всегда никто не слышит, парню всё равно на все эти небольшие неудобства.
Кажется, этой ночью никто из этой парочки не заснёт. А наутро девушка как всегда будет сетовать на бардак, творившийся в комнате, и на то, что спать было неудобно — пуговицы мешали.
Но это будет потом, сейчас же у них есть занятие поинтереснее. Под мирное горение свечей с запахом ванили…
