Акацуки в нашем мире или Везет только Мэри Сью

Пытаясь боль унять безумной шуткой, Мы глупо шутим над невинными людьми. Забыты нами те простые чувства, Что теплоту в груди призвать должны. Она одиноко шла сквозь толпу, держа в руках кипу книг из библиотеки, стараясь хоть этой хлипкой преградой отгородить себя от такого количества людей. Нет, ненависти она к ним не испытывала, но была такая странная фобия, или скорее опасение: ведь она не знала, что от них ожидать. Одета она была простенько: старенькая школьная форма, чистая, выглаженная и аккуратно заштопанная на рукаве, так что этого даже не было видно. Девушка страдала близорукостью, поэтому на кончике ее носа, спустившись со своего законного места, были прямоугольные очки. Короткие русые волосы, растрепанные ветром, не доставали до плеч. Ноги в черных балетках устало шагали по асфальту: все-таки одиннадцатый класс – не время для отдыха. Автобус. Она, стараясь никому не помешать, осторожно прошла в салон и встала в уголку, чтобы никто ее не потревожил. Внезапно до ее слуха донеслись голоса. Нет, конечно, разнообразие голосов и их гул – это одна из особенностей города, но… Ее внимание привлекло то, о чем они говорили. - Сасори-но-Данна, вы не могли бы встать с моей ноги?! – довольно тихий девичий голосок, но в нем так и сквозило возмущением и сдерживаемой злостью. - Здесь тесно, - монотонный голос парня. – Я в этом не виноват, поэтому не стоит сливать свое раздражение на меня. - Если вы сейчас же не заткнетесь, я вас ударю! – кажется, в голосе уже ясно слышится истерика. – Боже, скажи, за что ты меня так не любишь, что поселил в моем доме этих несносных Акацук, а? – для пущей убедительности не хватало только возвести очи горе. Девушка замерла. Она услышала то, что, как она думала, было просто сюрреалистичным в этом абсолютно нормальном мире. Боясь повернуться, она обратилась в слух, чтобы услышать побольше и не попасть впросак. Девичий голос продолжал сетовать на ужасную судьбу, на несносных Акацук и на час пик, в который им приспичило ехать в магазин. - Итачи, - теперь в этом голосе слышатся слезы, скорее всего деланные. – Скажи, ты пошел с нами для того, чтобы молчать? Или может, ты изменишь своим традициям и скажешь хоть слово, а? – недовольства в этом тоне хоть отбавляй. – Меня, знаешь ли, давно интересовал один вопрос… Девушка, поудобнее перехватив книги, чуть обернулась, все еще считая, что это косплейщики, вживающиеся в свою роль. Нет, никаких красных плащей и повязок с протекторами. Два парня, очень похожие на Акасуну и Учиху, с усталым видом выслушивали бред ехавшей с ними спортсменки, комсомолки, красавицы и просто одноклассницы этой девушки с книгами. - Сасори-сама… Итачи-сама… - прошептала она, подавляя порыв подойти к ним, отворачиваясь к окну и невидящим взором смотря на проносящиеся мимо окон улицы. Она узнала эту девчонку. Кристина. Единственная дочка богатых родителей, которые по полгода находились в командировке, оставляя ей кучу денег и огромную квартиру. Естественно, поэтому она могла позволить себе все что угодно, включая Акацук из другого мира. Голос Кристины, полный недовольства избалованного ребенка, звучал, казалось, громче всех, но никто не обращал внимания на это. Почему-то именно сегодня все люди решили уйти в себя и не видеть того, что творится вокруг. Девушка, вновь поправив на руках книги, нашла взглядом девчонку лет пятнадцати, сумка которой была увешана значками с разными аниме. Эта анимешница, в упор глядя на ту троицу, не могла разглядеть в двоих парнях тоже персонажей аниме. Что это? Все внезапно стали массовкой? Все вдруг, как по волшебству, облачились в непробиваемые доспехи пафоса и пофигизма? Голос Кристины, вдруг ставший противнее игры неумехи-скрипача, продолжал звучать. Девушка снова чуть обернулась. Сасори, не обращая на избалованную девчонку внимания, смотрел вперед. В его глазах, кажется, плескалась жажда убийства и ненависть ко всему, что движется и дышит. Она вздохнула. Ей очень хотелось подойти к своему любимому персонажу, поздороваться, улыбнуться и поговорить о том, что искусство – это вечная красота, и что не всякое деяние рук, хоть и с вложенным в него старанием, может называться искусством… Пока она предавалась мечтаниям о том, что было так близко, автобус остановился, и та троица вышла. Поправив книги, девушка печально посмотрела им вслед. Не везет. Везет только тем, кто может это везение купить.