Падал первый снег...

Снег кружился в волшебном бале, закручивая ветряные коридоры. Холодные, но в тот же миг прекрасные снежинки, прилипали к окну, опускались на крыши старых домов и покрывали деревья. Ветер уносил с собой тоску и старые воспоминанья, заставляя забыться, дабы узреть всю красоту этого момента. Где-то на укрытой ковром кристаллов, что так похожи на Горный Хрусталь, виднелись крохотные следы кошек, и, от чего-то, реже всего собак. Бывало, за окном, расписанным узорами, мелькали силуэты сгорбленных прохожих, что прятали свои лица от бурана. Те спешили в свои теплые, уютные дома, чтобы побыстрей почувствовать тепло и увидеть свет. Догорающая свеча отбрасывала свет на окно, заставляя «зайчиков» прыгать по комнате. Обжигающий воск капал на блюдце, точно отмеривая минуты. Кап…кап…кап… А снег все падал и падал… Наваливал, кружился, прилипая к окну. Ты сидела на подоконнике, завороженная этим зрелищем. Маленькая, хрупкая принцесса Анна… ты так похожа на ту свечу. Твое пламя горит, трепещет в кандалах мороза и ветра, но ты — горишь. Жизнь твоя постепенно уходит, точно воск, а ты извергаешь обжинающее пламя. Отстраняешь от себя людей, и лишь избранные могут взять тебя в теплые руки. — Микото… Мне слышится твой прекрасный, чарующей голос. Ты поворачиваешься, и в твоих прекрасных рубиновых глазах отражается мой дряхлый силуэт. А я стою, не в силах пошевелиться, чтобы не пропал твой «прекрасный красный». — Микото, — повторяешь ты, еле шевеля губами. Анна сидит у окна, закутавшись в теплый шерстяной плед. Маленькая, хрупкая девочка.- Микото, там — снег. Я еще раз посмотрел на окно. Снег все кружил. Он шел уж как сутки, так и не прекращаясь. И тут вспомнил, что в моих руках две чашки горячего какао. Глупо улыбнувшись, подойду к своей королеве, присаживаясь рядом, и протянув напиток. — А шоколад? — посмотрев на свое отражение, Анна подняла взгляд на меня. И я остолбенел. Столько ласки, детской беззаботности было в этих глазах. Но, почему, в тот же момент в них отражалась печаль? Печаль, скорбь, и понимание всех-всех тягот жизни. В голове одна мысль… Для нее — я лишь алое «пятнышко», ее прекрасный красный. Горько усмехнувшись, достану из кармана конфету, протянув Анне. Ты схватишься за нее, как кошка, и побыстрее отправишь в рот, чтобы я не украл твое сокровище. И так хочется сказать, что ты — мое сокровище. За окном все так же, белоснежными хлопьями, падал первый снег. Такой воздушный и легкий. Завтра ты попросишь меня пойти в парк, где мы пробежимся под деревьями. Ты упадешь в глубокий сугроб — и откапывай тебя потом. А пока, я лишь буду наслаждаться твоим присутствием, а ты так же называть меня «прекрасный красный»…