Out of sight

Мне кажется, я никогда не был жив. Просто не мог. Я был призраком среди людей, но одновременно живым среди мёртвых. Я не помнил, как выглядит мир, но очень хорошо знал, насколько люди могут быть жестокими. После потери зрения, я стал совершенно по-другому смотреть на мир. Точнее, понимать его. Вы задумывались когда-нибудь, как это — быть слепым? Вы не видите мира. Вы не видите того, как он, с одной стороны, красив, а с другой — уродлив. Вы не видите ничего. Вы становитесь беспомощны. Одному вам не сделать практически ничего. Передвижение по дому или по улице приносит одни проблемы. Для вас перестают существовать представления о внешности, о красоте, о цвете, о том, как выглядят животные или растения. Быть слепым — это ужасно, если до этого ты был зрячим. В первое время я засыпал и видел прекрасные сны, где наслаждался жизнью, где у меня была любящая девушка, семья. Когда просыпался, то не понимал, что происходит. У меня часто случались панические атаки, во время которых я не осознавал, что делаю. Я мог очнуться, стоя на осколках разбитой вазы, чувствуя, как из ступни сочится кровь. Бывали случаи, когда я приходил в себя с ножом в руке, или лёжа на койке в больнице. Но это не единственная вещь, которая изменила меня. Я вновь оказался в больнице, после того, как меня сбила машина. Доктора думали, что я не выживу, но они ошиблись, и я вернулся к своей сестре. Она была единственным близким для меня человеком. Только благодаря ей я отбросил мысль о самоубийстве куда подальше. Но после этого инцидента мне казалось, что я сошёл с ума. Я стал слышать голоса. Незнакомые мне голоса. Я мог проснуться среди ночи, потому что кто-то отчаянно кричал над моим ухом. За завтраком мне желали «приятного аппетита», а перед сном «спокойной ночи». Сестра водила меня к психиатру несколько раз, а потом и к гадалке-шарлатанке. Не помогало ничего. Постепенно я привыкал к новым друзьям, даже общался с ними. Они стали моими глазами, справляясь с этим лучше кого-либо. Я был почти полноценным человеком. Но всё же насмешки и грубость окружающих не давали забывать мне о моём положении. После того, как я стал слышать голоса, ситуация лишь ухудшилась. Издевались надо мной всё больше, всё жёстче. Моим любимым местом был лес, который начинался сразу за моим домом. Там я мог быть собой, не боялся наткнуться на очередную шайку уродов, которые не щадили никого. В лесу всегда было спокойно, пели птицы, сухая листва шуршала под ногами. Местные считали лес проклятым, думали, что в нём обитают призраки. Да, здесь их было много. Чем ближе я приближался к лесу, тем отчётливее, ярче, ближе становились голоса. Они перемешивались у меня в голове; одни старались перекричать других. Порой, мне казалось, что голоса всегда были со мной, я не мог представить себя без них. Я уже не помнил, каким был раньше. Но однажды в моей жизни появился ещё один человек, ради которого я готов был жить. Я спокойно прогуливался по улице, внимательно вслушиваясь в то, что мне говорят голоса. Ещё я слышал, как мимо проезжают машины, как хрустит под ногами снег, как кричит одинокая ворона. Зима — прекрасное время года. Люди суетятся, готовясь к Рождеству, спешат домой. От холода пощипывает в носу, постепенно замерзают пальцы на руках и ногах. Зима напоминает мне детство. Детство, в котором были чудесные рождественские вечера в кругу семьи, яркие подарочные упаковки, совместное украшение дома, мамина фирменная индейка, имбирное печенье и булочки с корицей, которые запиваешь какао с маршмеллоу. — Стой! Чья-то крепкая рука схватила меня за плечо. Я услышал скрежет тормозов автомобиля. — Парень, ты в порядке? — спросил незнакомец. Его голос был низким и приятным, а ещё мягким и уверенным. В нём чувствовалось искреннее беспокойство. Я повернул голову в его сторону. На секунду показалось, что я увидел того, кто спас меня. Он был не намного выше меня, коротко подстриженный с сощуренными щенячьими глазами и густыми бровями. Его лицо было слегка тронуто щетиной. Но так только показалось. Образ, создавшийся в моей голове, исчез также быстро, как появился. — Да, спасибо, — выдавил я из себя. В последнее время я редко разговаривал с кем-то, кроме сестры. Я не мог прийти в себя. Голоса в голове стихли, пока я пытался опомнится. — Как тебя зовут? — выпалил я. — Лиам. Скрывать от него то, что я — слепой, было бессмысленно. Он сразу предложил свою помощь, проводил меня до дома, а дальше… я и не понял, как всё произошло. Мы пересекались всё чаще, разговаривали всё дольше, проводили времени всё больше, и, в конце концов, сошлись. Его не отталкивала ни моя слепота, ни мои странности. Он поддерживал меня, спасал от панических атак. Его голос всегда был слегка взволнованным, но уверенным, а его любовь безмерной и страстной… С ним я забывал обо всём. С ним я раскрепостился. С ним я не боялся ничего. А его поцелуи… Они сводили меня с ума. Я никогда не забуду наш первый поцелуй. Было рождественское утро. Я попросил Лиама пройтись со мной по лесу. Тот день был особенно волшебным, как раз подходил для прогулки. Мороз пробирает до самых кончиков пальцев, и весь мир будто замер, ожидая чуда. Даже призраки приветливы; они поют рождественские песни и вспоминают о своём прошлом. Мы, рука об руку, неторопливо шли по заснеженной тропинке. Лиам, придерживая меня за локоть, рассказывал о своём детстве, а я слушал его и думал, как же мне с ним повезло. Он всегда рядом, когда нужно, он принимает меня таким. Я не мог желать большего. — Сядем на наше место? — спросил я слегка охрипшим голосом. — Да, конечно, — ответил он, почему-то, обеспокоенно. — Мы уже дошли. Он понимал меня с полуслова, а я, в свою очередь, понимал его. Мы словно читали мысли друг друга. Я так счастлив, что мы с ним познакомились. Даже не знаю, что бы я без него делал… Мой друг осторожно раздвинул ветки, взял меня за руку и проводил до нашего любимого места — огромного упавшего дерева, где мы могли сидеть часами. С этим лесом у нас связано множество воспоминаний, а особенно с этим деревом. Мы сели, и Лиам слегка приобнял меня, не выпуская моей руки. Я придвинулся ближе к нему. Так близко, что чувствовал пряные нотки его парфюма. — Найл, я… я должен кое-что тебе сказать, — начал он. — Да? Я повернул голову, предположительно, в его сторону. Но вместо ответа я почувствовал, как что-то тёплое касается моих губ. Я в удивлении раскрыл рот, но потом опомнился, ответив на поцелуй. Мои руки ухватились за куртку Лиама, а сердце забилось быстрее. Я забыл обо всём, наслаждаясь моментом. Мир перестал существовать. Я не замечал ни мороза, ни времени, что мы провели целуясь. Я и не думал, что такое возможно. Губы Лиама и мои губы, его уверенные движения и моё смятение — всё слилось в одно целое, в нечто волшебное и нереальное. Лиам отстранился от меня, облегчённо выдохнув. Я улыбнулся, взял его за подбородок, осторожно притянул к себе и нежно коснулся столь манящих, желанных губ. С тех пор Лиам был не просто моим другом.