Family secrets

Двадцать лет назад Прошло два долгих дня. Клаус проснулся на больничной кровати. Плечо горело, ватные тампоны в носу мешали дышать. – Выглядишь ужасно. Услышав голос Финна, он быстро повернулся, и боль пронзила руку. Ключ, Хейли, бандиты, Катерина – все вспомнилось мгновенно. – Сукин сын! – еле выговорил Клаус. – Ты меня подставил. Он попытался приподняться, опираясь на загипсованную руку. – Все не так, Клаус. Мне очень жаль. Я не знал, что так получится. – Лжешь! Финн спокойно продолжал: – Понимаешь, у меня были небольшие стычки с ее любовником, но... – Небольшие стычки! Они меня чуть не прикончили! – От злости Клаус даже забыл о боли. Каким идиотом надо было быть, чтобы попасться в ловушку Финна! – Меня от тебя тошнит! – Я не знал, что они там будут. – Если бы не знал, ты бы пошел туда сам, а не подставил меня. Клаус отвернулся к окну. До боли сжав челюсти, он не смотрел на брата. Складка на наволочке бередила рану на лице. Боже, как он ненавидит больницы! Почти как Финна! – Отец считает, что похищение Катерины – дело рук Энселя и его семьи. Клаус не ответил. Вражда между Нортонами и Майклсонами велась не одним поколением. Все неприятности, которые случались с ним в жизни, Майкл приписывал своим заклятым врагам. – Нет ничего нового. Даже ФБР ничего не накопало. Никто не требовал выкупа, и Зальцман считает, что Катерину захватили террористы. – Зальцман просто идиот. – В своем деле он понимает. – Финн подошел к изголовью постели и встал так, чтобы попасть в поле зрения брата. – Слушай, я знаю, что все это плохо выглядит, но так совпало. – Он замялся. – Я все равно чувствую себя виноватым. – Ты и виноват. – Но я действительно не знал, что они тебе что-то сделают. – Ты знал, что они придут. – Нет! Я клянусь тебе! Я только знал, что Хейли меня ждет. Я не представлял, что ее парень настолько разозлится, чтобы послать туда этих бандитов с ножами. Клаус недоверчиво хмыкнул. – Я не обижаюсь на тебя за то, что ты мне не веришь. – Финн тяжело вздохнул. – На самом деле я как раз вчера решил больше не встречаться с Хейли. Но я не мог знать, что они нападут на тебя. Я думал, ты поимеешь хорошую телку, только и всего. Поверь мне. Но Клаус не верил. Он прогадал в первый раз, когда поверил Финну, и не собирался повторять свою ошибку, за которую дорого заплатил. Парень упорно смотрел в сторону. – Если бы я мог что-нибудь изменить, Ник, я бы все сделал для этого. Кстати, дома дела совсем плохи. Отец вышел на тропу войны с Нортонами, а Татия живет на таблетках и к тому же пьет. Фрея тоже. Впрочем, она так уже давно. – Финн снова попытался поймать взгляд Клауса. – Что касается Кола, в его глазах ты герой. Клаус заскрипел зубами. – Ну да, – сказал Финн, надевая куртку. – Он считает, что человек, который переспит с проституткой и получит удар ножом, заслуживает медали за храбрость. *** – Клаус? – Знакомый голос пробудил теплые детские воспоминания: ощущение радости, уверенности, что тебя любят, запахи корицы и горячего шоколада, и самое приятное – нежный жасминовый аромат духов. Как давно это было... Парень медленно открыл глаза. В изножье кровати стояла высокая женщина в дорогом костюме. Мама. Эстер Майклсон. Клауса затопили эмоции: обида, гнев, тоска и боль. – Что ты здесь делаешь? На него смотрели грустные глаза человека, которому суждено всю жизнь расплачиваться за сделанную ошибку. – Мне позвонил Кол и рассказал, что случилось. Я прилетела из Сан-Франциско первым же самолетом. – Она подошла и взяла сына за руку. – Бедный мой! Как ты себя чувствуешь? Он никогда не будет нормально себя чувствовать. Они оба знали это. Клаус отдернул руку. – А тебе какое дело? Тебя это не касается, – сказал блондин с трудом. – Меня это касается. Я очень волнуюсь. Больше всех на свете. Он фыркнул. – Ты не веришь, что я люблю тебя, – тихо сказала Эстер. – Никогда не верил. Клаус закрыл глаза. Ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать всю эту ложь, в которую так хотелось поверить. Если бы она любила его, то не оставила бы с Майклом. Парень не отвечал. Он пытался притвориться, что она не существует. Клаус делал это уже много лет. Так было легче. Эстер может говорить что хочет, но Майкл просто купил ее, заплатил достаточно, чтобы она отказалась от своих детей. – Я всегда считала, что у нас с тобой особые отношения, – сказала Эстер со вздохом. – Мне не хотелось этого говорить, мать не должна по-разному относиться к своим детям, но ты всегда был моим любимцем. Ближе всего к моему сердцу. – Не лги мне. Мы оба знаем, что у тебя нет сердца. Эстер рассердилась: – Никлаус, не смей... – Она заставила себя замолчать, гнев прошел, осталась горечь. – Наверное, я это заслужила. Я бы никогда тебя не оставила. Твой отец позаботился о том, чтобы я больше не видела своих детей. Ты можешь не верить, но это мне дорого стоило. Я сожалею, что... Клаус ей не верил. Ее связь с Энселем длилась несколько лет. Она не могла не знать, что за это придется платить. Клаус считал, что она пренебрегла своими детьми, мужем, всей семьей и предпочла мужчину, который просто использовал ее, чтобы отомстить Майклу. Парень ни секунды не верил, что Эстер и Энсель любили друг друга. Между ними не было ничего, кроме секса. Эта мысль причиняла ему боль. Энсель выбрал Эстер, чтобы разрушить жизнь Майкла, а она спала со смертельным врагом своего мужа для развлечения. Ей хотелось ощутить свою привлекательность и поквитаться с пренебрегающим ею мужем, доказать, что она может сама принимать решения, неважно, правильные или нет. Клаус равнодушно слушал ее оправдания. Он знал, что они с Майклом никогда не были счастливы в браке. В доме всегда ощущалась напряженность. Ему было интересно узнать, как начались ее отношения с Энселем, где они встретились, кто сделал первый шаг, но об этом детям никогда не рассказывали, так что приходилось полагаться на свое воображение. – Ты слишком легко осудил меня, Ник, – чуть слышно продолжала Эстер. – Ты не знаешь, каково это – быть совершенно одинокой, ненужной. Притворяться, что ты счастлива, когда тебе тошно, улыбаться, когда ты готова выть. Он открыл глаза и увидел, что Эстер стоит у окна, прислонившись лбом к стеклу. Она выглядела измученной и несчастной. Клаус невольно задумался, что стало тому причиной: ее жизнь с Майклом, потеря детей или новый брак с одним из самых знаменитых кардиологов в стране. Эстер повернулась, почувствовав на себе его взгляд. – Ты не должен ненавидеть меня, Клаус. Не надо ненавидеть меня за то, что я люблю тебя. – Ты не знаешь, что такое любовь. – Нет, знаю. Я знаю любовь и боль, которую она причиняет. К сожалению, тебе это тоже знакомо. Никто, и ты в том числе, не может жить без любви. – Она обхватила себя руками. – Ты хотел бы ненавидеть меня, сынок, потому что тебе так легче. Я причинила тебе боль, изменив твоему отцу. – Я не хочу об этом слышать. – Но я не могла поступить иначе, ты должен понять. Майкл был абсолютно равнодушен ко мне, и у него были другие женщины. Я встретила в банке Энселя. Он был ласковым, обаятельным. И с этого все началось. Я знала, что не должна, но это было сильнее меня. Теперь ты все знаешь. Наверное, ты все равно будешь меня ненавидеть. – Мне плевать. – Ты только так говоришь. Я хочу попросить у тебя прощения. Ты сможешь простить меня? Клаус молчал. – Я готова для тебя на все, Ник. Ее голос звучал так искренне, что парню хотелось ей поверить, но он поборол это искушение. – Может быть, ты наконец уйдешь? – Ты не понимаешь... – Я не хочу ничего понимать. – У него снова разболелась голова. Эстер проглотила приготовленные слова. Когда она заговорила снова, ее тон был ледяным. – Ты знаешь, как меня найти, Никлаус. Думаю, тебе трудно жить с отцом. Если ты захочешь приехать в Сан-Франциско и пожить с нами... – Нет, спасибо. Он не хотел этого. Если у Эстер снова прорезались материнские чувства, значит, ее снова мучает совесть, как всегда в Рождество и в дни рождения детей. Она всегда была матерью по выходным, и ее это устраивало. – Если ты передумаешь... Она уже взяла сумочку и подошла к двери. – Я никогда не передумаю. – Как скажешь, Ник, но я прилетела только потому, что люблю тебя. – С этими словами Эстер вышла из палаты, остался только шлейф знакомых с детства духов. Клаус почувствовал пустоту и одиночество. Он отчаянно пытался побороть эти ощущения. Он один на этом свете. Отец не доверял ему, мать – несмотря на все заверения – не любила его, и его почти ничего не связывало с братьями и сестрой. Свою мачеху он мог характеризовать только нецензурными словами. А теперь еще пропала Катерина. К удивлению Клауса, его сильно расстраивали мысли о том, что она где-то одна, испуганная и одинокая, может быть, даже в опасности. Он зажмурился, он не собирался плакать. Ни о матери, ни о Катерине, ни о себе. Он пролил слишком много слез, когда потерял мать, и не так глуп, чтобы снова плакать об этом. Жаль, что он не мог бросить все и уехать. Только не сейчас, пока не выяснилось, что с Катериной. Иначе все решат, что он виноват, и пустят по его следу половину полицейских штата. Когда Катерина найдется, всем будет наплевать, что он уехал. Сейчас у него нет другого выхода – только ждать.