rooibos

      Его имя было Ройбуш, но все называли его по укороченной форме его имени – просто Рой. Потому что в случае опасности гораздо проще крикнуть короткое Рой, чем выговаривать такое длинное и непривычное этому миру слово Ройбуш. Но Рой любил своё длинное имя, потому что это имя делало его частью природы.       Рой закрыл глаза и прислушался: в комнате больше не раздавалось мерное жужжание электрических ламп, которые заменяли свет солнца растениям в его оранжерее. Этот равномерный гул, похожий на гудение разбуженного улья, уже на протяжении многих лет сопровождал жизнь Роя. Но сейчас этот звук куда-то пропал. Было слишком тихо. Так тихо, что теперь Ройбуш мог слышать учащённую пульсацию своего сердца. И эта тишина пугала его. Такая тишина могла означать лишь одно – они здесь.

***

      Впервые Рой увидел их ещё крошечными – они прицепись к его штанам. В тот раз, когда он выбрался к побережью, чтобы посмотреть на великолепные «дредноуты», приплывавшие к их городу из других стран. Эти могущественные тихоходы привозили уникальных животных и растения. Тогда он не придал этому значения, приняв их за какие-то сорняки, и просто выкинул в корзину с биологическими удобрениями: всё равно в последнее время она пустовала. Однако, когда тем же вечером он собрался её опустошить, там ничего не оказалось. Но в тот раз Рой не придал этому совершенно никакого значения. Поэтому, довольно оглядев свои прекрасные цветы, он отправился спать.       Ройбуш старался держать свой сад в идеальном состоянии, и он очень удивился, обнаружив на следующее утро, что его великолепные подсолнухи – последние в их плавучем городе - не раскрылись. Каждый цветок был увит побегами вьюнков словно маленькими зелёными змейками.       Его красивые подсолнечники, которые как Икар стремились к Солнцу. Погибли. Как будто за одну ночь цветы потеряли все жизненные соки, а те места, где вьюнки соприкасались со стеблями, были словно выгоревшими.       В тот вечер он с остервенением вырвал обезвоженные растения вместе с сорняками и вытащил во двор, сложив в мусорную кучу. Потом он вернулся в дом, принёс канистру с бензином и облил мёртвые растения и старые сырые поленья от фруктового дерева. Это дерево тоже погибло совсем недавно из-за термитов, которых Рой потом уничтожил инсектицидами, но сердцевину растения он спасти так и не смог.       Потребовалась всего одна спичка, чтобы костёр вспыхнул.       Ройбуш смотрел на огонь и слушал треск сухих веток. Но вдруг до его слуха донеслось долгое протяжное шипение, как будто что-то пыталось кричать шёпотом. И этот ужасающий шёпот был похож на предсмертную агонию какого-то живого существа. От этого бесшумного крика мурашки бежали по затылку. И Рой отвернулся от костра. В глазах стояли слёзы, но он пытался убедить себя, что это из-за того, что это всё из-за дыма.       Ройбуш вытер глаза рукавом рубашки и посмотрел на небо: перевёрнутый ковш Большой медведицы указывал на то, что их город уже в южном полушарии. И Рой понял, что он очень давно не смотрел на звёзды.       В ту ночь ему не удалось заснуть. Потому что они пришли мстить…       Шелест и Шорох – это были их имена, они сами сказали ему.       А ещё им нравилось, что его имя содержит эту букву.       «Ройбуш. Шелест. Шорох. Вместе. Или. Убить», — таково было их первое сообщение.       — Я не могу, — сказал Ройбуш, слыша, как нервно дрожит его голос, — только не...       — Ш-ш-ш-ш, — прервал его Шелест. — Ш-ш-шёпотом. Или убить.       — Только не сейчас, пожалуйста, — почти беззвучно сказал Ройбуш.       — Месятс-с-с, — прошелестел Шорох. Совершенно короткий срок, чтобы доделать свои дела. Но больше времени и не было необходимости просить.       И Ройбуш согласился, хотя понимал: скорее всего, либо он умрёт, либо его сознание заменит сознание Шороха и Шелеста. Но у него точно был целый месяц.

***

      В этот раз он их ждал…       Он почувствовал, как одеяло зашевелилось, и что-то коснулось ноги. Что-то холодное, даже не просто холодное, а скорее хладнокровное. Оно медленно поднималось по голени вверх, из-за чего мышцы цепенели. Возникало ощущение, словно он одной ногой вступил в холодное озеро.       Разум сводило от желания дёрнуть ногой, мозг отчаянно пытался послать сигналы к конечностям, чтобы проверить их жизнеспособность. Но Ройбуш строго-настрого запретил себе делать это.       Нельзя делать неосторожных резких движений. Рой этот выяснил ещё в первый раз, когда они пришли. В тот раз он неловко дёрнулся в испуге, отчего стебель сжался сильнее, и кость не выдержала. Это была месть за то, что Ройбуш однажды пытался их сжечь.       Оно поднималось всё выше… выше, словно мгновенная анестезия, холод сковывал ногу. Наконец он услышал их голос:       — Шелес-с-с-т…Шорох-х-х, — протяжные шипящие, от которых волосы на руках вставали дыбом. И его имя: — Ройбуш-ш-ш.       Ройбуш почувствовал, как они сковывают его грудную клетку – ему стало труднее дышать.       — Вмес-с-с-те, — довольные интонации в шёпоте Шелеста.       Рой задержал дыхание, он больше ничего не слышал, кроме шелестящего шёпота; ему даже казалось, что его сердце тоже перестало биться.       — Не бойс-с-с-ся, — шипение раздалось отчётливее, и Рой почувствовал, как стебли начали обвивать его шею, пережимая сонную артерию.       Боли не было, лишь только холодящий душу страх перед тем, что сейчас должно произойти.       Он ощущал, как в него вползают вьюнки, как они шипят – смеются. В глазах потемнело, и он стал задыхаться. А они продолжали вползать. Теперь пробираясь через ноздри, через рот… Он хотел крикнуть, чтобы они остановились, но было слишком поздно. Они были уже слишком глубоко.       И Ройбуш понял, что именно так выглядит смерть… Уж лучше так.

***

      Рой открыл глаза. Комнату заливал непривычно яркий свет, и жужжали электрические лампы. Первым делом он ощупал свою шею, потому что всё ещё ощущал, как что-то мешает ему сделать полный вздох, потом он коснулся ушей, но не смог обнаружить ничего необычного. Словно всё произошедшее было всего-навсего ночным кошмаром. Но не отпускающая боль в лодыжке явно подтверждала – это был не сон.       Всё было на своих местах – сознание Ройбуша было на месте, а тело слушалось только его. Но когда Рой взглянул на свои руки, то осознал, что всё-таки это случилось. Он смотрел на свои предплечья и не верил своим глазам. Теперь вместо вен, капилляров и артерий у него были стебли.       Пальцы начали дрожать, он с силой сжал их в кулаки – такой силы он давно не ощущал в своих ладонях. Неожиданно его грудную клетку наполнило распирающее чувство, а из глаз невольно потекли слёзы. Вздохи стали рваными. Он смеялся и плакал от счастья.       Такие законы в природном мире. Вьюнки – эктотрофы. Они паразитируют на стебле более сильного растения и забирают часть его света. Но также они невольно помогают растениям стать выносливее, помогают им сопротивляться ветру. И теперь болезнь, которая должна была вскорости убить Ройбуша, исчезла вместе с хрупкой кровеносной системой. Теперь Шорох, Шелест и Ройбуш были вместе.