Can't Help Falling in Love

POV Оливия Старк.       Больше всего на свете я не любила вторники. Довольно странно, ведь все не любят понедельники по понятным причинам– никому не хочется идти на работу, тратить своё драгоценное время на школу и нудных учителей, слушать нытьё босса или вкалывать в захолустном кафе с восьми утра до десяти вечера. У всех есть причины не любить понедельники, но только не у меня.       Мне нравится моя новая школа, нравятся дополнительные занятия, и по понедельникам я и Мэри Джейн идём в кафе, где заказываем по чашке чая и делаем домашнее задание на неделю вперёд. Раньше я делала это со своей подругой Стеф, с которой мы рассорились. Я, правда, не помню почему, но и мириться не хочу. Не исключаю, что виновата была именно я, потому что практически всегда так и случалось, но извиняться — это не моё. Раньше я мало уделяла времени друзьям и зачастую не слушала то, что говорили мне подруги, пропадая в своих мыслях – мне всегда было интересно, есть ли жизнь вне Земли. И она есть. В этом я убедилась, когда познакомилась с Тором и услышала истории про Локи. Жаль, что со «злым» братом я так и не познакомилась. Во зле для меня всё-таки больше очаровательности. Если ты делаешь зло, то это заставляет людей задумываться о тебе. А почему мы должны совершать добро? Да, так принято. Да, это очищает карму. Но мне, как шестнадцатилетней девушке, всё равно не понятно. Тони говорит, что я пойму с возрастом. Он тоже понял это не сразу.       С четырнадцати лет я и Тони всё чаще разговариваем на философские темы, обсуждаем религию, мнения окружающих и пытаемся выяснить, что же всё-таки нужно человеку для счастья. Мы чаще сходимся во мнении, чем расходимся. Но, по какой-то причине, мы всё-таки разные. Тони никогда не был серьёзно настроен по отношению к религии, а я напротив. Меня это интересует и увлекает, но всё же я не верю. Оба из моих родителей не любят говорить о Боге, и их можно понять. Мать является карьеристкой, что странно, ведь у неё трое детей, а папа просто считает это выдумками. Дедушка считал так же, как и Тони, поэтому, ничего удивительного.       И кто бы что ни говорил, мы с дедом невероятно похожи. Внешне может и нет, а вот характер. Наше стремление к совершенству, которые мы сами же себе вообразили, поражает. Мы оба ненавидим ложь и притворство, хотя сами часто грешим этим. И вот нелюбовь ко вторникам у меня от него.       Сегодня именно этот ужасный вторник, когда я и Питер вместе едем в школу, но в разных вагонах метро. Мы могли бы доехать и на такси, но я еле выдерживаю его за завтраком, как и он меня.       Мы одновременно выходим из вагонов, и он обгоняет меня, хоть и шёл сзади. Я улыбаюсь ему в спину и показываю комбинацию из трёх пальцев. Молча дойдя до школы, я бегом направляюсь к своему шкафчику, а после к Мэри Джейн, которая болтает с молодым человеком, имя которого я забыла. Именно поэтому дружба со мной — это ад. Я совершенно не умею слушать и зациклена на себе. Это не эгоизм, скорее, легкомыслие, передавшееся от отца.       — Доброе утро, Ливи! — эта девушка невероятно весела и забавна практически всё время. Не могу сказать, что она глупая, скорее хочет казаться такой, потому что в эту школу не поступить глупым и безответственным людям. Она, должно быть, чертовски умна.       — Сегодня же вторник! — я хмурюсь и достаю тетрадку, чтобы повторить алгебру. Моя подруга по-доброму улыбается мне и немного поднимает настроение.       — Привет, — молодой человек здоровается со мной, но я не поднимаю взгляда и сухо отвечаю:       — Здравствуй, — я надеюсь, что он не захочет продолжать разговор, потому что я не в настроении.       — Меня зовут Гарольд Озборн, можно просто Гарри, — когда парень представляемся, мне чисто из вежливости приходится закрыть тетрадку и посмотреть на него. Передо мной стоял стройный, достаточно спортивный парень с замечательной улыбкой, и было бы удивительно, если бы я ему не улыбнулась в ответ.       — Оливия Старк, но лучше Лив. Мне так нравится больше, — я крепко пожала ему руку и была довольна собой.       — А можно звать тебя Ливи? — я опешила от такого вопроса, но положительно кивнула, и Гарри снова улыбнулся мне. Он ужасно милый. Теперь понятно, почему Мэри Джейн с ним разговаривает.       В другом конце коридора появилась фигура Питера Паркера, который не сильно горел желанием приближаться сюда, но, судя по всему, ему это было необходимо.       — Эм, Гарри, пошли, — я немного удивилась, когда услышала имя Гарри. Но тот попрощался с нами и ушёл с Питером в другой конец коридора. Я несколько минут недовольно стояла и наблюдала за ними, а позже спросила у рыжеволосой:       — Откуда Питер может знать Гарри?       — Друзья, наверное, — мысленно я мечтала, чтобы у меня во рту была вода, которую я бы выплюнула прямо в лицо подруге, показывая, насколько я могу быть в шоке.       — Он и Гарри?! Ты серьёзно? — в ответ на мои слова она лишь улыбается и со звонком входит в кабинет, оставляя меня гадать, как на вид такой приятный парень и несносный, вредный, тупоголовый Питер, могут дружить.       Мне не нравится тот факт, что все мои мысли каким-то образом сводятся к Паркеру. Где бы он ни был и что бы он не делал, всё равно речь заходит о нём. И я злюсь на саму себя, что вспоминаю его так часто!

***

      Сидя в башне Старка, стало невероятно одиноко. Мой отец где-то пропадал, и я понятия не имею о его хотя бы возможном местоположении. Я знаю его все мои шестнадцать лет, и за это время его смогли поменять только два человека – Пеппер и Стив. Пеппер была любовью всей его жизни. Конечно, что уж тут скрывать, маму он не любил. И первое время я не была желанным ребенком. Но с моим рождением стало понятно всем, что Тони никого так сильно не любил. Возможно, это из-за того, что он потерял родителей и вокруг не было ни единой души, кто бы смог его понять так, как в последствии поняла я. Всё возможно.       Слыша грохот в спальне Питера, я вскакиваю. Тихо подхожу к двери и слышу, как он воет. Определённо не от наслаждения, я вам так скажу. Знаю, что игнорировать такое нельзя, но всё равно борюсь с мыслью зайти в его спальню.       В душе я не считаю его таким уж и бесполезным. Он спасает жизнь людей по всему Нью-Йорку, помогает беспомощным. И это поступки достойного человека. Но, к сожалению, гордыня, что досталась мне от Старков, не даёт признаться ему.       Слышу снова протяжный стон. Чёрт. Я об этом очень сильно пожалею. Но это позже, а сейчас я выхожу из своей комнаты и без стука вхожу к Паркеру. Его руки в крови, и из раны около запястья сочится кровь. На лице у парня нехилый синяк, а когда я оглядываю костюм, то прихожу в шок. Глубокий порез на животе слева. Ему срочно нужна медицинская помощь, и если бы я была чуть умнее, то сразу бы позвонила Тони. Но нет, это же я, и я люблю геройствовать.       — Свали отсюда, Оливия! — кричит на меня Питер, и я закатываю глаза. Нашёл момент припираться, дебил.       — Я тебе помочь пришла, тупоголовый ты идиот, — подхожу ближе к нему, а он пытается отползти. Как будто я его только что прирезать пыталась. — Пятница, вызови скорую в апартаменты Старков, пожалуйста.       Программа отвечает мне, оповещая, что врачи будут здесь через три минуты.       — Что я скажу Тони? Он же убьёт меня за костюм! — мне неожиданно становится смешно, и Паркер смотрит на меня, как на психичку.       — Питер, ты действительно идиот?! Тебя убить могли, понимаешь? Костюмов можно создать миллион, миллиард! Да сколько душе угодно. Ничто не сможет заменить человеческую жизнь! А тем более такая мелочь, как костюм! — я сажусь рядом и помогаю ему снять костюм до того момента, как придут врачи. Они не должны знать, что Человек-Паук живёт дома у моего отца.       Я молча раздевала Паркера, невольно любуясь его действительно хорошим телосложением, из-за чего хотелось провалится под землю. Это всего лишь Паркер! Человек, который больше всего на свете меня бесит, мелочь в этом мире, но самовнушение тут не действует. Я не думаю так и не хочу думать. Подростковые гормоны берут своё, и я по странной причине тяжело дышу, когда Питер рассматривает меня, а я снимаю с него костюм, пряча его в шкаф.       Через минуту врачи забегают в квартиру. После, по указаниям Пятницы, они врываются в комнату к Питеру и забирают его в больницу. Я звоню своему отцу и пытаюсь не зареветь. Какая же ты тряпка, Старк! Чуть кто поранился, ударился, загрустил, так ты в слёзы. Позор!

***

      Несколько дней без Питера Паркера. Несколько дней без ругани. Несколько дней молчания. Несколько дней грусти.       Да, три дня назад я мечтала избавиться от назойливого мальчишки, что мешал мне быть вместе с отцом. Он лишь отнимал драгоценные минуты, что я могла провести с Тони в его лаборатории. Но сейчас, когда я уселась на столе вокруг бумаг и чертежей, где Тони молча разбирал какой-то реактор, было одиноко. Лучше бы этим занимался Паркер, а я бы сидела в комнате, решая очередную задачу по физике. Отца я снова замечаю в прежнем, угрюмом, расположении духа. Он, хотя пытается не подавать виду, но всё равно скучает по Паучку и переживает за парня. Как переживаю и я…       Мне совсем не хотелось его смерти или ранения, просто ревность к единственному, такому дорогому для меня человеку, взяла верх. Я не пойму того, что может понять Паркер. Я — не гений. Я просто дочь великого Тони Старка, который не один раз спасал мир. Я просто девчонка. Такая же, как и все вокруг.       — Когда выпишут Паркера? — когда я задаю вопрос, отец вздрагивает. Кажется, что он вообще забыл обо мне.       — Через два дня, — на его лице играет довольная ухмылка. Знаю я этот взгляд.       — Не смотри на меня так, — пригрозив родному отцу, я отворачиваюсь, стараясь не думать о том, что скучаю.       — Ты скучаешь, да? — Тони Старк читает мои мысли.       — По этому идиоту? Нет! Ещё чего. Это ты скорее скучаешь по нашим бесполезным ссорам? — я считаю, что мой комментарий язвителен, но на деле, я подставляю саму себя. Дура ты, Лив.       — Ты признаешь, что ваши ссоры бесполезны, но продолжаешь спорить. Это у тебя от Мередит, — смеясь, говорит мужчина, а после продолжает работать. Сил на обдумывание его слов нет, но в голове крутится мысль о том, чтобы больше не лезть к Паркеру.