Цвет газировки и сочных лимонов

Если бы его вдруг попросили сказать, какого цвета бывает любовь, Саджо бы запнулся, долго-долго смотрел на вопрошающего в очаровательном недоумении, стушевался и пожал плечами. Желтая. Она желтая, и Саджо уверен в этом на сто двадцать пять процентов, но это личное. Это личное с солнечным именем, светлыми волосами и губами с привкусом табака и никотина. Это личное — его одноклассник, о котором он знает чуть больше чем ничего. Саджо знает, любой прохожий скажет, что это неправильно. Что так не бывает, что в вас общего от слова "нет": разные внешне, по характеру, по натуре, с различными целями и мечтами. Саджо знает. Зато у них одинаковый размер обуви, один и тот же классный руководитель, одна дорога — домой и по жизни, один зонт на двоих, одна любовь. Ярко-желтая. Но не как солнце (или его улыбки), а, скорее, как лимоны — большие, сочные и несладкие. Любовь — не сахар. Но она может быть сладкой, когда пальцы Кусакабе путаются в волосах Саджо. Но она может быть сладкой, если проводить друг с другом лето-осень-и-снова-лето, несмотря ни на что; если ходить в одну и ту же школу и целоваться под мостом; если, в конечном счете, запивать все это лимонной газировкой в тени деревьев и говорить-говорить-говорить. О том, что его группа распалась, и вокалист уезжает черт знает куда. О том, что Саджо поступать будет в Киото, а Кусакабэ понятия не имеет, будет ли вообще. О том, что все разваливается, но они все еще есть друг у друга. И когда-нибудь из их лопаток могут пробиться крылья. Саджо улыбается. Если любовь существует в виде человека, то Хикару — абсолютное (и абсолютно безалаберное) ее воплощение. Если же у любви есть только цвет… Она желтая. Лимонно-желтая. И немного — с привкусом газировки. (и счастья)