Сходство

Сон такой яркий, такой реальный, что кажется, можно протянуть руку и коснуться слипшихся от крови прядей. Светлых прядей, испачканных в грязи и сероватой пыли, осыпавшейся с тяжелых камней. Обвал? Или нечто иное? Чарльз не знает, просто смотрит на острые обломки, не в силах отвести взгляд. * * * — Я видел… — начинает он и осекается, замолкает. Сложно подобрать слова, сложно объяснить. — Что вы видели? — маршал Лионель Савиньяк поправляет шейный платок и небрежно проводит гребнем по волосам. Чарльз пытается отогнать видение того, какой темной и густой смотрелась на них кровь. — Обвал, — выдавливает из себя Чарльз. — Наверно, обвал. Я не уверен. И вы… вас… Высокие темные скалы, светлые волосы, темная кровь. Пронизывающий взгляд притягивает, сбивает с толку, но Чарльз рассказывает все до мельчайших подробностей. — Где? — холодно бросает маршал, когда Чарльз замолкает. — Не знаю, — он ощущает себя бесполезным, но больше сказать действительно нечего. — Место мне неизвестно, это может быть где угодно. — Полагаю, когда именно это произойдет, вы тоже не знаете, — не вопрос, утверждение. Маршал откидывается на стуле, задумчиво вертит перо в руках. — Что ж, благодарю, капитан Давенпорт. Увидите что-нибудь еще — докладывайте. * * * Чарльз не перестает думать о своем сне ни на мгновение, но время идет, и ничего не происходит. День. Неделя. Месяц. — Похоже, ваши вещие сны не такие уж и вещие, — насмешливо бросает маршал однажды вечером на обратной дороге в ставку. Искушение — дотянуться, встряхнуть как следует, заставить поверить — столь сильно, что Чарльз едва сдерживается. — Свободны. — Да, мой маршал, — он щелкает каблуками так сильно, что ему кажется — из них летят искры. * * * Чарльз злится на себя, на маршала, на странные сны. Думает, что, скорее всего, потерял способность видеть вещие сны. И снова злится. Ровно до того момента, пока в расположение Северной армии не прибывает маршал Савиньяк. Маршал Эмиль Савиньяк. Потому что едва Чарльз видит светлые, выцветшие на солнце пряди, все становится на свои места. — Я видел… — он говорит сбивчиво, быстро, словно боится, что сон вот-вот сбудется. — Опять вы со своими глупостями, Давенпорт, — Лионель недовольно морщится, и это становится последней каплей. Знакомое искушение накрывает с головой. И на этот раз Чарльз решает ему уступить. — Речь идет не о вас, а о вашем брате! — кричит он в лицо маршалу, дергает его на себя, ощущая, как мнется плотная ткань черно-белой формы под пальцами. — Я видел во сне его, а не вас! — и вдруг разом осознав чудовищное нарушение субординации, Чарльз отшатывается, бормочет извинения и уходит. Уходит, стараясь не думать о том невозможном сочетании недоверия и страха, которое впервые за все время службы увидел на всегда непроницаемом лице маршала.