Час Волка

Пролог.       Легкий вечерний ветерок закружил по комнате. В воздухе поплыл мелодичный звон потревоженного колокольчика. Добравшись до мужчины, застывшего в центре комнаты в идеальной позе лотоса, ветер шаловливо всколыхнул темную прядь. Погруженный в медитацию Аоши не шелохнулся. Фусума за его спиной бесшумно раздвинулись, и в комнату вошла невысокая темноволосая девушка в домашнем кимоно.       - Аоши-сама.       Мисао осторожно приблизилась и чуть коснулась плеча мужчины кончиками пальцев. Тот не обернулся и не проронил ни слова. Казалось, он полностью ушел в себя. Изящные тоненькие пальчики главы ОниванБансю словно невзначай скользнули по темной материи хаори и застыли в воздухе. Мисао грустно вздохнула.       - Поговори со мной, - тихо прошептала девушка.       Ветерок танцевал по комнате. Они были так близко и в то же время так далеко друг от друга.       - Уже поздно, Мисао-чан, - произнес Аоши, не открывая глаз. - Я устал. Давай поговорим завтра, хорошо?       В темных глазах девушки засверкали слезы. Она попыталась скрыть их за улыбкой, но улыбка вышла неуверенной и жалкой.       - Как пожелаешь, - чуть слышно пробормотала она, отворачиваясь, и направилась к выходу.       Фусума бесшумно скользнули на место.       Вернувшись к себе, Мисао быстро сняла кимоно и надела заранее приготовленный маскировочный костюм.       «Иди ты к черту, Аоши-сама!!! – хмуро думала девушка, затягивая пояс и закрепляя метательные ножи. – Я так долго ждала тебя! Я безропотно вынесла все беды и страдания, чтобы вновь увидеть тебя! Я верила в то, что я тебе небезразлична. Но очевидно это не так! Что ж… Теперь ты здесь. Ты – окашира, а значит, я могу уйти. Я свободна! И я не хочу видеть, как ты позволяешь чувству вины съесть твою душу, глупый мужчина! Я исчезну из твоей жизни навсегда! И там, далеко, я забуду тебя, чертов идиот!»       - Мисао-сан, что вы делаете?       Мисао едва не подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Возле отодвинутой в сторону фусума стояла Очико. В черных глазах девушки светилось удивление.       - Куда вы собрались на ночь глядя? Это не хорошо.       Мисао скрипнула зубами от злости и нахмурилась.       - Как ты посмела войти без разрешения?!!       - Я стучала, но вы не ответили. А потом я услышала шум и испугалась, что с вами что-нибудь случилось.       - Со мной все в порядке, - пробормотала Мисао. – Я не нуждаюсь в твоих заботах. Можешь идти к себе. Спокойной ночи.       Но Очико упрямо покачала головой и сделала шаг вперед.       - Простите, Мисао-сан, но я не уйду, пока не узнаю, что случилось и куда вы собрались! – твердо объявила девушка.       - ЧТО?!! – возмущению Мисао не было предела. – Ты случаем не забыла, кто я такая? Я – глава ОниванБансю!!! Мое слово – закон! Я приказываю тебе немедленно покинуть мою комнату!       - Простите меня, Мисао-сан, но я не могу выполнить ваш приказ, - упрямо возразила Очико и внезапно умоляюще протянула руки к госпоже. – Скажите мне, что произошло? Может, я могу помочь?       Мисао нахмурилась и отвернулась. Ей хотелось зарыдать или разбить что-нибудь, но к несчастью, она не могла сделать ни того, ни другого.       - Ничего не случилось, - наконец хмуро буркнула Мисао, глядя в распахнутое окно, где догорал закат. – Все то же самое. Именно поэтому я хочу уйти.       - Я… Я не понимаю, - пробормотала Очико.       Мисао хмыкнула и пожала плечами.       - А что тут понимать? Я не нужна ему, Очико-чан. Не нужна - и все тут.       - О ком вы говорите?       - Об Аоши-сама, разумеется! – раздраженно поморщилась Мисао. – С тех пор как мы вернулись, наши отношения словно умерли. Он избегает меня. За все это время Аоши-сама и двух слов мне не сказал, а сопровождает меня, только если Окина прикажет. И тоже все время молчит. У меня такое чувство, что он не хочет видеть меня. Я ему в тягость. А я не хочу быть обузой, Очико-чан. Я люблю его. Однако, учитывая обстоятельства, мне придется его забыть. Но если я буду видеть его каждый день, то вряд ли у меня это получится. Значит, и ему, и мне будет больно. И с каждым днем все больше и больше боли. Нет, я так не могу. Я не хочу мучить его. И сегодня я приняла решение. Я пришла к нему и попросила поговорить со мной. Если бы он это сделал… Но он снова не захотел говорить со мной, Очико-чан, потому я ухожу. Все кончено, - Мисао грустно улыбнулась. – Точнее, нечего и не начиналось. Наши отношения были лишь игрой моего воображения.       - Куда вы пойдете?       - Куда-нибудь. Я всегда хотела путешествовать. Мне нравится видеть новые места, знакомиться с людьми. Глядишь, найду собственное счастье.       - А… А как же мы? Вы же глава ОниванБансю, Мисао-сан.       - Больше нет. Я больше не нужна ОниванБансю, Очико-чан. Теперь у вас есть окашира. И Окина с вами. Они позаботятся об ОниванБансю лучше меня.       - Вы вернетесь в Токио?       - В Токио? – Мисао задумчиво посмотрела в окно. – Я уже была там, но не нашла то, что искала. Нет, я отправляюсь искать свою судьбу, Очико-чан. В конце концов, кто ищет – тот всегда найдет, не так ли?       Очико нахмурилась, что-то обдумывая, а затем решительно подняла голову.       - Я пойду с вами, Мисао-сан. И не спорьте! Вдвоем безопаснее и веселее.       Мисао удивленно подняла брови. Ни для кого не было секретом, что Очико-чан была беззаветно и навсегда влюблена в нелюдимого гончара Сейджуро Хико.       - Но… Но если ты отправишься со мной, тебе придется покинуть Киото.       - Я знаю, - Очико слабо улыбнулась.       - А как же Хико-сан? – осторожно поинтересовалась Мисао.       - Хико-сан? – Очико отвела взгляд. – Хико-сан может позаботиться о себе и без меня. Кто я для него?       - Но ты же любишь его? И не отрицай! Это давно всем известно!       Очико пожала плечами.       - Да, люблю. Мне не стыдно любить такого человека, как Хико-сан. Он - замечательный воин, в Киото ему нет равных. Но он не замечает меня. Хико-сан предпочитает одиночество. За все время, что мы знакомы, он не сделал ни единого намека, даже самого пустячного, на то, что я ему небезразлична. К тому же, я подумала вот о чем: я ведь больше не встречала мужчин, кроме Хико-сана, и почти нигде не бывала. А вдруг это не настоящая любовь, Мисао-сан? Вдруг я еще не встретила свою настоящую любовь? И если я всю жизнь просижу здесь, то так и не встречу ее. Я не могу этого допустить! Я – одна из ОниванБансю, и у меня есть гордость! Если я останусь здесь, то скоро потеряю остатки самоуважения и достоинства, и все, что мне останется – это умереть с позором. А если отправлюсь с вами, то быть может, найду мужчину, который полюбит меня. Возьмите меня с собой, Мисао-сан. Клянусь, я не стану вам обузой!       Мисао взглянула в ее умоляющие глаза и поняла, что у нее не достанет сил отказать.       - Хорошо. Уйдем ночью, когда все лягут спать. Я зайду за тобой. А теперь иди к себе.       Очико радостно кивнула и, поклонившись, бесшумно удалилась.       «Правильно ли я поступаю? – подумала Мисао, оставшись одна. – Что нас ждет впереди? Но… Что бы ни ждало, это будет лучше, чем остаться здесь и погибнуть в тоске! Нет, я поступаю правильно! Вперед, и только вперед!»       Вынув лист бумаги, Мисао принялась составлять прощальное письмо Окине. Она не могла уйти, не попрощавшись с человеком, который столько лет заботился ней.

Часть 1.

      Комната была крохотной и душной. Едва треплющийся огонек единственной свечи иссуплено боролся с наступающей тьмой. Впрочем, эти неудобства совершенно не беспокоили обитателя столь непритязательного жилища. Устроившись на татами, он был погружен в размышления. Фусума тихо отодвинулась в сторону.       - Господин.       - Ты нашел их? – не оборачиваясь и не открывая глаз, поинтересовался сидящий.       - Они у старика. Наш доверенный человек сообщил, что старик передаст их Волку сегодня в полночь. Они встретятся в Западном лесу.       - Бумаги не должны попасть в руки Волка.       - Да, господин. Я лично об этом позабочусь.       - Верни их. Любой ценой. И помни: наши жизни зависят от этого. И твоя, в том числе. Хозяин не любит шутить.       - Я помню, господин. Я не подведу вас.       Фусума бесшумно скользнула на место. Пламя свечи заколебалось и погасло.       Ночь в лесу не бывает тихой, она наполнена звуками и жизнью. Старик закрыл глаза, прислушиваясь к возне ночных обитателей, к шуму ветра в кронах деревьев. Пламя небольшого костра ярко освещало изрезанное морщинами лицо. Старик кутался в широкий потрепанный плащ, на голове его красовалась крестьянская соломенная шляпа, из-под которой свешивались длинные седые пряди, а на коленях покоился избитый дорогами деревянный посох-клюка. Но лицо ночного путешественника было исполнено покоя и умиротворения. Внезапно старик нахмурился и, открыв глаза, вгляделся во тьму.       - Кто здесь?       Ответом ему был тихий свист. Отблески костра радужно заиграли на сверкающей глади клинка.       - Вам не страшно ночевать в лесу, Мисао-сан?       - Нет. Когда я разыскивала Аоши-сама, мне не раз приходилось ночевать под открытым небом. Поверь мне, это намного безопаснее, нежели в городе. Не бойся, я сплю очень чутко. Если нам будет грозить опасность, я защищу тебя.       - Главное, чтобы не пострадали вы, Мисао-сан. Иначе я никогда больше не смогу взглянуть в глаза окашире и Окине-сану.       Мисао лишь улыбнулась и поплотнее закуталась в плащ.       - Спокойной ночи, Очико-чан.       - Спокойной ночи, Мисао-сан.       Внезапно откуда-то из глубины леса донеслись крики и звон клинков.       - Что это? – Мисао резко села, прислушиваясь. - Похоже, там идет бой.       Очико умоляюще посмотрела на заметно оживившуюся спутницу.       - Не ходите туда, Мисао-сан, умоляю! Вдруг это разбойники? Я себе вовек не прощу, если с вами что-нибудь случится.       - Прекрати стенать, Очико-чан! Ты так громко вопишь, что эти самые разбойники без труда найдут нас. А может быть, это и не разбойники вовсе. Разве тебе не любопытно узнать правду, Очико-чан?       - Я предпочитаю остаться здесь и ни во что не вмешиваться!       - Ну и оставайся! А я пойду и посмотрю. Быть может, там гибнут люди и им нужна наша помощь!       - Мисао-сан, одумайтесь! Что вы сделаете с шайкой разбойников?       - Ха! – Мисао плотоядно ухмыльнулась, и в ее ладонях засверкали метательные ножи. – Очень многое. Не бойся, Очико-чан. Я смогу постоять за себя и помочь людям, которые в этом нуждаются!       С этими словами она метнулась во тьму, откуда по-прежнему неслись звуки битвы.       «И зачем я только связалась с этой сумасшедшей девчонкой?» - тяжело вздохнув, Очико последовала за госпожой.       Мисао спешила изо всех сил, но внезапно звуки борьбы стихли. Девушка замедлила шаг, опасаясь ловушки. Впереди замаячил свет. Судя по всему, это было пламя костра. Мисао бесшумно скользнула вперед и, притаившись за кустом, осторожно выглянула. Перед ней была небольшая полянка. В центре действительно догорал костер, рядом с которым кто-то лежал. Больше на поляне никого не было.       «Что же предпринять? Выйти? А вдруг это ловушка? Не похоже. Скорее всего нападавшие уже скрылись, а значит, это всего лишь жертва. Надо проверить, жив ли он еще?»       Мисао осторожно вышла из-за куста и направилась к лежащему у костра человеку, тщательно прислушиваясь к окружающим звукам. Подобравшись поближе, девушка склонилась.       Это был старик. И судя по всему, мгновения его жизни были сочтены. Тщедушное тело пестрело многочисленными ранами. Кровь пропитала одежду и стекала на траву, но старик был еще жив. При виде девушки в потускневших глазах под морщинистыми веками засветилась радость.       - Идиоты… Они думают, что они настоящие…       Мисао пришлось наклониться ниже, чтобы расслышать его слова.       - Вот и славно! Пусть думают, что они у них! Хи-хи… - лихорадочно шептал старик. - Волк был прав: это оказалась ловушка. Но Волк уже вышел на охоту. Он найдет предателя. Осака… Ты пойдешь в Осака, девочка. Лес на севере. Строго на север по главной дороге, а затем по тропе до подножия гор. Под плоским белым камнем. Возьмешь то, что там лежит, и отдашь Волку, - костлявые пальцы с неожиданной силой сжали ее запястье. – Но только Волку. И никому ни слова! Волк должен получить их. От этого зависит много жизней. А теперь уходи! Мне уже не поможешь, а они могут вернуться. Прощай, девочка.       - Прощайте, - прошептала Мисао.       Старик несколько раз конвульсивно дернулся и затих. Девушка выпрямилась.       - Что он хотел от вас, Мисао-сан?       Та пожала плечами, задумчиво глядя на лежащее перед ней тело. В этот момент в растущих поодаль кустах раздался шорох. Мисао прислушалась. Звук шагов был почти не слышен, но опытный слух ниндзя различил их. Не проронив ни звука, девушки метнулись следом. Впереди меж деревьев замелькала фигура. Убегающий был быстр, и преследовательницам с трудом удавалось не потерять его в темноте. Вскоре лес закончился, и они оказались на дороге. Бежать стало легче. А еще спустя несколько минут перед ними предстал небольшой городок.       «Надеешься затеряться? – зло подумала Мисао. – Не выйдет!!!»       Она прибавила скорость. Очико старалась не отставать. Они неслись по темным улицам, преследуя свою добычу. Впереди показался небольшой проулок, и беглец нырнул туда. Мисао без колебаний последовала за ним и обнаружила тупик, в котором никого не было. Она подняла голову, внимательно оглядывая крыши домов. Они тоже были пусты. Мисао прислушалась. Тишина.       «Вот черт!!! – мысленно выругалась девушка. – Как мы могли упустить шпиона?!! И что теперь? Остается надеяться, что он ничего не узнал. Старик говорил очень тихо. Я-то его с трудом слышала, а ведь я была рядом. Нет, он определенно не мог слышать! Значит, не все потеряно. Мы еще сразимся!»       - Мисао-сан, с вами все в порядке? – в переулке появилась задыхающаяся Очико. – Вы догнали его?       - Нет, он исчез.       - Исчез?       - Да. Но это ничего. Он не мог слышать то, что сказал мне старик, а значит, мы все равно на шаг впереди них.       - Вы же не собираетесь...       - Собираюсь! – решительно перебила подругу Мисао. – Я исполню просьбу старика. Это была последняя просьба умирающего, и я не могу проигнорировать ее.       - Но… Тогда эти убийцы будут преследовать вас. Это опасно и безрассудно. Нам лучше поскорее вернуться домой. Они не посмеют сунуться к ОниванБансю. Дома мы будем в безопасности. Окашира позаботится о вас.       Мисао нахмурилась.       - Если боишься – можешь возвращаться, а я отправляюсь дальше!       - Но, Мисао-сан…       - Я не вернусь домой! Я не нуждаюсь в заботе Аоши-сама! Отныне я буду сама заботиться о себе!       - Мисао-сан, вы недооцениваете угрожающую вам опасность, - взмолилась Очико. – Вспомните, что они сделали с тем стариком в лесу.       - Я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь, Очико-чан. Именно поэтому и предлагаю тебе вернуться, если ты сомневаешься или боишься. Но я пойду дальше! – Мисао усмехнулась.       – Мне нравится риск, он обостряет чувства и делает жизнь ярче. А я уже так давно не ощущала красок бытия. Нет, решено! Это дело как раз по мне!       - Мисао-сан, умоляю вас!       - Я уже решилась, Очико-чан. Это тебе предстоит выбрать. Я выполню просьбу старика: найду то, что он спрятал и передам это Волку, кем бы он ни был. Пожалуй, самым сложным будет как раз найти этого самого Волка. Но, быть может, спрятанное стариком укажет мне путь к этому человеку. Итак, что ты решила?       Очико нахмурилась.       - Разумеется, я не оставлю вас! Окашира убьет меня, если я вернусь одна!       - В таком случае, пора в дорогу!       - Да, - Очико, понурившись, побрела вслед за госпожой.       - Эй, веселее, Очико-чан! Нас ждут приключения! Разве это не замечательно?       Тяжелый вздох был ей ответом.       Свеча догорала. Сражение с тьмой было проиграно, и ночные тени радостно кружились по крохотной каморке. Мужчина смотрел на связку бумаг, лежащую перед ним, а затем протянул руку и осторожно поднял кончиками пальцев верхний листок. Несколько мгновений он внимательно изучал его взглядом, а затем скривился и отбросил в сторону.       - Фальшивка! Неужели вам нельзя поручить даже такой мелочи?       - Простите, господин, - облаченный в черное шпион склонился, уткнувшись лицом в пол.       - Простите? – хмыкнул сидящий. – Я предупреждал, что ошибка будет стоить тебе жизни!       - Умоляю, господин, выслушайте меня! Когда мы разобрались со стариком и забрали бумаги, на поляне появились две девушки. Старик что-то сказал им. Я уверен, что он поведал, где искать настоящие документы. Их не нашли мы, но и Волк их тоже не получил.       - Ты уверен в этом?       - О, да! Как бы то ни было, но у Волка нет документов. А они ему нужны не меньше, и старик об этом знал. Его минуты были сочтены. Я уверен, что он сказал девушкам, где настоящие бумаги. Нам нужно лишь найти их, и мы все узнаем!       - И как ты собираешься их найти?       - Я найду их, господин.       - Хорошо. Это твой последний шанс. Еще одной ошибки я не прощу! Прочь с глаз моих и без бумаг не возвращайся!       - Спасибо, господин. Вы не пожалеете, клянусь!       - Убирайся.       Шпион бесшумно покинул комнату.       «Никому ничего нельзя доверить! Казалось бы, чего проще: убить старика и забрать бумаги, - он посмотрел на лежащую перед ним связку. – Но, похоже, старик разгадал наши планы. Плохо. Надеюсь, он не успел сообщить о них Волку. Надо бы проследить за этим ублюдком. Глаз с него не спускать! Но это непросто: волк хитер, он чует опасность. Хм-м… Надо подумать».       Костер давно прогорел и погас. Невысокая закутанная в черный плащ фигура вышла из-за деревьев и, бесшумно ступая по траве, приблизилась к лежащему возле пепелища телу.       - Шотаро, - беззвучно прошептала она, опускаясь на колени.       Одинокая слеза скатилась по скрытой капюшоном щеке.       - Я опоздала. Прости меня.       Сняв плащ, женщина осторожно, словно боясь разбудить, укрыла старика и склонила голову в молчаливом почтении смерти, а в следующую секунду взмыла ввысь. Призрачный свет луны залил серебром широкое изогнутое лезвие нагинаты. Сталь со свистом рассекла воздух и жалобно застонала, столкнувшись с серебряной лентой катаны. Противники замерли, сверля друг друга взглядом. В изумрудных глазах женщины светились боль и ненависть, в прищуренных желтых глазах мужчины – холодное любопытство.       - Кто вы? – наконец прошептала женщина.       Мужчина повел плечом в сторону трупа.       - Он назначил мне встречу здесь, но я опоздал. А кто вы?       - Неважно.       Нагината с легким свистом исчезла. Отпрыгнув назад, женщина бесшумно растворилась во тьме.       «Не так быстро, милая», - подумал Хаджиме Сайто, метнувшись следом.

Часть 2.

Киото. Ресторан Окины. Ранее утро.       Все члены ОниванБансю собрались в столовой к завтраку, и только места Мисао и Очико зияли пустотой. Окина нахмурился и вопросительно посмотрел на Осумэ.       - Когда я проснулась, сестры не было в комнате, - пробормотала та. – Я подумала, что она уже спустилась.       Седые брови Окины поползли вверх, Аоши нахмурился.       - Проверь еще раз, - велел старик.       Осумэ послушно встала и вышла из комнаты. Ее не было довольно долго, затем за дверью послышались торопливые шаги, а еще через мгновение в столовую ворвалась запыхавшаяся девушка, она была бледна и взволнована. Подойдя к Окине, Осумэ упала на колени и с поклоном протянула ему сложенный несколько раз листок бумаги. Подхватив листок кончиками пальцев, старик развернул его и погрузился в чтение. С каждой секундой его брови поднимались все выше и выше. Закончив читать, он задумчиво посмотрел на Аоши.       - Что случилось, Окина-сан? – встревожено спросил тот.       - Это письмо от Мисао-чан, - невозмутимо ответил старик. – Она пишет, что отправляется странствовать.       - ЧТО?!!       Все присутствующие, за исключением Окины, вздрогнули. Никто из них не помнил, когда в последний раз видел такую бурю эмоций на красивом лице окаширы.       - Мисао-чан отправилась странствовать, - спокойно повторил Окина. – Очико-чан ушла с ней, - старик еще раз пробежал взглядом письмо. – Она просит не искать ее, а также слагает с себя полномочия главы ОниванБансю и возлагает их на тебя, Аоши-сан.       Аоши дернулся, словно его ударили. Помрачнев еще больше, он резко встал и направился к выходу.       - Скорее всего, она в Токио, - бросил он, не оборачиваясь. – Я отправлюсь туда немедленно и верну ее.       - Зачем? – улыбнулся старик.       Аоши замер. С минуту в столовой царила тишина.       - Потому что это мой долг, - наконец проронил окашира и вышел из комнаты.       Ночь была плохой. Помыкавшись по улицам, Мисао и Очико приняли единодушное решение заночевать за стенами города. Утомленные долгим бдением, переживаниями и преследованием так странно исчезнувшего шпиона, девушки моментально уснули, едва коснувшись земли.       Мисао снилось, что она тонет. Она изо всех сил пыталась всплыть на поверхность, но ледяная тьма под ногами неумолимо тянула ее к себе. Воздух заканчивался. Легкие горели и готовы были взорваться.       «Еще мгновение – и я умру, - обреченно подумала Мисао. – Прощай, Аоши-сама».       - Эй, проснись!       Резкий и довольно болезненный удар по щеке вырвал ее из сна. Открыв глаза, девушка обнаружила, что смотрит прямо в нагло ухмыляющуюся небритую физиономию. Мгновенно проснувшись, она окинула быстрым взглядом окружающее пространство, оценивая обстановку. Судя по всему, случилось то, чего так боялась Очико: они попали в лапы разбойников. Мисао дернулась и поняла, что связана.       «Вот почему мне снился такой странный сон! А где ж Очико-чан? Если они хоть пальцем ее тронули, я их всех убью!» - с внезапной злостью подумала девушка.       Оглянувшись еще раз, она обнаружила подругу. Та сидела чуть подальше и тоже была связана.       - Кто вы и что вам надо? – хмуро поинтересовалась Мисао. – Отпустите нас немедленно или, клянусь, вы об этом пожалеете!       - Не кипятись, девчонка, - усмехнулся один из напавших, очевидно, главный. – Кое-кто хочет видеть вас.       Наклонившись к Мисао, он завязал ей глаза.       - Так-то лучше. В повозку их! – скомандовал он кому-то. – Заказчик будет доволен.       - А может, побалуемся с красотками? - послышался другой голос. – Симпатичные девочки. И молодые.       - Ты забыл условия договора? – рявкнул главарь. – Девчонки должны быть доставлены в целости и сохранности, иначе нам не заплатят. Вспомни, сколько нам пообещали за них! На эти деньги ты сможешь купить себе десяток таких девиц! Так что заткнись и тащи их в повозку!       Мисао почувствовала, как ее подняли и понесли, а спустя мгновение ощутила теплые шершавые доски. Ехали они недолго.       «Судя по всему, мы снова в этом городке. Очевидно, сбежавший шпион доложил о том, что произошло, своему хозяину. Какая же я дура!!! Я должна была предвидеть это! А теперь, похоже, у нас большие неприятности. И что самое плохое, из-за моей глупости может пострадать Очико-чан. Наверное, мне стоило послушаться ее и вернуться домой. Ну, почему я такая неудачница?!! Нет, нужно успокоиться и подумать. Окина всегда говорил, что из любого положения есть выход и нужно лишь найти его. Я выберусь и спасу Очико-чан. Я просто обязана это сделать!»       Повозка загрохотала по камням и остановилась. Мисао почувствовала, как ее снова поднимают, несут. Зазвенели ключи, заскрежетал металл, а затем ее швырнули. Приземление на камни было довольно болезненным. Рядом с глухим стуком приземлилось еще что-то.       «Надеюсь, это была Очико-чан».       Снова послышался звук шагов, тяжелый стук двери, заскрежетал металл, а затем все стихло.       Мисао подождала с минуту и попыталась сесть. После нескольких попыток ей это удалось.       «Нужно освободиться от веревок».       Откинув голову назад, девушка нащупала кончик косы и принялась ее перебирать. Вскоре в ее руках оказался миниатюрный метательный нож.       «Хех! Жизнь налаживается!» - довольно подумала ниндзя, разрезая веревки, стягивающие ее запястья.       Освободив руки, девушка стянула повязку, закрывающую глаза и осмотрелась. Она находилась в просторной комнате с каменными стенами и полом. Скудный свет сочился из единственного небольшого окошечка под самым потолком, забранным решеткой. Единственный вход закрывала массивная дверь с широкими толстыми косяками.       «Такую не проломишь», - подумала девушка, продолжая осматриваться.       Очико обнаружилась в нескольких шагах от нее, так же связанная по рукам и ногам и с повязкой на глазах. Судя по всему, она не пострадала. Спустя мгновение Мисао освободилась окончательно и помогла освободиться подруге.       - Где мы? – испуганно спросила Очико.       - Понятия не имею, - пожала плечами Мисао. – Но, думаю, скоро узнаем.       - Мисао-сан, как нас угораздило влипнуть в такую историю? - в глазах Очико засверкали слезы. – И почему вы не послушались меня?       Мисао нахмурилась.       - Я предлагала тебе остаться дома. Я предлагала тебе вернуться. Ты сама сделала свой выбор, Очико-чан, так что нечего валить всю вину на меня!       Очико виновато потупилась.       - Простите меня, Мисао-сан. Но что мы теперь будем делать? А если они убьют нас?       - Если не убили сразу, значит, мы нужны им. По крайней мере, пока. У нас есть время, Очико-чан. Немного, но есть. И за это время мы должны придумать, как выбраться отсюда.       - И как же мы выберемся?       Мисао еще раз окинула задумчивым взглядом дверь и улыбнулась.       - Кажется, у меня есть одна идея!       Время перевалило за полдень, когда в южные ворота Киото вошел бродяга. Худой и сгорбленный, он кутался в пыльный поношенный плащ, а на голове его красовалась потрепанная крестьянская шляпа. Такие приходили в город ежедневно, а потому никто не обратил на него никакого внимания.       «Зеленые глаза. У нее были зеленые глаза. Редкий цвет. Необычный. Он и выдаст тебя».       Ему так и не удалось догнать странную незнакомку. Следы привели его к городу и исчезли. Но Хаджиме Сайто не отчаивался. Ему не впервой было искать иголку в стоге сена. И, в конце концов, он всегда находил ее.       «Найду и в этот раз».       Внезапно его блуждающий взгляд уперся в неторопливо шествующего по улице темноволосого мужчину, глаза цвета золота удивленно расширились.       «Шиномори? Нет, встреча с тобой мне сейчас ни к чему».       Хаджиме еще ниже опустил голову, но Аоши прошел мимо, даже не взглянув на него. Лицо окаширы ОниванБансю было мрачнее тучи.       «Он чем-то расстроен, - машинально отметил бывший командир третьего отряда Шинсенгуми, исподтишка провожая взглядом высокую фигуру. – Тем лучше. Не хватало только, чтобы ОниванБансю стали путаться у меня под ногами».       Вдруг он почувствовал ее присутствие. Это ощущение навсегда врезалось в его память. Мастерски изобразив усталость, Хаджиме присел у стены ближайшего дома и притворился спящим. Широкая шляпа надежно скрывала его лицо, а едва заметные щели в ней позволяли следить за прохожими. Но прохожих было слишком много, и ни одного хотя бы отдаленно напоминавшего его таинственную незнакомку.       «Она наверняка замаскировалась. На ее месте я поступил бы именно так: изменил внешность и растворился в городе, где много жителей. Чем больше людей, тем сложнее найти среди них того, кто тебе нужен. Особенно если этот кто-то не хочет, чтобы его нашли. Значит, я не ошибся, и она действительно шпионка. Быть может, та самая Волчица, о которой как-то проговорился Шотаро. Ничего, я терпелив. Однажды ты выдашь себя, зеленоглазая бестия. И когда это произойдет, я буду наготове!»       Ощущение исчезло. Поднявшись, Хаджиме продолжил путь. Свернув с главной улицы, он долго блуждал по мелким переулкам, пока не остановился возле одного из десятков одинаково неприметных домов. Постучав, он принялся ждать. Спустя минуту дверь открылась.       - Приветствую, господин. Давно вы нас не навещали.       Хаджиме молча кивнул. Войдя в дом, он миновал длинный коридор и скрылся в одной из комнат. Она была пуста, не считая постели в углу. Сбросив котомку и шляпу, Волк выпрямился и подошел к окну. Распахнув ставни, он втянул воздух. Пахло грозой.       «Зеленые глаза… Кем ей приходился старик, если его смерть так расстроила ее? Детей у него, насколько я знаю, не было. Возможно, она действительно тот информатор, о котором говорил Шотаро. Волчица. Интересно, почему она выбрала такое имя? Хотя какая разница. Хотелось бы, чтобы все было именно так, поскольку в этом случае все значительно упрощается. Если та девушка - Волчица, то мы с ней действуем заодно. Но я могу и ошибаться. Да, ошибка не исключена. Хотя и маловероятна. И все же».       Выудив из кармана сигарету, Волк из Мибу затянулся и задумчиво выдохнул тонкую струйку дыма.       «Вопросы, вопросы, и ни одного ответа. Все правильно. Если ответ очевиден, то он, вероятнее всего, неверный. Ответ нужно заслужить». Тот же день. Поздний вечер.       Металлический скрежет ключа ржавой пилой прополз по нервам. Очико вздрогнула и бросила испуганный взгляд на Мисао, устроившуюся на косяке над дверью. Вытянувшись в струнку и распластавшись по стене, словно морская звезда на камнях, девушка-ниндзя подобралась, готовясь к нападению. Дверь распахнулась. Выждав, когда их тюремщик войдет, Мисао гарпией метнулась ему на спину. Острие метательного ножа точно и мгновенно перерезало яремную вену. Девушка отпрыгнула в сторону, разворачиваясь, чтобы отразить возможное нападение, но его не последовало. Гость был один.       «Повезло, - подумала ниндзя, вытирая окровавленное лезвие. – Но расслабляться рано. Кто знает, что ждет нас за этой дверью? Но иного выхода нет. Нужно идти!»       - Очико-чан, следуй за мной и не отставай! Надо выбраться на крышу. Все входы и выходы наверняка охраняются. Я справлюсь с одним, двумя, даже тремя противниками, но если их окажется больше… Лучше уйдем по крышам. Они наверняка этого не ожидают.       - Как прикажите, Мисао-сан, - Очико встала, готовая последовать за госпожой, даже в ад.       - Ты справишься, Очико-чан?       - Я не подведу вас, Мисао-сан. Пусть я не такая сильная и ловкая, как вы, но я и моя сестра тоже тренировались.       - Хорошо. Только тихо, как мышки.       Девушки выбрались из камеры и заперли дверь, прихваченным у убитого тюремщика ключом. Мисао прислушалась. Вокруг царили тишина и полумрак. Сделав знак Очико, следовать за ней, девушка пошла наугад вдоль по коридору.       «Главное, выбраться на крышу. Значит нужно искать лестницы. И вверх. Только вверх. Если нас схватят, то второго шанса не будет».       Внезапно где-то позади них раздались быстрые шаги. Мисао бросилась вперед. Очико тенью следовала за госпожой. Шаги приближались. Нахмурившись, Мисао решительно открыла ближайшую дверь и ворвалась в комнату. Комната оказалась большим залом. Возле стены стояло высокое кресло, в котором сидел мужчина. Услышав шум, он поднял голову, но все, что успела заметить девушка, это богато расшитый наряд, уродливый шрам на лбу да полыхнувшие ледяной злобой черные глаза.       - Это еще что за!..       Окончание его реплики Мисао уже не слышала. Бросившись к окну, она ухватилась за резные украшения, обрамлявшие раму, и птичкой взлетела вверх. Очико ловко последовала за своей госпожой, и девушки устремились к соседней крыше.       «Кажется, получилось! - лихорадочно размышляла Мисао, машинально прокладывая себе путь. – Теперь главное выбраться из города. Здесь мы никогда не будем в безопасности. Нужно добраться до леса. Лес защитит нас!»       Сколько они бежали, Мисао не знала. Казалось, время замедлило свой ход, а затем остановилось. Город давно остался позади, и девушки, словно призраки, неслись сквозь лесную чащу. Все быстрее и быстрее. Перед мысленным взором Мисао все еще стояли полные черной ненависти глаза на изуродованном шрамом лице.       «Кто он? Явно не из простых. Слишком дорогая одежда. И слишком много людей на него работает. Для того, чтобы им платить, нужны немалые деньги. Впрочем, какая разница, кто он? Важно другое: теперь это мой враг. Он хочет убить меня. Нет, не так, он хочет заполучить то, что спрятал старик, а потом убьет нас. Ему не нужны лишние свидетели. Вероятно, старика убили по его приказу. Что же такого важного он спрятал?»       Постепенно силы стали оставлять их. Бежать становилось все труднее и труднее. Наконец, Мисао остановилась. Рядом тяжело дыша упала на колени совершенно обессилившая Очико. Девушки прислушались.       Тишина. Деревья потемнели в преддверии подступающей ночи.       - Похоже, нам удалось уйти от них. Заночуем здесь, а утром отправимся в Осака!       - Что это, Мисао-сан?       Мисао удивленно посмотрела на подругу. Взгляд Очико был устремлен на что-то за ее спиной. Мисао обернулась. Из-за деревьев пробивалось едва заметное оранжевое свечение.       - Огонь, - одними губами прошептала Мисао, сделав предупреждающий знак. – Тише. Это может быть костер, а значит, там люди. Я пойду первой, затем ты, но держись на расстоянии. Если я попаду в ловушку, спрячься и затаись, а потом возвращайся домой и расскажи все Окине. Поняла?       - Да, госпожа.       Мисао скользнула вперед. Трава отлично заглушала ее и без того бесшумные шаги. Наконец деревья расступились, и девушка поняла, что не ошиблась: перед ней была небольшая полянка, в центре которой в наспех сложенном из камней очаге горел костер. Над костром болтался небольшой котелок, из которого валил ароматный пар. Возле костра, помешивая варево длинной палочкой, сидела старуха. Широкий темный плащ из грубой шерсти окутывал сгорбленные плечи, седые пряди выбились из-под капюшона и обрамляли сморщенное, словно печеное яблоко, лицо.       Мисао вышла на поляну и остановилась, не решаясь подойти ближе. Услышав шорох, старуха резко обернулась.       - Я не причиню вам вреда, обаасан, - приветливо поклонилась Мисао. – Позвольте мне и моей сестре погреться у вашего огня.       Старуха пожала плечами и снова повернулась к костру.       - Грейтесь, кто вам мешает, - проскрипела она, продолжая мешать похлебку. – Мне тепла не жалко, а вместе веселее.       - Верно, - устало улыбнулась Мисао и, обернувшись, позвала – Очико-чан, все в порядке. Иди сюда.       Из-за деревьев показалась Очико.       - Это всего лишь путешественница, как и мы. Она разрешила нам погреться у костра.       - Погреться? – пробормотала начинающая замерзать Очико. – Это хорошо. Ночью будет холодно.       - Если не побрезгуете, можете отведать моей рисовой похлебки, - проскрипела старуха. – Она скоро будет готова.       - Спасибо, обаасан.       - Да не за что. А что делают такие молоденькие девушки в одиночестве ночью в лесу?       Мисао попыталась разглядеть глаза гостеприимной хозяйки, но капюшон плаща и свисающие на лицо волосы, скрывали их. Девушка нахмурилась, но тут же одернула себя.       «Вполне логичный вопрос? Будь я на ее месте, то спросила бы то же самое!»       - Извините, обаасан, но мы не можем рассказать вам об этом. Ради вашей же безопасности.       - Вот как? - по губам старушки скользнула улыбка. – Так соседство с вами опасно?       - Возможно, - честно призналась Мисао. – Но рано утром мы уйдем, и вам больше ничего не будет угрожать.       - В моем возрасте бояться глупо, - небрежно повела сутулым плечом женщина. – Я завершаю свой жизненный путь. К тому же, от судьбы не убежишь, девочка. Она везде найдет тебя.       - Вы правы, - вздохнула Мисао. – Но иногда все же стоит побороться с судьбой.       - Зачем?       - Чтобы изменить ее.       Старушка лишь хмыкнула и, сняв котелок с огня, поставила на камень.       - Готово, - объявила она, вдохнув пар. – Можете есть.       - Спасибо, обаасан.       Следующие несколько минут слышался лишь легкий стук палочек. Наконец, похлебка была съедена, и девушки принялись утраиваться на ночлег. Старуха закуталась в плащ и улеглась возле костра, где было теплее. Мисао и Очико устроились поодаль.       - Что мы будем делать, Мисао-сан?       - Тише! – Мисао кивнула в сторону их случайно спутницы.       - Это всего лишь странница, - пожала плечами Очико. – К тому же, она уже старая и спит давно.       Мисао задумчиво прикусила губу.       - Я уже приняла решение и не собираюсь его менять. Я выполню просьбу старика: найду то, что он просил, и передам по назначению. Видимо, старик спрятал нечто действительно серьезное, раз за нами устроили такую охоту.       Она внезапно замолчала, а в следующую секунду резко бросилась в сторону, но было поздно. Тихий свист – и девушки полетели на землю, запутавшись в сети.       «Вот черт! – подумала Мисао, пытаясь высвободиться. – Как они смогли так быстро найти нас?!! – в памяти снова всплыл злобный взгляд незнакомца в большом зале. – Теперь нас точно убьют. Прости меня, Очико-чан. Я не должна была впутывать тебя в эту историю».       Вдруг в воздухе заметалась серебряная молния, и спустя мгновение Мисао почувствовала, что может двигаться. Воспользовавшись неожиданной свободой, она принялась наносить удары направо и налево. Но нападавших было много, и ночь была на их стороне.       - Следуйте за мной, девочки! – услышала она звонкий женский голос.       Нанеся очередной удар, Мисао обернулась и увидела ночную знакомую, ловко орудующую нагинатой. Лунный свет серебрился на длинном изогнутом лезвии.       - Следуйте за мной!!! – снова крикнула старуха и бросилась в лес.       Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, Мисао схватила за руку Очико и метнулась следом.       И снова они бежали в ночь. И снова ветви деревьев хлестали их по лицу, а трава стелилась под ногами ковром, полным обманов и ловушек. Но они не сбавляли скорости. Ветер свистел в ушах. Время летело в бешеном вихре. Мисао не видела ничего, кроме развевающегося плаща ночной спутницы. Она прибавила скорости, чтобы настичь ее, но безрезультатно. Казалось, у той выросли крылья.       Наконец, когда Мисао начало казаться, что еще секунда – и она просто упадет бездыханной, старуха остановилась. Мисао и Очико обессилено рухнули на траву. Никогда еще за всю свою жизнь, девушкам-ниндзя не приходилось выкладываться до такого предела. С четверть часа они просто лежали, не в силах двинуть ни единым мускулом и едва дыша. Тем временем, старуха подошла ближе и присела рядом. Мисао подняла голову, настороженно глядя на нее.       - Кто вы?       Та тихо рассмеялась.       - Что ж, - донесся из-под капюшона по-молодому звонкий и ясный голос. – Видимо, мне придется начать первой.       Сбросив плащ, женщина выпрямилась, стащила с головы седой парик и превратилась в молодую девушку. Впрочем, искусно наложенный грим все еще сохранял некоторое сходство со старушкой, давшей им огонь и ужин, и подчеркивал изумрудный цвет глаз.       - Меня зовут Токё Такаги, - представилась она. – А кто вы?       - Мисао Макимачи из ОниванБансю. А это моя подруга Очико. Она тоже ОниванБансю.       - Ниндзя? – Токё удивленно приподняла бровь.       - Вы знаете ОниванБансю?       - Лично не сталкивалась, но слышала про них. Особенно про Аоши Шиномори. Говорят, он один из лучших в нашем ремесле.       При упоминании Аоши лицо Мисао помрачнело, что не укрылось от цепкого взгляда ее собеседницы. Поняв, что задела некую болезненную струну, Токё поспешила сменить тему.       - И что же делают в лесу ОниванБансю? А самое главное: кто были люди, преследовавшие вас?       Мисао нахмурилась еще сильнее. Ей не нравились эти расспросы. Да и сама женщина вызывала чувство настороженности. Мисао кожей чувствовала скрытую в ней силу, а значит и опасность.       - Мы не можем вам ничего объяснить, - решительно заявила она. – Спасибо, что помогли нам, но на этом наши дороги расходятся, Такаги-сан. Извините, что причинили вам беспокойство. Это больше не повторится.       Лицо зеленоглазой девушки мгновенно посерьезнело.       - Повторится, - спокойно возразила она. – Я в этом уверена. Потому что отныне наши дороги связаны.       - О чем вы? – Мисао не сумела скрыть удивления.       - О том, что вы говорили этой ночью, - все также невозмутимо пояснила Токё. – И не отрицайте – я все слышала. Судя по всему, вы стали свидетельницами смерти Шотаро.       - Шотаро? – недоуменно переспросила Очико. – Кто это?       - Старик, которого убили в лесу прошлой ночью. Я должна была встретиться с ним, но задержалась. Когда я пришла, он был уже мертв. Что он вам сказал? Он сказал вам, где найти их?       - Кого? – мрачно осведомилась Мисао, почуяв возможность получить ответы хотя бы на часть своих вопросов.       - Документы, конечно же! – не выдержала Токё. – Я дала ему важные документы, чтобы он передал их по назначению. Той ночью он должен был отдать их и познакомить меня с человеком, на которого работал. Но я опоздала, а когда пришла, то обнаружила труп Шотаро. Что произошло?       Мисао молча смотрела в эти странные глаза, и никак не могла решить: верить им или нет.       - Давайте-ка все по порядку! – наконец объявила она. – Или вы рассказываете нам все в подробностях или наши дороги расходятся!       Казалось, ее ультиматум не удивил странную незнакомку. Грустно улыбнувшись, она кивнула.       - Хорошо, но это долгая история.       - Будет чем скоротать дорогу.       - Как я уже сказала, меня зовут Токё Такаги. Это мое настоящее имя, клянусь сердцем матери. Я – незаконнорожденная. Имя моего отца Тосиро Сакураи.       - Сакураи? – переспросила Очико. – Знатный род. Одна из ветвей Мацудайра!       - Верно, - улыбнулась Токё. – Мой отец любил мою мать. Она была очень красива, но не знатна и не богата, а он – наследник рода. Ему не позволили на ней жениться. Мама умерла в родах, дав мне жизнь. Отец взял меня к себе. Я росла в его доме, как законная дочь, хотя и ношу фамилию матери. Когда мне исполнилось восемь лет, отец женился. Мою мачеху звали Фудзико-сан. Эта замечательная, нежная и добрая женщина стала мне настоящей мамой. Через два года у отца и Фудзико-сан родилась дочь. Когда Амине-чан исполнилось четыре в стране началась смута. Отец поддерживал императора, за что был объявлен сегунатом предателем. После окончания смуты наш род сохранил свои богатства и земли. Вскоре отец отправился по делам в Киото и не вернулся. Его нашли мертвым, а при нем обнаружились какие-то документы и иностранные деньги. Нам сказали, что отец шпионил для гайдзинов, что он был предателем. Кто-то поверил в эту ложь, кто-то нет. Отец был мертв, и никто не стал разбираться. Но я знаю, что это клевета! Кто-то оклеветал моего отца, осквернил его память! Убийство приписали Шинсенгуми. Памятуя о прежних заслугах нашего рода, император позволил моей семье сохранить одно из поместий, но смерть отца и клевета сломили маму. Она стала часто болеть. Я поклялась на его могиле доказать его невиновность! Я обратилась к дяде Отомэ. Он обещал помочь мне. Однажды ночью мне не спалось. Я вышла на террасу и увидела, как в дом проникли какие-то люди. Я бросилась к дяде, чтобы предупредить его, и услышала… Он говорил с ними. Он приказал им убить Фудзико-сан, Амину-чан и меня. Я пошла к маме и все ей рассказала. Мама отдала мне шкатулку с драгоценностями, что дарил ей отец, и велела взять Амину-чан и уходить. Она была слишком слаба, чтобы пойти с нами. Я поступила так, как она сказала. Мне и Амине-чан удалось уйти незамеченными. Позже было объявлено, что Фудзико-сан умерла якобы после долгой болезни. А еще спустя какое-то время объявили о том, что меня и Амину-чан похитили и убили Шинсенгуми. Нам удалось добраться до Киото, где нас приютил Шотаро – тот самый старик. Шотаро Тамадомо был владельцем небольшой таверны в Киото. Он предложил мне место служанки, я согласилась. Так мы и жили. Постепенно я стала ему доверять и даже кое-что рассказала. Шотаро помог мне продать мамины драгоценности и на вырученные деньги устроить Амину-чан на воспитание в приличную семью. Спустя довольно много времени, я узнала о том, что Шотаро был агентом и информатором полиции. Я попросила научить и меня. Он согласился. С того момента я стала обдумывать план мести. Два года назад я решила, что достаточно освоила мастерство шпионажа, и начала претворять план в жизнь. Для начала я устроилась служанкой в поместье дяди. Я пришла туда в образе старой Марико, – девушка кивнула в сторону седого парика и плаща. – Было сложно, но мне удалось провести их. Постепенно я нашла и выкрала нужные бумаги, узнала, где находятся все тайники, в которых дядя хранит ценности или документы, выследила всех, кто работает на него, и разузнала о них все. Оказалось, что мой дядя управляет целой организацией с собственной шпионской сетью. С таким врагом я не могла справиться в одиночку, мне нужна была помощь. Но где взять ее? В полиции? У дяди везде были свои люди. Малейшая ошибка обернулась бы провалом всего плана. И тогда я обратилась к Шотаро. Он сказал, что знает человека, которому можно доверять. Я отдала ему документы, чтобы он передал их этому человеку, но Шотаро не успел. Вчера, когда я увидела его мертвым, мне показалось, что все кончено. У меня больше не было нужных документов, я не знала, где их спрятал Шотаро, и не знала, кому он хотел их передать. Десять лет тяжелейшей работы – псу под хвост. Но, очевидно, судьба все-таки на моей стороне. Когда я услышала ваш разговор сегодня ночью, надежда возродилась во мне. Судя по тому, что вы сказали, документы не попали к Ночным демонам. Шотаро успел спрятать их, и указал вам, где именно они лежат, поэтому Ночные демоны преследуют вас. И их появление сегодня ночью лишь подтвердило мои догадки.       - Ночные демоны? Кто они? – спросила Мисао.       - Организация, которой управляет мой дядя. Они называют себя так.       - Ясно.       - Вы должны мне помочь! – взмолилась Токё. – Вы должны вернуть документы и спасти честь моего отца!       Мисао нахмурилась.       - Все, что ты рассказала, ладно и красиво, но правда ли это? Если судить по тому, что ты сказала, твой дядюшка весьма хитер и умен. С равным успехом ты можешь и не быть дочерью Тосиро Сакураи, а быть шпионкой самого Отомэ и одной из этих Ночных демонов. С чего это вдруг мы должны поверить в твою историю? К тому же, тот старик… Он не сказал нам своего имени. И он не упоминал о женщине. Он просил передать документы некоему Волку.       - Волку? – удивленно переспросила Токё. – Вы уверены, что Волку? Может быть, Волчице? Волчица – это я.       Глаза Токё затуманились воспоминаниями. Шотаро сам назвал ее Волчицей. Точнее, сначала он назвал ее Волчонком. Хмурая настороженная девочка-подросток, жаждущая крови и мести, действительно напоминала ему загнанного в угол волчонка. Волчонок вырос и превратился в Волчицу. Умную, хладнокровную, беспощадную…       - Нет, - твердо возразила Мисао. – Я уверена, что он сказал «Волку». Старик имел в виду мужчину.       - Странно. Быть может, он имел в виду того, кому он хотел отдать мои документы. В таком случае, мы должны найти бумаги и передать их ему. Шотаро что-нибудь сказал об этом Волке? Кто он? Как нам его найти?       - Нам? – Мисао подозрительно покосилась на Токё. – С чего бы это «нам»? Я все еще не верю тебе.       - Клянусь памятью отца, честью семьи Сакураи и своей кровью, что все, что я сказала – правда! – поклялась Токё.       - Но если ты не дочь Тосиро Сакураи, то чего стоит твоя клятва?       В изумрудных глазах мелькнула боль.       - Я не лгу!       - Может быть! – упрямо возразила Мисао. – Но ты без сомнения шпионка, а значит – превосходная актриса. Я не могу тебе верить, пока не узнаю тебя!       - У нас нет времени, - отчаянно прошептала Токё. – Ночные демоны уже идут по нашему следу. Мы должны найти бумаги и отдать их Волку, как можно быстрее. Отомэ не станет сидеть и ждать. Я клянусь жизнью моей сестры Амины, что сказала правду!       - Покажи мне ее, - мрачно потребовала Мисао.       - Показать что? – непонимающе переспросила Токё.       - Твою сестру. Я хочу увидеть ее. Быть может, тогда я поверю тебе.       Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Открыто. Твердо. Упрямо. А затем Токё отвела взгляд и покорно склонила голову.       - Хорошо. Идите за мной.       - Куда ты? – в один голос спросили Мисао и Очико.       Девушка обернулась и, взглянув на них, пожала плечами.       - В Осака. Амина-чан живет там.

Часть 3.

Токио. Камия додзе. Утро.       - Х-ха!!! Х-ха-а!!!       Стоящая на веранде Каору прислушалась и улыбнулась. Судя по звукам, тренировка Яхико была в самом разгаре. Чуть подальше удобно устроившись под деревом, Кеншин занимался стиркой.       - Кен-сан, Кен-сан, поиграй с нами в прятки! Ну, поиграй! Ну, пожалуйста! - теребили его внучки старого Гензу.       Бывший хитокири Исин Сиси ласково потрепал девчушек по голове и улыбнулся.       - Обязательно, малышки. После того, как закончу. А иначе Каору-доно рассердится и выгонит меня из додзе, и некому будет играть с вами.       Каору с грустной нежностью смотрела на взлохмаченную рыжую шевелюру любимого.       «Почему он совсем не обращает на меня внимания? Неужели он до сих пор не догадался о моих чувствах? Глупый мужчина!!! А может быть, Яхико прав, и я действительно некрасивая? И толстая… А вокруг столько красивых женщин. Мегуми-чан, например. Может, Кеншину нравится Мегуми-чан? Она такая изящная, красивая, к тому же, доктор. И готовит отлично. Не то, что я».       И словно отвечая на ее мысли, в воротах показалась Мегуми, следом за которой плелся нагруженный ящиками Сано.       - Приветствую, Каору-чан. Доброе утро, Кен-сан! – Мегуми послала рыжему самураю очаровательную улыбку.       Каору скрипнула зубами, но взяв себя в руки, приветливо кивнула в ответ.       - Рада вас видеть, Мегуми-чан, Сано-кун.       - Привет, Джо-чан.       - Помогаешь Мегуми-чан? – сочувственно улыбнулась Каору, глядя на утомленное лицо непоседы и балагура Саноске Сагары. – Весьма похвально.       Мегуми покосилась на своего спутника и мрачно усмехнулась.       - Отрабатывает еду, - язвительно заметила она. – Наш дорогой Сано-кун опять на мели.       - Ха, - презрительно фыркнул тот. – Молчи, опиумная женщина!       Лицо Мегуми почернело от ярости, и Каору поспешила разрядить атмосферу.       - Может, пройдем в дом. Я приготовлю чай, - предложила она.       В этот момент в воротах показался еще один гость, при виде которого на лицах присутствующих отразилось одинаково бесконечное изумление. Проигнорировав реакцию окружающих, Аоши подошел к хозяйке дома и вежливо поклонился. Каору вернула поклон.       - Мы рады видеть вас, Шиномори-сан.       - Взаимно, Камия-сан.       - Проходите и будьте моим гостем.       - Спасибо, - Аоши еще раз поклонился. – Но у меня мало времени. Камия-сан, здесь не появлялась Мисао-чан?       - Мисао-сан? – Каору удивленно подняла брови. – Нет, Мисао-сан не появлялась здесь. В последний раз мы встречались в Киото в вашем доме.       - Ясно.       Лицо Аоши не дрогнуло, но Каору кожей ощутила исходящие от него волны разочарования.       - Что-то случилось, Шиномори-сан? – осмелилась поинтересоваться девушка.       - Мисао-чан исчезла. Вместе с Очико-чан. Она оставила записку, в которой написала, что отправляется странствовать. Я подумал, что она направилась сюда. Очевидно, я ошибся. Простите за беспокойство.       Аоши развернулся, явно намереваясь уйти, но подошедший Кеншин заступил ему дорогу.       - Я пойду с вами, Шиномори-сан, - твердо заявил самурай. – Вместе мы найдем ее быстрее.       - Я отправляюсь немедленно, чтобы успеть на тот же корабль, на котором я прибыл сюда.       - Я готов отправиться в путь, - улыбнулся Кеншин.       - И я! – немедленно объявила Каору.       - Каору-доно, не стоит… - начал было Кеншин, но девушка так сверкнула глазами, что он предпочел промолчать.       - Я сама решу, что стоит, а что – нет! Я отправляюсь с вами – и точка!       - И я! – объявила улыбающаяся Мегуми. – Помощь доктора в пути никогда не помешает. Ведь никто не знает, что может случиться. Только загляну домой и захвачу свой саквояж.       - Надеюсь, вы не думаете свалить без меня? – грозно осведомился Сано.       - Ура, снова приключения! – ликовал вылетевший из додзе Яхико.       Аоши растеряно смотрел на радостные лица друзей Мисао.       «Этой маленькой улыбчивой проныре удалось завоевать их сердца так, что теперь они готовы отправиться за ней к черту на рога. Эх, Мисао-чан… Надеюсь, с тобой все в порядке? Скоро я найду тебя. Ты только дождись!»       - Итак, едут все! – объявила Каору. - Шиномори-сан, когда отходит корабль?       - Через час.       - В таком случае, может, все-таки попьете чаю, а мы тем временем соберемся?       - Спасибо.       - Проходите в дом. Гензу-сан составит вам компанию. Он делает изумительный чай!       В сопровождении Каору Аоши поднялся на веранду и вошел в дом. Спустя минуту изнутри донесся радостный голос старого доктора.       - Эй, лентяй, бери ящики и пошли домой, - распорядилась Мегуми. - У нас много дел и мало времени!       - Вредная лисица! – пробормотал Сано, покорно водружая на плечи поклажу. – Ничего, в походе я отдохну от тебя!       - И поменьше болтай, лодырь, иначе мы до вечера не попадем домой и опоздаем на корабль!       «Кто? Кто руководит ими? И кто та женщина?»       Хаджиме Сайто не мигая смотрел на пламя одинокой свечи. Изредка оно изгибалось, вторя его дыханию, а затем снова застывало, вытянувшись в линию.       «Одна из них? Не похоже. Одни вопросы, но где искать ответы на них? Надо найти эту женщину, во что бы то ни стало.! Нутром чую, в ней кроется ниточка, ведущая к разгадке. Что ж, Волк, пора на охоту!»       Раздался осторожный стук, а затем фусума бесшумно скользнула в сторону. Хаджиме не обернулся, продолжая смотреть на пламя свечи.       - Вы нашли ее?       - Нет. Но этой ночью в лесу что-то произошло. Судя по всему, Ночные демоны напали на трех женщин.       - И?       - Женщинам удалось уйти.       - Вот как?       - Информатор донес, что одной из них была старуха, которая сражалась нагинатой.       - Нагинатой?       - Да.       - А две другие?       - Судя по одежде, они из ОниванБансю. Женщины направились на запад, и мы потеряли их след.       «Дьявол!!!» - Хаджиме скрипнул зубами, но тут же подавил вспыхнувший гнев.       - Это все?       - Да, господин.       - Хорошо. Если увидишь кого-нибудь из этих женщин – дай мне знать.       - Да, господин.       Фусума скользнула на место. Хаджиме продолжал смотреть на огонь. Отражение пламени плясало в ледяном золоте волчьих глаз. Наконец по тонким губам скользнула едва заметная усмешка.       «Старуха… Ну надо же. Значит, я не ошибся: эта девушка – шпион. Но что ее связывает с Ночными демонами? ОниванБансю… А они-то здесь с какого боку? Ладно, узнаем. Охота началась!» Спустя два дня. Киото. Ранее утро.       Их шумная компания привлекала к себе внимание прохожих. Аоши обреченно вздохнул. На душе у первоклассного ниндзя-шпиона, привыкшего скрываться с тени, скребли кошки, но что он мог поделать? Не было ни единого шанса угомонить восторги Яхико или препирательства Сано и Мегуми и Мегуми и Каору. Только Кеншин молча шествовал за своей госпожой, не сводя глаз с ее оживленного лица и изредка улыбаясь своим мыслям. Наконец они добрались до ресторана Окины, служившего домом всем ОниванБансю. В столь ранний час ресторан был еще закрыт для посетителей.       - Прошу вас, входите, - вежливо пригласил Аоши.       Пестрая компания, галдя и смеясь, вошла в дом. Хозяин обнаружился в столовой. Восседая за столом, Окина не спеша попивал чай и мирно беседовал с Сейджуро Хико, перед которым красовалась бутылка с иным напитком. При виде учителя Кеншин расплылся в улыбке.       - Доброго вам дня, Окина-сан, Хико-сан, - поклонилась Каору.       Остальные последовали ее примеру, приветствуя хозяина и его гостя. Окина величественно кивнул в ответ.       - Будьте моими гостями и присаживайтесь к столу. Сейчас подадут чай.       Выждав, пока все займут предложенные места, Окина украдкой покосился на Аоши. Тот едва заметно покачал головой.       «Значит, ее не оказалось в Токио, - подавив улыбку, подумал старик. – Так и знал. Мисао-чан - умная девочка, Аоши, ее не так-то просто будет найти. Особенно тебе. Ты напрасно недооцениваешь ее».       - Хико-сан был в городе и зашел навестить меня. Я как раз хотел рассказать ему об исчезновении Мисао-чан и Очико-чан.       Услышав эту новость, Хико нахмурился.       - Мисао-чан не появлялась в Токио, - коротко проронил Аоши.       - Я понял, - улыбнулся Окина.       - Хико-сан, вы ничего не знаете об их исчезновении? – между тем тихо поинтересовался Аоши.       Тот молча покачал головой.       - С чего бы Хико-сану знать об этом? – наиграно удивился Окина.       - Перестаньте, Окина-сан, - устало произнес Аоши. – Всей округе известно, что Очико-чан бегает за Хико-саном, словно собачка на привязи.       Окина смущенно опустил голову. Хико нахмурился еще сильнее.       - Спасибо за гостеприимство, - вежливо произнес гончар. - Отличный сакэ.       Поднявшись, он коротко поклонился хозяину дома и направился к двери. Поравнявшись с Аоши, Хико на мгновение замер и, не оборачиваясь, одними губами проронил:       - Еще раз отзовешься о ней подобным образом, и я познакомлю тебя с Хитен Мицуруги Рю в моем личном исполнении, щенок!       Уголки губ Аоши чуть дрогнули, словно в попытке улыбнуться.       Внезапно на порог упала длинная тень.       - Похоже, у меня сегодня день приемов, - вздохнул Окина. – Сам Волк из Мибу почтил присутствием мой скромный кров. С чем пожаловал?       - С плохими новостями, разумеется, - холодно ответил Хаджиме Сайто, переступая порог. – У двух ваших женщин большие неприятности.       - …После отставки сёгуна и распада Шинсена я ушел в полицию. Я хотел лишь одного – порядка. Он нужен, или государство не выживет. Уже тогда мне удалось установить, что в стране действует достаточно сильная шпионская организация. Они зовут себя Ночными демонами. Подозреваю, что они шпионят в пользу иностранных держав, мечтающих колонизировать Японию. Их цель – ослабить страну изнутри, сделав легкой добычей, способ – бунты, внутренние распри, заговоры, шантаж, направленные на дискредитацию действующего правительства и императора. Гайдзины финансируют их деятельность и поставляют оружие. Вот уже больше десяти лет я иду по их следам, раскрываю и срываю планы, о которых узнавал через одного из своих агентов. Благодаря ему, я вычислил почти всех членов организации, кроме ее главы, но у меня нет доказательств, чтобы покончить с ними. Кстати, именно Ночные демоны помогали Сисио Макото. Он, как и все хитокири, был беден, словно крыса. Все это время я действовал очень осторожно, старался ловить лишь мелочевку и не зацепить крупную рыбу, боясь спугнуть главаря. Наконец, несколько дней назад мой агент сообщил, что к нему попали документы, которые помогут мне покончить с Ночными демонами. Он должен был передать их мне, но его убили, а документы исчезли. Возле трупа я столкнулся с женщиной. Судя по всему, она и была тем агентом, который добывал информацию. Но она не поверила мне и попыталась убить меня. В итоге ей удалось скрыться. Мои люди выследили ее, но сегодня ночью на нее напали Ночные демоны. Вместе с ней были еще две девушки из клана ОниванБансю. Девушки отбились и направились на запад. Я потерял их след, но Ночные демоны быстро отыщут их, я в этом уверен. Я пришел узнать, что известно ОниванБансю об этом?       - Нам неизвестно ничего, - вздохнул совершенно расстроенный Окина. То, что поначалу казалось ему очередной детской шалостью любимой внучки, могло обернуться весьма мрачными и непредсказуемыми последствиями. – Мисао-чан оставила нам письмо, в котором сказано, что она и Очико-чан отправляются путешествовать. Это все, что нам известно. Хаджиме мысленно прикинул возможные варианты развития ситуации и нахмурился.       - Похоже, ваши женщины серьезно вляпались, - коротко резюмировал он.       Помрачневший, словно грозовая туча, Аоши согласно кивнул.       - Куда они могли податься? – пробормотал он, исподлобья глянув в желтые волчьи глаза.       - Не знаю, - спокойно ответил Хаджиме. – Пока не знаю, но у меня есть источники. Если они где-то мелькнут, мне дадут знать.       «Хотя они могут и не появиться, - хмуро подумал Волк. – Та девушка – хороший агент. Она столько лет добывала ценнейшую информации, и при этом ее никто не мог раскрыть».       - Что ты собираешься делать? – этот вопрос задал Сейджуро Хико.       От неожиданности все вздрогнули и удивленно уставились на мастера меча.       - Пойду по следу, как всегда.       - Мы пойдем с вами! – тут же объявила Каору.       Присутствующие единодушно кивнули, поддерживая ее. Глаза Хаджиме изумленно округлились.       «И на черта мне весь этот табор? С другой стороны, Хико, Шиномори и Химура - отличные мечники, а Шиномори еще и первоклассный шпион. К тому же, у меня не так уж много людей, которым действительно можно доверять, а надежная помощь в таком деле не помешает. Кроме того, Шиномори знает двух из девиц. Женщины – существа непредсказуемые, так что лучше, если рядом будет кто-то, кто понимает их. Единственно, не хотелось бы брать женщин, но, похоже, от них не отделаешься. В конце концов, можно потерпеть».       - Хорошо. Поедем верхом. Я вернусь через пару часов и приведу лошадей. Будьте готовы.

Часть 4.

Несколько дней спустя. Осака.       Вечерело. Солнце медленно, но неуклонно уползало за крыши домов. Хаджиме задумчиво смотрел на огненно-красный шар. До Осака они добрались быстро и без приключений. Здешние информаторы сообщили ему, что в городе девушки не появлялись, однако, похоже, капризная госпожа Удача все же решила повернуться к нему лицом: утром один из многочисленных шпионов донес, что в ближайшую к городу деревню заходила старуха. Она представилась паломницей, купила корзину всякой снеди и отправилась в лес. В дверь постучали. Сайто бесшумно подошел к двери и выглянул в коридор. Там никого не было, только возле порога лежал небольшой сверток. Усмехнувшись, Волк поднял его и закрыл дверь. В свертке оказалось несколько листков бумаги, исписанных мелким убористым почерком. Он быстро пробежал их глазами и довольно улыбнулся.       «Кажется, начинают появляться ответы. Это хорошо».       В письме говорилось о том, что несколько лет назад ресторатор Тамадомо сдал некоему ростовщику несколько весьма ценных вещей. Откуда он их взял, так и осталось тайной - ростовщик не отличался излишним любопытством. Но, что самое главное, две из этих ценных вещиц сохранились у ростовщика до сих пор.       Сайто встряхнул сверток и на его ладонь упали два золотых браслета, украшенных изящной резьбой. Чувствовалась работа мастера. Волк повертел браслеты. На гладкой внутренней поверхности были вырезаны имена, на одном – «Амада», на втором – «Токё».       «Амада и Токё. Эти браслеты принадлежали им. Кто они?»       Он снова погрузился в чтение доклада, и брови его удивлено приподнялись.       Примерно тогда же Шотаро Тамадомо отдал в одну из семей в Осака на воспитание девочку четырех лет, ниже указывался адрес семьи.       «Кажется, ниточка потянулась».       Перечитав доклад еще раз, Хаджиме свернул его и поднес к свече. Сухая бумага вспыхнула и обратилась в пепел. Сунув во внутренний карман куртки браслеты, он вышел из комнаты и спустился вниз. Ужин был готов, и сопровождающая его компания уже собралась в столовой, откуда доносился радостный шум. При его появлении шум несколько поутих. Все невольно покосились в его сторону, после чего беседа продолжилась уже в полголоса. Окинув взглядом обеденный зал, Хаджиме с удовлетворением отметил отсутствие других постояльцев, после чего невозмутимо прошагал к столу и занял первое попавшееся свободное место.       - Есть новости, - тихо сказал он.       Внимание мгновенно сосредоточилось на нем.       - Похоже, наши беглянки обнаружились. Они неподалеку и, очевидно, скоро будут здесь.       - Где именно? – тихо поинтересовался Аоши.       - Пока не знаю, но скоро выясню. Мои люди следят за городом. Им не удастся войти незамеченными. Нам остается лишь проявить терпение.       Окашира ОниванБансю молча кивнул. Хаджиме поднялся из-за стола.       - Я на террасу. Здесь душно.       Выйдя наружу, он втянул прохладный ночной воздух и закрыл глаза, прислушиваясь. Кругом царили тишина и покой наступающей ночи. Выудив сигарету, он закурил.       - Господин.       Шепот был едва различим, но чуткое ухо Волка из Мибу различило его. Ни единый мускул не дрогнул в его лице, и только веки медленно опустились, скрыв ледяные волчьи глаза. Он едва заметно кивнул, давая знак, что слушает.       - Час назад женщины вошли в город. Они направились к дому, где живет та девочка.       - Токё-онеечан!!! Наконец-то ты вернулась, онеечан!!! Я так соскучилась!!! Я ты привезла мне подарок?       - Прости, Амина-чан, но на этот раз я не привезла тебе подарок.       Токё обняла младшую сестру и крепко прижала к себе, зарывшись лицом в ее теплые волосы. Как же она скучала по ней!       - А кто с тобой? – тем временем поинтересовалась девочка, заметив спутниц сестры.       Мисао и Очико внимательно наблюдали за встречей. Слишком многое зависело от того, удастся ли им верно разгадать смысл происходящего. Но, похоже, эта странная женщина Токё Такаги не обманула их. Короткая, но богатая событиями жизнь и неоценимые советы Окины научили Мисао многому, в том числе, отличать ложь от правды. И сейчас внутренний голос говорил ей, что происходящее на ее глазах – правда. В чувствах, которые испытывали Токё и эта девочка, не было лжи.       «Значит, она не солгала. По крайней мере, в этом. Но можно ли ей верить в остальном? С другой стороны, что мне остается? Такаги-сан знает, что происходит. Мне нужна ее помощь. Я не справлюсь в одиночку. Слишком мало знаю и слишком мало времени, а враг, противостоящий нам – силен. Похоже, у меня нет выбора. Придется довериться этой странной девушке и молиться, чтобы все это не оказалось обманом».       - Это мои знакомые, - тем временем ответила Токё. – Мы вместе путешествуем.       - А я могу путешествовать с вами? Ну, пожалуйста, онеечан, - взмолилась девочка. – Я уже совсем большая. Я хочу с тобой!       - Нет, Амина-чан, - мягко, но непререкаемо возразила Токё. – Ты не можешь отправиться со мной. Там, куда я иду – очень опасно.       - Тогда зачем ты туда идешь? А вдруг с тобой что-нибудь случится?       Токё грустно улыбнулась.       - Я позабочусь о себе, Амина-чан, но я не могу подвергать тебя опасности. Я обещала это твоей маме.       Девочка погрустнела.       - Но ты вернешься? – с надеждой спросила она. – Ты ведь вернешься, правда?       - Разумеется, солнышко, я обязательно вернусь. Мне нужно закончить одно дело, а потом мы будем вместе, я обещаю. Наберись терпения, дорогая. Тебе хорошо здесь?       - Да, но я все равно по тебе скучаю.       - Я тоже по тебе скучаю, солнышко.       - Возвращайся побыстрее, онеечан.       - Я постараюсь.       Токё ласково поцеловала девочку в лоб и погладила по щеке.       - Я вернусь, Амина-чан, обещаю.       - Я буду ждать. До свидания, онеечан. До свидания, - Амина поклонилась Мисао и Очико. Те тоже поклонились в ответ, и девочка ушла.       Девушки вышли из дома. Токё повернулась к своим спутницам.       - Я выполнила ваше условие. Теперь вы мне верите?       Мисао тяжело вздохнула.       - Похоже, у нас нет выбора, - она нахмурилась и решительно объявила. – Хорошо, я поверю тебе и отведу к месту, которое указал мне старик. Это недалеко от города.       - В таком случае будет лучше, если мы отправимся туда немедленно, - сказал Токё. – Ночные демоны идут по нашим следам. Чем быстрее мы найдем бумаги и передадим их в нужные руки, тем быстрее избавимся от опасности. И тогда я смогу вернуться сюда и заботиться об Амине-чан.       Мисао согласно кивнула, и девушки направились вдоль по улице. Едва они скрылись за поворотом, как с другой стороны улицы появился высокий человек, одетый в полицейскую форму. Подойдя к дому, из которого вышли девушки, полицейский окинул цепким волчьим взглядом окрестности, но, не заметив ничего подозрительного, постучал. С минуту за дверью царила тишина, а затем она распахнулась. Увидев полицейскую форму, пожилая служанка тут же отступила назад, давая ему дорогу, и уважительно склонила голову.       - Я знаю, что сюда недавно пришли три девушки. Я хочу их видеть.       - Это невозможно, господин, - тихо возразила женщина. – Они ушли.       - Когда?       - Только что.       - Куда направились?       - Не знаю, господин. Они не упоминали место.       - В какую сторону пошли?       Женщина махнула рукой, указав направление. Хаджиме молча развернулся и поспешил следом.       «Черт побери, судьба словно водит меня за нос! Ну, ничего, далеко уйти они не могли. Я нагоню их».       - Господин, мы нашли их. Они в Осака.       - В Осака?       - Да. Они явились в город ночью, посетили только один дом, а затем покинули город.       - Чей дом они посетили?       - Ничего важного. Какой-то местный чиновник, его жена и приемная дочь.       - Приемная дочь?       Черные глаза недобро прищурились.       - Да.       - Как ее имя?       - Амина, господин. Девочку зовут Амина.       - Амина… Сколько ей лет?       - Около четырнадцати.       В комнате воцарилась тишина.       «Черт побери, значит, девчонка жива! Впрочем, скоро я это исправлю, но сначала разберусь с другой. Дело – прежде всего».       - Доставь женщин ко мне. Всех троих.       - Будет исполнено, мой господин. Мои люди следят за ними. На этот раз им не скрыться.       - Действуйте.       - Есть еще одна новость, господин.       - Какая?       - Волк в Осака и, похоже, он тоже ищет этих женщин.       - Черт побери, нельзя допустить, чтобы они встретились!!! Доставь их ко мне до того, как Волк найдет их!       - Да, господин.       - И постарайтесь на это раз не допускать ошибок. Если они скроются или встретятся с Волком, твоя смерть будет страшной – это я тебе обещаю.       Сливаясь с ночными тенями, бывший капитан третьего отделения Шинсенгуми, подобно призраку, быстро и бесшумно шагал по спящим улицам. Чуткий слух ловил малейшие шорохи.       «Охота началась».       Вот позади остались северные ворота. Хаджиме вышел на дорогу и всмотрелся в темноту. Далеко впереди маячили едва различимые фигуры.       - Вот вы и попались, - одними губами прошептал Волк и ускорил шаг.       Он уже почти настиг их, когда одна из фигур, резко развернувшись, метнулась к нему. В свете луны мелькнуло знакомое лезвие нагинаты.       «Тебя-то мне и надо, зеленоглазая бестия», - подумал Хаджиме и довольно усмехнулся, парируя удар.       - Подожди, я – не враг! - крикнул он, отводя катаной очередной удар, но за ним последовал новый.       - Подожди! - снова попытался Хаджиме. – Я не хочу убивать тебя!       - Я тебе не верю, - зло прошипела женщина, необычные изумрудные глаза горели упрямством и недоверием. – Ты – один из них!       - Нет!       Но тут в воздухе послышался едва различимый тонкий свист.       «Вот черт!» - обреченно подумал Сайто, ощутив укол в шею.       Тело мгновенно онемело, сознание начало мутиться. Уже падая, он успел заметить, как осела на землю его противница и метнулись из темноты черные тени. Послышался скрип колес и на дороге появилась повозка. Обычная крестьянская повозка, ничем не примечательная. Разве что на дне повозки неподвижно лежали Мисао и Очико, судя по всему так же ставшие жертвами отравленных игл. Похитители быстро погрузили в нее тела Хаджиме и Токё, прикрыв их соломой. Повозка неторопливо загрохотала по дороге, увозя добычу подальше от города. Когда она окончательно исчезла во мраке ночи, и шум колес стал едва слышен, из темноты выступили две фигуры. Аоши и Кеншин молча переглянулись и едва заметно кивнули друг другу. Аоши последовал за повозкой, а Кеншин поспешил в город.

Часть 5.

На следующий день. Поместье Сакураи       Скрытые сенью деревьев, Аоши и Кеншин молчаливо взирали на укрепленные каменные стены, окружающие поместье.       «Хорошо засели, - думал Аоши. – Будет нелегко проникнуть внутрь, а тем более сделать это незаметно. Ах, Мисао, Мисао… Что же ты делаешь со мной, глупая женщина? Что ты делаешь с нами?»       - Нужно вернуться к остальным и придумать план, - тихо шепнул Кеншин. – Если мы допустим ошибку, то Мисао-чан и Очико-чан могут пострадать. Этого нельзя допустить.       Аоши молча кивнул, соглашаясь. Развернувшись, ниндзя и хитокири бесшумно растворились в глубине леса.       С трудом разлепив тяжелые веки, Хаджиме медленно повел взглядом по сторонам. Он находился в маленькой полутемной каморке. Стены из плохо обработанного камня, каменный пол, высокий потолок, маленькое окошечко с ладонь под самым потолком, воздух был спертым и сырым. Хотелось пить. Он осторожно пошевелился и обнаружил, что скован. Тяжелые металлические кольца плотно опоясывали запястья и лодыжки и крепились к короткой цепи, намертво вмурованной в каменную стену.       «На совесть сработано, - машинально отметил Хаджиме, подергав цепь. – Интересно, а где та зеленоглазая бестия? Ее тоже схватили или ей вновь удалось ускользнуть от них? Что за женщина, черт побери! Так долго водить за нос такую шпионскую сеть, как у Ночных демонов – это о многом говорит. Будет жаль, если ее убьют».       Ему не хотелось думать, что возможно она уже мертва. Да и что-то внутри настойчиво твердило, что его яростная и великолепная противница еще жива.       Скрежет ключа в замке вернул его на землю. Хаджиме внутренне подобрался, готовясь встретить врага. Дверь отворилась, и вошли несколько человек, одетые в знакомые черные костюмы, который носили Ночные демоны. Маски скрывали их лица так, что были видны лишь глаза. В руках одного из них чадил факел. Подойдя к пленнику, один из них вынул ключ и открыл замок, соединяющий цепь с кольцом в стене, а затем толкнул его к выходу. Хаджиме послушно зашагал к двери. За ней оказался такой же сырой, душный и темный, как его камера, каменный коридор. Путь был долгим. Они то и дело куда-то сворачивали, поднимались по лестницам, затем опять спускались, проходили через множество охраняемых дверей, которые раскрывались при их появлении и тут же снова замыкались за их спиной. Никто не проронил ни звука. Хаджиме машинально запоминал путь. Раскрылась очередная дверь. Он зажмурился от неожиданно хлынувшего в лицо яркого света и замер, и в тот же миг ощутил сильный толчок в спину. Не удержавшись, он сделал еще несколько шагов. Постепенно глаза привыкли, и Волк обнаружил, что находится в клетке. Клетка была огромной, высотой в два его роста и сделанной из толстых металлических прутьев. Расстояния между прутьями были довольно широкими, но их закрывала металлическая сетка. Клетка стояла в центре огромного зала, который ярко освещался множеством факелов. У одной из стен зала, на возвышении стояло высокое кресло, на котором восседал мужчина в богато расшитой одежде с жутким шрамом на лбу.       «Отомэ Сакураи! Так я и думал».       С него сняли кандалы, после чего Ночные демоны быстро удалились, не забыв запереть клетку. В этот момент в противоположном конце клетки отворилась точно такая же дверь и внутрь впихнули его зеленоглазую незнакомку. Девушка зажмурилась от яркого света, но спустя мгновение пришла в себя и принялась удивленно оглядываться. Хаджиме вновь перевел взгляд на восседавшего в кресле мужчину. Тот усмехнулся, но черные глаза окатили бешеной злобой.       - Дайте им оружие, - приказал он.       Дверь в клетку за спиной девушки открылась, и металлические клинки весело зазвенели по каменному полу. Хаджиме узнал свою катану и нагинату, которой сражалась девушка.       «Что задумал этот сукин сын?»       - Подумать только кто у меня в гостях, - между тем издевательски произнес Отомэ. – Волк и Волчица собственными персонами. Вы даже не представляете насколько я рад вас видеть здесь. Вы доставили мне много неприятных минут, но пришла пора заплатить за это удовольствие. И вы заплатите. Я называю это место Кругом Смерти. По-моему очень подходящее название, учитывая сколько людей приняли здесь свой конец. И вы станете одними из них. Я считаю это справедливым.       - Заткнись, сволочь, - прошипела Токё, зеленые глаза девушки полыхали неукротимой ненавистью – Не тебе говорить о справедливости. Ведь ты понятия не имеешь, что это такое! Ты – негодяй и убийца!!!       - Возможно, - Отомэ безразлично пожал плечами. – К несчастью, для вас это ничего не изменит. Вы умрете сегодня в этой клетке, сражаясь друг с другом на смерть, как дикие звери. Кстати, Волк, ты даже не подозреваешь, сколь многие из твоих агентов распростились со своими жалкими жизнями в этом кругу. А теперь похоже пришел и твой черед. Как же долго я ждал этого мгновения! Но я не сомневался, что оно настанет! Извините, что так мало зрителей. Я люблю наслаждаться подобными зрелищами в одиночестве. Это знаете ли моя маленькая слабость.       - Я не буду сражаться с этим человеком! – холодно объявила Токё.       - Будешь, - усмехнулся Отомэ. – Еще как будешь. Или твои спутницы… – он указал рукой куда-то позади нее, - …умрут.       Токё обернулась и увидела Мисао и Очико, прикованных к стене. Плечи девушки поникли, но она выложила на стол еще не все козыри.       - Если они погибнут, ты не получишь документы.       - И что с того? – хитро ухмыльнулся Отомэ. – Правительство их тоже не получит, а значит, мне ничего не грозит. Пусть хранятся себе в безвестности. Кроме того, я могу убить лишь одну из них. Для того, чтобы найти бумаги, мне не нужны обе. Опять же совсем не обязательно их убивать. Я могу их пытать или искалечить, а самое главное, моя милая племянница, я могу убить Амину.       Токё вздрогнула и, как ни старалась, не смогла скрыть тревоги. Отомэ заметил это и довольно улыбнулся.       - Ах, ты, глупышка… Неужели ты действительно думала, что я не смогу найти ее?       - Ты лжешь! – прошептала Токё. – Тебе неизвестно, где Амина-чан, иначе ты бы давно ее убил!       - Да, я узнал о том, где она, не так давно. Но мне известно, что она живет в Осака в семье одного уважаемого чиновника. И если ты не будешь сражаться – причем сражаться на смерть – к утру она будет мертва.       Токё поникла и, наклонившись, подняла нагинату. Хаджиме взял катану.       - Я не хочу с тобой сражаться, - тихо сказал он.       Девушка отвела взгляд.       - Тебе придется, - так же тихо ответила она. – У нас нет выбора. Я буду сражаться насмерть, иначе погибнут невинные люди.       Луна скрылась за тучами, и на землю упала тьма. Пять теней вышли из леса и бесшумно заскользили к стенам замка. Мгновение – и они, подобно птицам, взмыли над воротами, а в следующую секунду исчезли за ними.       «Что же делать?» – лихорадочно размышляла Токё, обходя своего вынужденного противника и выбирая момент для удара.       Волк спокойно стоял в центре, опустив катану, и ждал. Он казался целиком погруженным в собственные размышления, но Токё знала, что это иллюзия. Волк ждал удара и был готов к нему.       «Должен быть выход! Выход есть всегда, просто нужно его увидеть! Ни моя смерть, ни смерть Волка ничего не решат. Этот мерзавец тут же убьет оставшегося в живых, а затем убьет Мисао-чан и Очико-чан. Они – свидетели, а Отомэ никогда не оставляет свидетелей в живых. А потом придет черед Амины-чан. Нет, я не могу этого допустить! Я обещала Фудзико-сан, что защищу Амину-чан! Я должна придумать что-нибудь! Хоть что-нибудь! Я должна выжить! Нет, я могу умереть, если остальные останутся жить. Ради этого я готова пожертвовать своей жизнью! Но как? Для того, чтобы они остались жить, Отомэ Сакураи должен умереть… Да! Именно! Отомэ Сакураи должен умереть! Я должна убить его! Даже ценой собственной жизни. А об остальном может позаботиться Волк».       В голове девушки мгновенно созрел план. И тогда она метнулась к противнику. Нагината со свистом рассекла воздух, нанося сокрушающий удар…       Аоши бесшумно двигался по темному каменному коридору. Изредка ему на пути попадались облаченные в черное люди, очевидно, стражи. Но их мастерство блекло в сравнении с мастерством и опытом окаширы ОниванБансю.       «А замок-то хорош. Штурмом такой не возьмешь. Только хитростью. Мы выбрали верный план!»       Откуда-то впереди донесся женский боевой клич и звон металла. Аоши нахмурился и прибавил шаг.       «Что произошло?»       Последнее, что он заметил, было изогнутое лезвие, со страшной силой несущееся к нему. Далее его тело стало жить собственной жизнью. Интуитивно уклонившись, он нанес ответный удар. Клинок вошел в ее плоть по самую цубу. Легко, словно раскаленный нож в топленое масло. Нагината пронеслась мимо и, разрубив металлическую сетку так, словно она была сделана из обычных ниток, нашла свою истинную цель.       Опустив голову, Отомэ Сакураи смотрел на широкое лезвие, пронзившее его грудь и пригвоздившее его к креслу, словно иголка бабочку, в черных глазах плескалось неверие.       «Этого не может быть! Просто не может быть! Она не могла… Сетка… Она не могла разрубить ее! Никто не мог! Как же глупо…»       С трудом подняв голову, он перевел начавший стекленеть взгляд на девушку на арене.       «Ненавижу! Как же я ненавижу тебя, жалкое отродье!!! И всегда ненавидел!!! Как и твоего никчемного отца! Жаль, что я не убил тебя еще тогда, в детстве! Но ничего… Я уйду, но ты пойдешь со мной. Я заберу тебя с собой, в ад, где тебе и место, ублюдочное ничтожество!!!»       Он открыл рот, чтобы сказать все это вслух, но хлынувшая кровь заглушила его слова. Невнятно булькнув, он уронил голову. Еще мгновение в черном взгляде теплился огонек всепоглощающей ненависти, а затем угас и он. Отомэ Сакураи был мертв. Впрочем, присутствующим до его смерти не было никакого дела.       Хаджиме машинально поймал в объятия падающую девушку и осторожно уложил на пол.       «Что же делать?»       Он оглянулся по сторонам.       «Надо выбраться отсюда, но как? Попробовать выбить замок? Да, пожалуй. Но для этого нужно вытащить катану. Но если ее втащить, то она может истечь кровью, прежде чем я найду врача. Вот черт! Но, похоже, другого выхода нет. Придется рисковать. Прости, зеленоглазая».       Хаджиме взялся за рукоять и осторожно потянул. Окровавленный металл легко вышел наружу. Токё всхлипнула от боли, но не издала ни звука.       «Стойкая девочка, - с уважением подумал Хаджиме. - Будет жаль, если ты умрешь».       - Обещай мне, - с трудом прошептала Токё немеющими губами.       Тупая боль, родившаяся в груди, потекла по телу, терзая его адским пламенем. Она становилась все сильнее и сильнее, Токё тонула в ней.       «Это конец? Это и есть смерть? Так больно… Но я выполнила свой долг, а Волк завершит остальное».       - Обещай мне, - собрав последние силы и цепляясь за грань меркнущего сознания прошептала она. – Те девушки знают, где документы. Ты возьмешь их и очистишь имя моего отца. И позаботишься об Амине-чан. Теперь у нее никого нет.       - Обещаю, - тихо ответил Хаджиме. – Молчи и не трать силы, они тебе понадобятся. На мгновение в волчьих глазах мелькнула боль и тут же исчезла, утонув в привычном ледяном пламени. Скинув куртку, он скрутил ее в широкий жгут и перетянул рану. Токё тихо застонала.       - Потерпи, иначе нельзя.       Подняв окровавленную катану, Хаджиме направился к выходу из клетки. Когда до него оставалось несколько шагов, он принял стойку, по которой капитана третьего отряда Шинсенгуми узнавали многие. Удар был страшен. Гатотцу разнес замок так, что искры брызнули в разные стороны. Клинок жалобно застонал и с хрустом разлетелся в его руке. Хаджиме отшвырнул обломок и, подняв девушку, вышел из клетки. В этот момент одна из дверей, ведущих в зал, открылась.       «Как не вовремя!»       Хаджиме подобрался, готовясь к бою, но из темноты шагнула знакомая высокая фигура.       «Шиномори, - Волк облегченно выдохнул. – Давно пора».       Окинув взглядом зал, Аоши чуть приподнял брови в молчаливом вопросе.       - Потом, - тихо ответил Волк и кивнул на девушку. – Ее нужно срочно к доктору.       - Ты?       - Да.       - И она еще жива?       Хаджиме молча пожал плечами.       - Со мной Химура, Хико и те мальчишки. Судя по тишине, дом уже в наших руках. Отправляйся в город. Одна из женщин, приехавших с Химурой - доктор.       - Я знаю. Вы справитесь?       Аоши молча кивнул.       - Хорошо.       Хаджиме поспешил к выходу, унося на руках тело своего лучшего агента – Токё Такаги. Аоши проводил его взглядом, а затем направился к прикованным к стене девушкам. Выудив из одного из многочисленных скрытых карманов отмычку, он быстро освободил Мисао и Очико.       - Спасибо, Аоши-сан, - поклонилась Очико.       Мисао промолчала, одарив окаширу мрачным взглядом.       «Ах, Мисао, Мисао… За какую из ошибок прошлого мне дана такая награда, как ты?»       Но, разумеется, эта мысль не отразилась на бесстрастном лице главы ОниванБансю.       Почувствовав растущее напряжение, Очико благоразумно отступила к стене и постаралась стать незаметной. Тишина раскалялась, звенела. Наконец, Мисао непокорно тряхнула головой и отвернулась.       - Пора выбираться отсюда! – хмуро буркнула она и устремилась к двери.       Очико бесшумной мышкой юркнула следом. По-прежнему невозмутимый Аоши последовал за ними.

Часть 6.

      Просыпаться не хотелось, ведь с пробуждением возвращалась эта ужасная боль в груди. А когда она погружалась в пучину странного сна без сновидений, боль исчезала. Но даже в этой мутной пучине ее преследовал ледяной взгляд волчьих глаз того мужчины.       «Оставьте меня в покое, - думала Токё. – Я так устала. Я хочу уснуть и никогда не просыпаться! Оставьте меня. Я сделала все, что могла. Больше я ничего не могу сделать, но это и не нужно. Теперь они справятся без меня. Волк поможет им. Он обещал. Какая я глупая… Я сразу должна была догадаться, что Волк - это он. Сразу, как только увидела его глаза. У него красивые глаза. Только лицо суровое. Что он за человек? Какую жизнь нужно прожить, чтобы стать таким неумолимым?»       Боль начала возвращаться, и девушка беспокойно зашевелилась.       - Тише, Такаги-сан. Успокойтесь, - ласково прошептал откуда-то из темноты приятный женский голос. – Вам нельзя так резко двигаться.       Токё голос показался знакомым. Девушка попыталась сосредоточиться и вспомнить, где слышала его, но мысли разбегались в разные стороны, словно круги на воде. Впрочем, голос звучал так успокаивающе, что Токё решила оставить бессмысленные попытки и просто довериться ему. Она так давно никому не доверяла.       Чьи-то пальцы коснулись ее лба, убирая упавшую прядь волос. Прикосновение было таким нежным, и Токё вспомнились мама и Фудзико. Девушке захотелось расплакаться, но она, разумеется, не стала это делать. Вместо этого, она сосредоточилась и попыталась открыть глаза. Это оказалось трудно, но после третьей попытки ей удалось чуть-чуть приподнять веки. Ослепительный свет заставил ее снова зажмуриться. Боль усилилась.       - Такаги-сан, прошу вас, не двигайтесь.       Токё снова сделала попытку открыть глаза. Наконец они привыкли к свету, и девушка увидела склонившуюся над ней красивую темноволосую женщину. Черные глаза смотрела на нее с искренним беспокойством.       - Кто вы? – чуть слышно прохрипела Токё. – Где я?       - Меня зовут Мегуми Такани, - представилась женщина. – Я – доктор. Вы в Осака в гостинице. Сайто-сан принес вас сюда ночью. У вас очень тяжелая рана. К счастью лезвие не задело сердца и крупных сосудов. Вам повезло. Я дала вам немного опиума, чтобы уменьшить боль, но больше дать не могу и не просите. К опиуму легко привыкнуть.       - Понимаю, - прошептала Токё одними губами. Говорить было трудно, а грудь болела так, словно ее разодрали раскаленными щипцами и набили тлеющими угольями. – Значит, я жива.       - Вы чудом остались живы. Отклонись лезвие немного правее или левее, и я не смогла бы помочь вам. Но теперь вы поправитесь – это я вам обещаю. Хотя пролежать вам придется долго.       - Я… Я не могу лежать. Нужно найти документы и отдать их Волку.       - Волку? – удивилась Мегуми.       - Высокий худой мужчина в полицейской форме с желтыми глазами, который ранил меня.        – Ах, вы имеете в виду Сайто-сана, - сообразила доктор.       - Сайто-сан?       - Ну, да.       - Где он?       - Сайто-сан отправился за какими-то документами. Они ушли рано утром.       - Они?       - Да. Мисао-чан, Очико-чан, Шиномори-сан и Хико-сан.       - Кто такие Хико-сан и Шиномори-сан?       - Как вы любопытны, и это при том, что едва дышите. Какой же вы окажитесь, когда поправитесь? Даже подумать страшно! – Мегуми весело рассмеялась. – Не волнуйтесь. Я обязательно расскажу вам все и в подробностях, но позже. Сейчас вам нужно как можно меньше двигаться, разговаривать и беспокоиться, и как можно больше отдыхать. Я приготовила лекарство. Выпейте, пожалуйста. Боль не пройдет, но станет легче.       Мегуми осторожно приподняла голову девушки и поднесла к ее губам чашку. Токё послушно выпила лекарство. Оно оказалось резким и слегка горьковатым на вкус, но боль действительно притупилась.       - А теперь я оставлю вас. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Вы в надежном месте и под надежной защитой, поверьте мне. Мы позаботимся о вас.       - Надеюсь, вы правы, - прошептала Токё, закрывая глаза.       - Разумеется, я права. Я знаю, о чем говорю.       - Да, конечно, - уже в полусне пробормотала Токё. – Он обещал мне позаботиться обо всем.       - Кто обещал? – тихо спросила Мегуми.       - Волк. Он дал слово, что позаботится обо всем.       Мегуми улыбнулась.       - Если Сайто-сан дал слово - значит, позаботится. Насколько мне известно, он никогда не нарушает своих обещаний.       Ответом ей стала тишина. Решив, что Токё уснула, доктор тихонечко вышла из комнаты.       «Сайто-сан. Странный человек. Надеюсь, доктор права, и ему действительно можно доверять».       Они вернулись на следующий день. Поход прошел без приключений и неожиданностей. Документы оказались точно там, куда указал старый Шотаро.       «Ты достойно исполнил свой долг, старик, - думал Хаджиме, стоя у окна своей крохотной комнаты. - Твоя смерть не была напрасной. А теперь мне предстоит выполнить свой. Кстати, неплохо бы узнать имя моей таинственной зеленоглазой противницы. Или союзницы?»       Развернувшись, Хаджиме вышел из комнаты и прошел по коридору к соседней. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. Девушка лежала в постели и, судя по всему, спала. Больше в комнате никого не было. Он вошел внутрь и бесшумно приблизился.       «Красивая».       Хаджиме тряхнул головой, прогоняя шальную мысль. Сев рядом, он принялся наблюдать за спящей девушкой, но не прошло и минуты, как ресницы дрогнули и поднялись, отрывая затуманенные сном и болью изумрудные глаза.       «Как весенняя листва после грозы».       Смутившись, Хаджиме отвел взгляд и чуть поклонился.       - Здравствуйте, - собственный голос показался резким и хриплым.       - Здравствуйте, Сайто-сан, - мягко ответила Токё и улыбнулась. Улыбка сделала ее лицо моложе и еще прекраснее.       «Не отвлекайся!» - Хаджиме приподнял бровь и задумчиво посмотрел на девушку.       - Вы знаете мое имя?       - Такани-сан сказала. К сожалению, она назвала только фамилию.       - Хаджиме.       Собственное имя показалось ему странным и чужим.       - Что? – непонимающе переспросила Токё.       - Мое имя Хаджиме Сайто. По крайней мере, было когда-то. Теперь я больше известен как Фудзита Горо.       - Понятно.       - А как ваше имя?       - Токё. Токё Такаги.       - Такаги? В таком случае, какое вы имеете отношение к семье Сакураи?       - Тосиро Сакураи – мой отец, а моя мать – Амада Такаги. Я – незаконнорожденная.       Хаджиме молча кивнул, принимая ответ. Снова воцарилась тишина.       - Вы – полицейский? – наконец спросила Токё.       Хаджиме усмехнулся.       - Можно и так сказать, - уклончиво ответил он. – В некотором роде. Вернее, в том числе.       На этот раз молча кивнула девушка. Жизнь научила ее не задавать лишних вопросов, особенно если заранее известно, что ответов на них не последует. Они снова помолчали.       - Мы нашли документы. Шотаро надежно спрятал их. Если бы ни его указания, вряд ли бы кто-то обнаружил их.       Токё грустно улыбнулась.       - Бедный Шотаро, - вздохнула она. – Он не заслужил такой смерти - в лесу, в одиночестве, от руки убийц. Такой добрый человек, как он, должен был уйти в мир иной в глубокой старости, окруженный любящей семьей.       - Такова должна быть смерть любого человека, - согласился Хаджиме. – Ну, увы, мы живем в смутные времена и немногим из нас суждена достойная смерть. Особенно в нашем деле. Большинство же ждет такой же конец, который постиг старика Шотаро, а кого-то еще хуже. Но старик выполнил свой долг и знал об этом. Уверен, он ни о чем не жалел.       - Надеюсь, вы правы.       - Я изучил документы. Они имеют даже большую ценность, чем я предполагал. Благодаря им честь вашего отца будет восстановлена, а истинные виновники понесут заслуженное наказание.       - Главный из них уже наказан.       - Верно, - Хаджиме отвел взгляд и кивнул на ее перебинтованную грудь. – Извините, я не успел разгадать ваш маневр. Вы оказались слишком быстрой, Такаги-сан. Даже для меня.       - Я и не надеялась, что вы разгадаете, - просто ответила девушка. – Чтобы что-то получилось, все должно быть естественным. Я знала, что не уйду оттуда живой, но идея разрубить сетку была спонтанной, быть может, потому все и получилось. Я ожидала, что вы нанесете ответный удар, но думала, что он будет для меня последним.       - Вы знали, что я убью вас, и все-таки нанесли удар?       Девушка пожала плечами и тут же поморщилась от боли. Замерев, она постаралась расслабиться. Боль начала утихать.       - Разве у меня был выбор? – прошептала Токё, закрывая глаза. – Я знала, что для меня все кончено. Отомэ не отпустил бы меня живой ни за что и никогда! А прикончив меня, он явился бы за Аминой-чан. Я дала слово ее матери, что позабочусь о сестре. Фудзико-сан стала мне второй мамой. Она так искренне заботилась обо мне. Она пожертвовала собой, чтобы спасти меня и Амину-чан. Я перед ней в неоплатном долгу. Нет, я не могла нарушить данное ей слово. И там, в клетке, я выбрала единственно верный путь. Я готова была погибнуть, но вы должны были выжить. Любой ценой. И позаботиться об Амине-чан вместо меня.       - Почему вы были так уверены, что я позаботился бы о вашей сестре?       - Не знаю. Интуиция, наверное. Шотаро верил вам. Вы дали слово, и я поверила. А недавно Такани-сан сказала, что если вы даете слово, то всегда держите его. Значит, я не ошиблась.       - Хм-м, - невразумительно промычал Хаджиме. Он не привык доверять людям, основываясь на таком шатком доводе, как интуиция. Он верил фактам. Но в данной ситуации Волк из Мибу благоразумно предпочел оставить свои возражения при себе.       «Верит и ладно. Разве не этого я хотел?»       Он снова взглянул на девушку. Ее глаза были закрыты, лицо бледно, а над верхней губой выступили капельки пота.       «Ей больно. Какого черта? Разве ничего нельзя сделать? Надо бы позвать доктора».       Протянув руку, он кончиками пальцев смахнул серебристые капельки. Ее кожа оказалась мягкой, нежной и прохладной. Хаджиме не мог припомнить, когда в последний раз касался чего-то столь же нежного, прекрасного и… желанного. Все это осталось в прежней жизни. В той жизни, где он был Хаджиме Сайто, капитаном третьего отделения Шинсенгуми. А в жизни скромного полицейского Фудзиты Горо или тайного агента правительства Волка для таких чувств не осталось ни места, ни времени. Он смирился с этим. Он научился обходиться без них. Так продолжалось до тех пор, пока однажды ночью возле трупа старика Шотаро он не столкнулся с загадочной зеленоглазой незнакомкой. Воинственной, как амазонка. Прекрасной, как мечта. И такой же неуловимой.       «Но мне удалось поймать тебя, девушка-мечта, - со неожиданной нежностью думал Хаджиме. – Удалось. Вот только при этом я тебя едва не убил. Интересно, что бы я сейчас делал, если бы мой удар оказался смертельным? Глупый вопрос. То же, что и всегда, разумеется. Наверное, так. Наверняка, так. Впрочем, рассуждать о том, чего не случилось, бессмысленно, не так ли? Нужно жить реальностью. Спи, моя прекрасная и недосягаемая мечта. Спи и поправляйся. Тебе больше ничего не грозит. Я позабочусь о тебе и твоей сестре, клянусь тем, что еще осталось от моей чести. А у меня еще много дел. И в первую очередь, нужно передать документы в надежные руки, чтобы они достигли нужных людей. Кстати, о документах…»       - Такаги-сан… Такаги-сан…       - М-м? – девушка открыла глаза. С минуту он тонул в их затуманенном изумрудном сиянии, а затем ее взгляд прояснился. – О… - виновато выдохнула она. – Я прошу прощения. Я задремала. Это все лекарство. Такани-сан предупреждала…       - Все в порядке, - Хаджиме улыбнулся кончиками губ. – Если хотите поправиться – вам нужно больше отдыхать. Одни последний вопрос - и я оставлю вас.       - Какой вопрос?       - Документы, что вы достали, весьма ценны. Некоторые высокопоставленные лица дорого дали бы, чтобы получить их. Быть может, есть что-нибудь, что вы хотели бы получить взамен? Я не обещаю, что вы получите желаемое, но я передам вашу просьбу.       - Получить что-то взамен? – Токё усмехнулась. – Нет. Единственное, чего я хочу – это чтобы имя моего отца было очищено от клеветы, чтобы все узнали, что он не виновен. Хотя… Если возможно, я хотела бы, чтоб Амине-чан вернули ее дом. Поместье неподалеку от Айзу, где жила наша семья до гибели отца. Амина-чан скучает по дому.       - Я передам вашу просьбу. Уверен, она будет внимательно рассмотрена.       - Хорошо, - глаза девушки сонно закрылись.       - Это все? – мягко уточнил Хаджиме.       - Угу, - сонно пробормотала Токё.       - А для себя? Для себя вы ничего не хотите?       - Для себя? Нет, мне ничего не нужно. Я позабочусь о себе. Главное, чтобы у Амины-чан был дом.       - Ясно, - пробормотал Хаджиме, поднимаясь. – Завтра рано утром я уезжаю в Токио. Вы останетесь здесь. Мои знакомые составят вам компанию. Это хорошие и надежные люди, вы можете доверять им. До свидания, Такаги-сан.       Девушка не ответила. Судя по всему, сон таки одолел ее. Хаджиме тихонько вышел из комнаты и вернулся к себе. Пора было собираться в дорогу.       «Сайто-сан… Хаджиме… Волк… Какой странный человек. Вроде и некрасивый, но такое лицо, как у него, раз увидишь – и уже никогда не забудешь. И глаза. Особенно глаза. Желтые. Волчьи. А улыбка добрая. По-моему, он хороший человек. Просто одинокий. Очень одинокий. До свидания, Сайто-сан. Я не успела вам сказать, но это неважно. Я просто пожелаю это вам. Приятной дороги и возвращайтесь поскорее. Я буду ждать вас».       «И что дальше? Если я вернусь в Киото, все вернется на круги своя. Разве не от этого я бежала? Разве нет? Ах, Аоши-сама… Ну зачем ты преследуешь меня? Зачем? Разве ты не понимаешь, что бегу я от тебя?!! Оставь меня в покое! Я смирилась с тем, что мне никогда не увидеть твою улыбку! Что ты всегда будешь видеть во мне лишь непослушного ребенка и никогда не увидишь женщину, влюбленную в тебя, чертов холодный упрямец! Нет, я не могу вернуться. Ни за что!!! Да, это путешествие вряд ли можно назвать удачным, но следующее будет лучше, я в этом уверена! Я отправляюсь дальше. Сегодня же ночью! Решено!»       Кивнув собственным мыслям, Мисао достала изрядно потрепанный, но приведенный в относительный порядок маскировочный костюм и прижала его к груди. Наблюдавшая за госпожой через крохотную щель между фусума, Очико бесшумно отступила назад и поспешила прочь, пока ее не заметили. Выйдя из дома, девушка устремилась в сад. Здесь, в темноте и прохладе, она опустилась на скамью и задумалась.       «Мисао-сан явно что-то замышляет. Ну почему она не уймется и не вернется назад?! Надо помешать ей, но как? Знаю, как! Нужно все рассказать окашире! Окашира остановит ее! Но…»       Перед мысленным взором Очико словно живое встало мрачное и замкнутое лицо Аоши Шиномори. Девушка невольно поежилась.       «Как ему сказать? Он наверняка злится на меня, так же как и на Мисао-сан. Я ведь тоже сбежала и доставила ему много хлопот. И что я скажу? Мне ведь ничего неизвестно толком. А если Мисао-сан снова сбежит? Что я скажу окашире тогда?»       Очико снова представила себе лицо главы ОниванБансю, но на этот раз охваченного гневом, и ей стало еще страшнее.       «Что же делать-то?!!»       - Вы хоть понимаете, сколько беспокойства доставили старику Окине и остальным членам клана?       Очико едва не подпрыгнула на месте от неожиданности и резко обернулась. Позади нее, прислонившись плечом к стволу дерева, стоял Сейджуро Хико. Его высокая фигура гармонично вписывалась в окружающий пейзаж и казалась одним из старых могучих деревьев, обступивших ее.       «Как он нашел меня? Стоп! Он заговорил со мной!!! Хико-сан первым заговорил со мной!!! Раньше он не удостаивал меня даже словом! Что происходит?»       Опомнившись, Очико отвела взгляд, как того требовали приличия, и, поспешно поднявшись, поклонилась. Хико также вежливо кивнул.       - Простите меня, Хико-сан за доставленное беспокойство. Примите искреннюю благодарность за помощь моей госпоже и мне, но вам не стоило отправляться в столь дальнее путешествие ради Мисао-сан и меня. Наш клан позаботился бы о нас.       Голова девушки была опущена, а потому она не заметила грустную усмешку скользнувшую по губам гончара. Хико тяжело вздохнул.       «Совсем еще девчонка. Ни черта не поняла! Да и я хорош! Нашел на кого внимание обратить! И как теперь с ней объясняться? А может оставить все как есть и не мутить воду? Глядишь, со временем она перегорит, полюбит другого…»       Впрочем, последняя мысль заставила его мрачно нахмуриться, ладони непроизвольно сжались в кулаки. Хико закрыл глаза и попытался представить себе Очико, с поклоном подносящую сакэ другому мужчине. От мгновенно захлестнувшей его ярости, в глазах потемнело, а по спине пробежала неприятная дрожь.       «Вот черт!!! Нет, другому я тебя не отдам!!! Только, что мне сказать, чтобы не напугать ее до полусмерти? Стоило спросить совета у старика».       - Окина был очень расстроен, - повторил мечник. – Он боялся за вас.       - Мне очень жаль, что я огорчила Окину-сана, - Очико совсем поникла. – Но я не могла отпустить Мисао-сан одну. Простите меня, Хико-сан. Я правда не хотела, чтобы вы беспокоились о такой никчемной девице, как я.       «Теперь он совершенно точно не захочет никогда больше меня видеть», - с тоской подумала девушка.       «Кажется, я довел ее до слез. Отменный успех кампании! И что теперь делать?»       - Ты не никчемная девица, Очико-чан. Ради никчемной девицы я с места не сдвинулся бы. Твоя верность клану и Мисао-чан достойна уважения, но способ доказать ее ты выбрала неудачный. Как только ты узнала о планах Мисао-чан, следовало сразу же рассказать Окине или Аоши. А уже они позаботились бы обо всем.       «Рассказать Аоши-сану о планах Мисао-сан? Человеку, который причинил ей столько боли, Который так ранит ее своим равнодушием? Да это же равносильно предательству! И чтобы он сделал? Заставил ее остаться и снова причинял бы ей боль? Нет, я могу понять, что толкнуло Мисао-сан на такой безумный шаг, как бегство. Ведь и я ушла по той же самой причине, только… Аоши-сан знает о чувствах Мисао-сан. Мисао-сан хватило храбрости признаться. А Хико-сан не знает о моих чувствах. Глупый, слепой Хико-сан!»       - Я не могла так поступить, - тихо, но твердо возразила девушка. – Сейчас я понимаю, что поступила неверно, но в тот момент это было бы равносильно предательству моей госпожи!       - Предательству?       - Да!       - Почему?       - Потому что… - Очико запнулась.       «Имею ли я право рассказывать об этом? Ведь это касается не меня, а Мисао-сан. Хотя Хико-сану можно доверять, но… Вдруг он сочтет меня сплетницей? А если Мисао-сан узнает, что я рассказала о ее чувствах постороннему, то перестанет мне доверять!»       - Я не могу сказать.       Хико усмехнулся.       «И не надо. У тебя все на лице написано, девочка моя».       - Попробую угадать: Мисао-чан сбежала, потому что считает, что Аоши не отвечает на ее чувства, я прав?       Очико уставилась на него широко раскрытыми глазами.       - Как?       Мужчина не смог сдержать улыбки, при виде которой ее предательское сердечко пропустило очередной удар.       - Она твердила всем и каждому о своей любви к этому мрачному упрямцу, еще когда была совсем малышкой. Вряд ли что-то изменилось с тех пор.       - Мисао-сан больше не малышка, - тихо возразила Очико. - Она уже давно выросла и стала девушкой. И ее чувства – это чувства девушки. А окашира до сих пор видит в ней лишь упрямого ребенка. Своим равнодушием он причинил ей боль, поэтому она ушла.       - А почему ушла ты? Кто причинил боль тебе?       Удар был нанесен мастерски. Очико опустила голову и ничего не ответила.       - Я просто сопровождала госпожу, - пробормотала девушка. – Я не могла отпустить ее одну.       «Ложь», - Хико достаточно прожил на свете, чтобы мгновенно распознать ее.       Подобравшись, он одним плавным бесшумным движением скользнул ближе, словно огромный хищник, почуявший добычу.       - Это ложь, не так ли?       - С чего вы взяли, Хико-сан? – пробормотала Очико, но дрожащий голос выдал ее с головой.       - Очико-чан…       - Не надо! - она почти выкрикнула это, но тут же, спохватившись, умоляюще прошептала. – Прошу вас, не надо.       «Похоже, я напугал ее. Как глупо. А быть может, я просто ошибся и нет у нее ко мне никаких особенных чувств? А все эти взгляды, жесты, улыбки, забота - просто игра моего расшалившегося воображения. Ах, Очико-чан, Очико-чан… А ты, оказывается, коварна, как все женщины. Нет, коварней, потому что даже не сознаешь собственной власти. И это дурманит почище сакэ. Вот и я едва не сошел с ума и не признался в любви этой девочке. Пора заканчивать этот разговор. Главное, она поняла, чем могло обернуться их безрассудство, а остальное не имеет значения!»       - Я рад, что ты понимаешь, как вы глупо поступили, сбежав из дома. Надеюсь, впредь вы будете более осмотрительными и не доставите Окине и Аоши беспокойства. У них и без вас забот хватает.       «А заодно и мне спокойней будет!»       Очико задумчиво потеребила край рукава. Она выглядела расстроенной, что было вполне объяснимо. А еще она выглядела смущенной. Хико задумчиво прищурился.       «Она что-то скрывает, и это что-то смущает ее. Что?»       - Очико-чан.       Девушка вздрогнула и поняла голову. Их взгляды встретились, но она тут же отвела глаза, словно не в силах выдержать его прямой вопрошающий взгляд.       «Так-так. Похоже, дело действительно нечисто. Что ты еще задумала, маленькая негодница?»       - Все в порядке? – с искренней заботой в голосе поинтересовался Хико.       - Э-э… Да! – уверенно кивнула девушка.       Мечник вопросительно приподнял бровь.       - Нет, - поникла Очико.       - Что случилось?       - Я… Я не знаю, что делать, - расстроено пробормотала девушка.       - Если ты расскажешь, в чем дело, возможно, я смогу помочь.       - Не знаю, могу ли я рассказывать. Это касается не меня.       Хико молча ждал.       - Это касается, Мисао-сан, - сдалась Очико. – Мне кажется, она снова хочет сбежать.       - Вот как? Ты уверена?       - Нет. Она ничего такого не говорила. И после того, как вы спасли нас от Ночных демонов, она ведет себя тише воды ниже травы, но она уйдет, я знаю. И скорее всего этой ночью. Она не вернется домой.       - Почему?       - Из-за Аоши-сана. Она любит его. Очень сильно. А он…       - Он тоже ее любит, - мрачно буркнул Хико. – Это очевидно для всех, кроме этой взбалмошной девчонки.       - Почему вы так решили? Аоши-сан не обращает на Мисао-сан никакого внимания! Он даже не разговаривает с ней.       - Мисао-чан – то, ради чего он вернулся в клан.       - Откуда вы знаете, Хико-сан? Аоши-сан – окашира ОниванБансю, заботиться о клане – его долг. При чем здесь Мисао-сан?       - Если я не ошибаюсь, Аоши не сильно волновался о благополучии ОниванБансю, отсутствуя несколько лет. Но стоило появиться Мисао-чан – и он вернулся. Кроме того, его неравнодушие к Мисао-чан слишком очевидно, чтобы могли оставаться хоть какие-то сомнения.       - Тогда почему он не показывает своих чувств Мисао-сан? Разве он не видит, как она страдает из-за его холодности? Зачем он мучает ее?       - Он мучает не ее, а себя, - резко возразил мужчина, несколько выведенный из себя ее упрямым нежеланием признать явное. – Для него Мисао-чан как незаслуженная награда. Не позволяя себе завладеть ею, он наказывает себя за допущенные ошибки.       - И одновременно наказывает ее! – возмущенно заметила Очико.       Хико лишь пожал плечами.       - О, мужчины! – мрачно пробурчала девушка. – Вот и пойми вас!       - На самом деле мы не так уж сложны, - усмехнулся Хико. – Просто иногда вы отказываетесь видеть очевидное.       - Кто бы говорил, - эти слова вырвались у нее прежде, чем она подумала. Покраснев, Очико опустила голову и низко поклонилась. – Простите мою дерзость, Хико-сан.       Подумав, тот предпочел отступить.       - И как ты поступишь, Очико-чан?       - Н-не знаю. Мне нужно подумать. Я… Я хотела рассказать Аоши-сану, но…       - Но?       - Но мне кажется, он все еще сердится на меня за то, что я ушла с Мисао-сан, - она подняла глаза, и он увидел в них слезы. – Я боюсь, - прошептала девушка. – Мне стыдно в этом признаться. Члены клана ОниванБансю должны быть храбрыми - так учил Окина-сан. Мисао-сан очень храбрая. Она – достойный член клана. А я… Я – трусиха.       Хико очень хотелось утешить девушку, но это была именно та ситуация, в которой он ничего не мог сделать.       «Прости, милая, но этот выбор ты должна сделать сама. Я не могу тебе помочь. И не должен».       Но и оставить ее в таком состоянии он тоже не мог. И тогда он сделал то, что давно хотел, но запрещал себе делать: протянув руку, он ласково погладил девушку по голове. Ее волосы, словно самый дорогой черный шелк, ласкали его пальцы. Хико даже прищурился от удовольствия.       - Сомневаться – это не трусость, Очико-чан. Трусость – это неисполнение того, что должен. Трусость - это избегать ответственности за содеянное. Ты никогда не была трусливой, Очико-чан. Твое поведение всегда было достойным и делало честь клану ОниванБансю. Я уверен, что ты сделаешь правильный выбор и на этот раз.       Слезы в глазах девушки высохли, как по мановению волшебной палочки. Расправив плечи, она гордо вскинула голову и, взглянув на него, слабо улыбнулась.       - Спасибо, Хико-сан.        Хико пришлось сделать усилие, чтобы убрать руку от темной шелковистой волны, текущей меж пальцев. Но все слова были сказаны.       «Нужно уходить, - думал Хико. – Если кто-то увидит нас здесь… Этой девочке совсем ни к чему сплетни».       А уходить не хотелось. В ночном воздухе повисла тишина, прерываемая громким стрекотом цикад.       «Трусость – неисполнение того, что должен. Мой долг, как и долг каждого члена ОниванБансю, заботиться о безопасности и интересах клана. Если Мисао-сан уйдет одна и с ней что-то случится – я никогда себе этого не прощу. И Аоши-сан и Окина-сан мне этого не простят и будут правы, ибо я не исполнила свой долг. А Мисао-сан так упряма, смела и безрассудна, она словно притягивает к себе неприятности. Стоило нам выйти за порог – как мы тут же оказались втянуты в эту жуткую историю с Ночными демонами. И один Бог ведает, чем это закончилось бы, если бы на помощь не пришли Аоши-сан, Хико-сан и остальные. Нет, я должна предупредить Аоши-сана. Даже если он рассердится на меня! Я должна это сделать ради Мисао-сан, ради Окины-сана. Я должна это сделать, потому что это – мой долг, а неисполнение долга есть трусость. Хватит бояться! Я больше никогда не буду бояться!»       «У этой девочки глаза как два омута, сам не заметишь, как окажешься там, откуда уже не выплыть. Эй-эй, Сейджуро Хико, не о том ты думаешь, старик! Эта девочка не для тебя! Иди-ка ты отсюда, пока еще можешь уйти, не потеряв лица. Да подальше и побыстрее».       Грустно усмехнувшись, Хико взглянул в черное небо над головой.       - Уже поздно, Очико-чан, - заметил он. – Здесь становится холодно. Иди-ка в дом и ложись спать. Утро вечера мудренее.       Развернувшись, он направился прочь. Шаг. Еще шаг. Каждый из них давался с таким трудом, словно ноги сковало невидимыми цепями.       Прикосновение. Легкое и невесомое, словно перышко, оно обожгло как пламя костра.       - Хико-сан.       Хико остановился, но не обернулся, от вспыхнувшей надежды закружилась голова.       - Я…       Очико нервно облизнула губы. Закрыв глаза, Хико мысленно представил себе эту картину и едва не застонал в голос.       «Черт побери!»       - Спасибо вам за все, Хико-сан.       И снова ему захотелось застонать. Только на этот раз от разочарования, острого и жгучего, как удар хорошего клинка в сердце.       «Вот черт!»       - Я люблю вас.       Хико показалось, что он ослышался.       «Повтори!!!» - мысленно взмолился он.       - Простите.       Прикосновение исчезло, а до его слуха долетел тихий шорох ткани и шелест травы. Девушка явно собиралась сбежать. Хико усмехнулся: ниндзя ОниванБансю быстры, но мастер Хитен Мицуруги Рю быстрее. Мгновенно обернувшись, он поймал ее за руку и притянул к себе, уткнувшись лицом в темный шелковый плен ее волос. Они пахли ветром и цветами.       - Повтори, - прошептал он, с наслаждением вдыхая дурманящий запах.       - Хико-сан…       - Не это! Повтори.       - Я… Я люблю вас, - покорно прошептала Очико, опуская глаза и заливаясь румянцем. – Я… Я никогда не сказала бы этого. Я знаю, что я для вас ничего не значу. Что может значить такая глупая девчонка, как я, для…       - Позволь об этом судить мне.       - Просто вы сказали, что избегание последствий своего выбора – это трусость. Я не хочу, чтобы вы считали меня трусливой.       Хико тихо рассмеялся, еще крепче прижав к себе это податливое, нежное и такое желанное существо.       - Я никогда не считал тебя трусливой. Упрямой, взабалмошной, безрассудной, а еще милой, доброй, нежной. И безумно красивой.       Он почувствовал, как напряжение стало покидать ее тело.       - Правда?       - О, да.       - А почему вы молчали?       - Молчал?       - Да. Вы ни разу не показали, что вам интересно мое внимание.       - Разве? А мне казалось, что все и без того очевидно.       - Очевидно?!! – Очико внезапно захотелось ударить любимого чем-нибудь тяжелым. – О, мужчины!!! – пробормотала она, вырываясь из его объятий.       - Что с тобой? – в голосе Хико звучало искреннее удивление.       - Ничего! – прошипела охваченная злостью и раздражением Очико. – Да как ты мог так мучить меня, изображая, что тебе все равно – есть я на свете или нет?!! Я ходила за тобой, как собачка!!! Надо мной весь клан смеялся, а ты молча наблюдал за моим унижением!!!       Она была готова разрыдаться. Хико нахмурился.       - Не говори глупостей, кои! Что может быть смешного или унизительного в проявлении любви к другому человеку? Только незрелые глупцы могут смеяться над этим. Никто над тобой не смеялся. Никто и не посмел бы, иначе я опробовал бы на этом смельчаке свой меч.       - И все же!       Хико снова привлек к себе любимую.       - Все хорошо, Очико-чан. Злись на меня, если тебе так легче, только будь рядом – это все, о чем я прошу.       Уткнувшись лицом в его широкую грудь, Очико зажмурилась от удовольствия. В его объятиях она чувствовала себя как за каменной стеной. Трудностям и горестям не дано было преодолеть кольцо этих сильных рук.       - И что теперь? – прошептала девушка.       Хико пожал плечами.       - Ничего. Вернемся в Киото - схожу на поклон к Окине. Думаю, он не станет возражать. Главное, чтобы ты не передумала.       - Я? Передумала? Я еще не сошла с ума!       - Ну, вот и хорошо, - Хико хитро усмехнулся. – А то не женюсь. В мои годы с сумасшедшей не справиться.       Очико рассмеялась. Ее смех звенел в ночном воздухе, словно хрустальные колокольчики.       «Как ты прекрасна, моя девочка. Клянусь, я сделаю все, лишь бы ты всегда смеялась вот так, как сейчас».       Наконец, девушка мягко, но настойчиво высвободилась из его объятий.       - Пора возвращаться.       - Верно. Ты иди, а я вернусь чуть попозже. Не стоит будоражить их нашими новостями раньше времени.       - Хорошо.       Очико быстро поклонилась, одарив его лучезарной улыбкой.       - Спокойной ночи, Хико-сан.       - Приятных снов, кои.       Выждав час, Хико направился в дом. В коридорах царили темнота и тишина. Очевидно, многочисленные обитатели благополучно отошли ко сну. Улыбнувшись собственным мыслям, он направился к себе, но, проходя мимо комнаты, что занимали Очико и Мисао, увидел приоткрытую дверь. Смутное предчувствие заставило его подойти ближе и заглянуть внутрь.       Комната была пуста.       «Неужели… Неужели Очико-чан все-таки решила ничего не говорить Аоши и отправилась вместе с этой взбалмошной девчонкой? С нее станется. И о чем она только думает?!!»       Резко развернувшись, Хико прошел к комнате, которую занимал Аоши, и решительно постучал. Мгновение за перегородкой царила тишина, а затем она с тихим шелестом скользнула в сторону. В сумрачно-синих глазах окаширы ОниванБансю не было и тени сна, а под ними пролегли темные круги усталости.       - Они снова сбежали.       Тяжело вздохнув, Аоши кивнул и, подхватив лежащие на полу кодати, вышел из комнаты.       «Ох, и пару ты себе выбрал! - проводив его сочувствующим взглядом, Хико поспешил к себе. – Не будет тебе с этой сумасшедшей девицей спокойной жизни, окашира ОниванБансю. И мне, очевидно, тоже».       Войдя к себе, Хико потянулся за своей знаменитой накидкой и замер. На его постели, укрывшись этой самой накидкой, спала Очико. Лицо девушки дышало покоем, легкая улыбка скользила по соблазнительно припухшим от сна губкам. Хико ощутил, как исполинская гора, рухнувшая на плечи в тот момент, когда он увидел пустую комнату, испарилась в мгновение ока. С минуту он любовался спящей девушкой, а затем вытянулся рядом на полу, закинув руки за голову. Спустя мгновение он уже крепко спал.       Пламя крохотного костерка судорожно металось, пытаясь разогнать тьму.       «Бесполезно, - думала Мисао, неподвижно глядя на мятущийся язычок. – Тебе не победить тьму, малыш. В итоге она поглотит тебя. Как поглотила тьма отчаяния огонек надежды в моей душе».       Где-то громко застрекотала цикада. Ночь обещала быть прохладной.       - Почему ты ушла?       Девушка обреченно закрыла глаза, но тут же снова открыла их, в черной глубине загорелся огонек упрямого непокорства. Тряхнув головой, она обернулась. Из темноты позади нее бесшумно выступила высокая фигура. Аоши подошел к костру и сел рядом.       - Почему ты ушла? – повторил он.       - Потому что не хочу возвращаться.       Окашира помолчал, задумчиво глядя на умирающее пламя.       - Окина расстроится.       - Возможно, но я не вернусь. Теперь ты – окашира и глава ОниванБансю. А я пойду своим путем. Возвращайся, Аоши-сан. Здесь наши дороги расходятся.       Аоши молча покачал головой.       - Нет. Я дал слово твоему отцу и Окине, что буду заботиться о тебе. Кроме того, это мой долг окаширы.       - Долг окаширы - заботиться о членах клана, - резко возразила Мисао. – Я больше не член клана. Кроме того, я уже взрослая и в состоянии сама позаботиться о себе. Я не нуждаюсь в тебе больше, Аоши-сан. Ты мне не нужен! Уходи!       Аоши ничего не ответил, но с места не сдвинулся.       - Уходи! – потребовала девушка. – И никогда больше не появляйся в моей жизни!!! Тебе в ней нет места!       Окашира опустил голову.       - Я не могу, - едва слышно пробормотал он.       Мисао усмехнулась.       - Ты все такой же, Аоши-сан. Долг прежде всего. Время идет, а ты не меняешься. Мужчина ничего не ответил, продолжая следить за угасающим огоньком, его застывшее, словно маска, лицо было почти неразличимо в темноте. Мисао тряхнула головой, прогоняя наваждение и вспыхнувшую жалость.       «Нет, больше я не стану жалеть и пытаться понять тебя, Аоши-сама. Я и так потратила слишком много времени на эти бесполезные чувства, и чего добилась в итоге? Ничего».       - Что ж, Аоши Шиномори, - грустно произнесла девушка, вороша угли. – Похоже, мы в тупике. Ты не можешь оставить меня, потому что этого требует долг, а я не желаю, чтобы ты был рядом только потому, что должен. Вот и вся правда, Аоши-сан. Правда, из-за которой я ушла из дома и из клана. Мне нужно от тебя больше, чем чувство долга. Намного больше. И если ты не можешь мне этого дать – уходи и никогда больше не ищи меня.       - Я не могу.       Последний тлеющий огонек погас. Мисао еще раз поворошила уголья. Они зарделись на мгновение и тут же потускнели.       «Совсем, как моя любовь, - тоскливо подумала девушка. – Я только и делала, что ворошила прогоревшие уголья в безнадежной попытке разбудить умершее пламя. Но оно не проснется. Его просто больше нет, а быть может, никогда и не было».       - Можешь. И уйдешь.       - Нет.       На лице девушки отразилась странная смесь боли, отчаянья и гнева.       - В таком случае уйду я!       - Я не позволю тебе этого.       - И что ты сделаешь? Тебе не остановить меня, Аоши Шиномори!       - Я знаю.       - И?       - Я последую за тобой. Куда бы ты ни отправилась – я последую за тобой.       - Почему?       Аоши ничего не ответил. Темнота скрывала его лицо.       «Ах, вот как!!! Значит, последуешь за мной! Последуешь, мой любимый. Но на этот раз все будет не так, как хочешь ты, а так, как решу я!»       Мисао снова усмехнулась, но на этот раз жестко, почти жестоко. Повернувшись, она склонилась к его лицу и заглянула в глаза. Как всегда от его взгляда, сердце бешено запрыгало в груди и закружилась голова, но Мисао усилием воли преодолела слабость. Время, когда слабость была позволительна, закончилось. Пришло время бороться за свое счастье, и девушка намеревалась выиграть этот бой.       - Ты только что сделал свой выбор, Аоши Шиномори. Не можешь отпустить меня, значит, будешь моим, понял?       Мужчина и женщина молча смотрели друг на друга. А затем Мисао сжала отвороты его плаща и с силой встряхнула.       - Черт подери, скажи это, Шиномори! – потребовала она. – Скажи же это мне, черт тебя подери!!!       Аоши вздрогнул, но взгляд не отвел. Молчание длилось, и длилось, и длилось. Казалось, каждая секунда этого молчания могла вместить в себя тысячелетие. Отчаяние затопило девушку. Обреченно закрыв глаза, она разжала ладони, выпуская столь желанную и столь же недосягаемую добычу.       «Все кончено. Все».       Но тут теплые пальцы сжали ее ладони и прижали их к широкой груди, туда, где гулко билось сердце. Даже сквозь ткань Мисао отчетливо ощутила это бешеное биение.       - Я люблю тебя.       Его шепот был не громче шелеста ветра в ясный день, но Мисао его услышала. И улыбнулась.       - Громче.       - Я люблю тебя.       - Назови мое имя.       - Я люблю тебя, Мисао Макимачи.       - Ты сам это сказал.       Обняв его, она коснулась губами его губ. Легко, как трепет крыльев бабочки. Но его пальцы, нежно скользнув по тонкой шее, утонули в черном шелке волос и не позволили ей отстраниться.       - Теперь ты – мой, - победно прошептала Мисао, когда поцелуй закончился.       И тут все ее усилия были вознаграждены сторицей, ибо Аоши улыбнулся. Впервые, после своего возвращения. И эта улыбка, перед которой померкло даже таинственное волшебное сияние звезд, предназначалась ей. Именно ей. И только ей.       - Я все еще твой окашира, кои, не забывай, - подразнил ее Аоши.       Мисао улыбнулась в ответ, и Аоши почувствовал, как сердце пропустило очередной удар. Это больше не была улыбка ребенка. Это была улыбка женщины, которая любит и любима.       «Моя женщина».       - Да, ты – окашира. С того момента, как взойдет солнце и пока не погаснет его последний луч. А ночью правим я и луна, Аоши Шиномори.       Его сердце снова пропустило удар, а затем бешено забилось, словно пойманная в силок птица.       - Я запомню.

Часть 7.

Две недели спустя.       Хаджиме гнал коня изо всех сил. Вообще-то он не любил ездить верхом. Всадник всегда привлекает к себе внимание, а он любил передвигаться незаметно. Но сейчас все, чего ему хотелось – это как можно быстрее оказаться в Осака. Документы были переданы по назначению, как и просьба Токё. Ответ, правда, пришлось подождать, но несколько дней назад комиссар полиции Тосиеши Каваи – человек, которому Хаджиме доверял полностью и безоговорочно – сообщил ему, что «прошение Такаги-сан рассмотрено и удовлетворено». В тот же день ему передали документы, подтверждающие права госпожи Амины Сакураи на поместье Сакураи в Айзу. Но был среди них и еще один документ, который Каваи-сан вручил ему с особенно торжественным видом и хитрой усмешкой в глазах. Этот документ назначал его, инспектора полиции Фудзито Горо, официальным опекуном Амины Сакураи. Вот уж чего не ожидал Хаджиме, так это такой подлости, но это была именно та честь, от которой невозможно отказаться, не потеряв лицо - его облекли особым доверием. Сайто едва не взвыл, прочитав документ, оформленный на цветастом бланке и скрепленный кучей подписей и печатей. Впрочем, в дороге он несколько свыкся с мыслью о новой роли, в которой ему предстояло выступать довольно длительное время. И лишь две вещи тревожили его: как совместить обязанности опекуна с работой полицейского инспектора и агента и… как воспримет эту новость Токё Такаги. С другой стороны, являясь официальным опекуном Амины он мог быть уверен, что время от времени будет встречаться с ее очаровательной и воинственной старшей сестрой. В том, что Токё будет частым гостем в поместье, он не сомневался ни на йоту. И, как бы ему не хотелось, чтобы это было иначе, но Хаджиме вынужден был признать, что, быть может, именно этот факт примирил его со столь нежелательным бременем.       В тот же день он покинул Токио и теперь изо всех сил погонял коня. И вот на дороге все чаще стали попадаться повозки и путешественники, а спустя четверть часа впереди показались ворота Осака.       «Наконец-то!»       Рассвет был великолепен. Уютно устроившись на лавочке в саду, Токё заворожено наблюдала за красками, бегущими по небу. Сначала оно было серым, затем белым, затем порозовело и наконец, начало наливаться синевой. Дом еще спал, только ей не спалось. Рана уже почти не беспокоила. Неделю назад Мегуми позволила ей вставать, а несколько дней назад даже гулять. Правда доктор настаивала на сопровождении, но соскучившаяся по свежему воздуху и движению Токё не возражала против некоторых ограничений. В первую очередь она нанесла визит Амине. Девочка так радовалась ее появлению, что Токё едва не расплакалась. Она не стала рассказывать ей о событиях последних дней, так же как и о ране.       «К чему расстраивать и беспокоить ее? Амине-чан и так пришлось много пережить. К тому же, все уже позади».       Они провели вместе целый день и расстались только после того, как Токё пообещала, что придет завтра.       За эти несколько дней она узнала и запомнила всех, живущих в доме. Ей не составило большого труда проникнуться истинным дружелюбием к столь замечательным и интересным людям, но ей также удалось завоевать их симпатии. Особенно молодого человека по имени Сано. При мысли о неугомонном балагуре Токё невольно улыбнулась. Как только Мегуми объявила, что Токё может совершать прогулки, но для этого ей потребуется сопровождение («Вдруг почувствуешь себя плохо! Рана еще не зажила, и всякое может случиться!»), как Сано тут же вызвался быть ее бессменным провожатым. Впрочем, желающих оспорить у него это сомнительное с точки зрения самой Токё удовольствие, не нашлось. Хико-сан предпочитал сидеть в тени дерева в компании неизменной бутылки сакэ и Очико-чан или беседовать о чем-то с Шиномори-саном и Химурой-саном. Шиномори-сан и Мисао-чан проводили большую часть времени, развлекая друг друга тренировками. Частенько в их тренировках принимали участие Сано-кун и Яхико-кун, а иногда и Химура-сан. Каору-чан и Мегуми-чан занимались домашними делами. Нередко Каору-чан весьма сварливым тоном перепоручала часть забот Химуре-сану и тот покорно, с тихой улыбкой выполнял порученное. Поначалу это повергло Токё в шок, но вскоре она поняла, что это лишь выбранный ими способ выразить свои чувства к друг другу. Как битвы между Аоши и Мисао. Как молчаливое сидение рядом под цветущей сакурой Хико и Очико. И как наигранная бравада и показное равнодушие Сано и Мегуми. Причина, по которой этот молодой человек, вызвался быть ее сопровождающим, обнаружилась почти сразу же. Как и предположила Токё, дело оказалось вовсе не в том, что он счел ее привлекательной и хотел таким образом выказать свое внимание, а в том, чтобы подразнить некую красавицу-доктора. И, судя по поджатым губкам и помрачневшему лицу Мегуми-чан, расчет Сано оказался верным. Впрочем, доктор не осталась в долгу, окатив волной своей заботы и внимания Химуру-сана, чем в свою очередь вызвала бурю негодования со стороны Каору-чан. В итоге виноват остался бедняга Химура-сан, недоумевающий вид которого красноречиво свидетельствовал о полном непонимании ситуации. Все это было похоже на большую забавную игру. Токё уже и не помнила, когда в последний раз вот так просто наслаждалась общением с кем-то. Без страха, без настороженности, без необходимости контролировать каждое слово и движение, без опаски быть раскрытой и убитой. Просто общаться. Болтать о глупостях, обсуждать повседневные заботы и местные сплетни. Просто жить. И во всей этой идиллии ей не хватало лишь одного. Она не хотела признаваться в этом даже себе, но ей ужасно хотелось, чтобы вместо симпатичного и доброго зазнайки и весельчака Сано на прогулках рядом шел другой человек. Высокий мужчина со строгим скуластым лицом, острым носом и волчьими желтыми глазами в полицейской форме, пахнущей табаком.       «Хаджиме Сайто, – девушка посмотрела в синее небо, раскинувшееся над головой. – Где ты сейчас? Когда вернешься и вернешься ли? И почему это так волнует меня? Ведь я знаю, что, даже вернувшись, ты снова уйдешь и, скорее всего навсегда. Твоя жизнь – дорога. Завершив одно дело, ты начинаешь новое. Ты всегда идешь вперед. Твои дела здесь завершены, а я… Я – не твоя забота и никогда ею не была. А значит, ты пойдешь своим путем, а я своим, и вряд ли эти пути пересекутся еще раз, Волк из Мибу. Так почему я не могу перестать думать о тебе? Почему не могу забыть твое лицо, твой взгляд, твой запах, твои прикосновения? Почему я не могу забыть тебя? Но как бы то ни было, возвращайся поскорее. Я хочу увидеть тебя еще хотя бы раз».       - Токё-чан! Токё-чан!       Токё вздрогнула и обернулась. Каору стояла на террасе, беспокойно оглядывая сад. Даже на расстоянии было заметно, как она взволнована.       «Что-то случилось?»       - Я здесь, Каору-чан! - поспешила отозваться девушка и, поднявшись, пошла навстречу. – Что случилось?       - Ничего, - Каору расплылась в улыбке. – Сайто-сан вернулся. Он хочет тебя видеть.       Лишь выработанная годами привычка позволила Токё не измениться в лице, хотя непослушное сердце ухнуло в пятки и забилось, как сумасшедшее.       «Он вернулся! Он вернулся! - трепыхалась в мозгу единственная бессвязаная мысль.- Он наконец-то вернулся!»       Токё осторожно выдохнула, чтобы ненароком не выдать обуревающие ее чувства, но Каору внезапно нахмурилась и внимательно посмотрела на девушку.       - В чем дело, Токё-чан? Ты так побледнела. Тебе плохо? Я позову Мегуми-чан.       - Нет-нет, - поспешила остановить ее та. – Все в порядке, просто плохо спала и рано встала. Не стоит беспокоиться, я отлично себя чувствую. К тому же, нехорошо заставлять Сайто-сана ждать. Он наверняка устал в дороге и хочет отдохнуть.       - Да уж, - согласилась Каору. – Он ехал верхом от самого Токио.       - Вот видишь. Поспешим.       Девушки вошли в дом. Токё бесшумно следовала за Каору, одновременно пытаясь унять обезумевшее сердце.       «Сейчас я увижу его. Сейчас… Пусть даже это будет последний раз! Только бы увидеть его!»       Они вошли в столовую, где уже собрались все.       - А вот и Токё-чан, - объявила Каору, проследовав к своему месту. – Она была в саду.       Не отрывая взгляда от пола, Токё опустилась на свое место, и только тогда подняла глаза.       Да, это был именно он. Точно такой, каким она его помнила - строгий и усталый. Немигающий взгляд волчьих глаз был устремлен на нее. Внимательный, он проследовал по ней снизу до верху, изучая малейшие детали. Идеальные складки скромного темного кимоно… Чуть сильнее чем обычно сжатые ладони… Бледное лицо… Длинные волосы заплетены в косы и отброшены за спину.       «Ками-сама, как же она красива. И сразу видно, что не из простой семьи и получила отменное воспитание. А я… Полицейский инспектор, у которого за душой ничего кроме темного прошлого и совести. О чем я только думаю?!!»       Наконец, Токё удалось привести мысли в относительный порядок. Опустив глаза долу, она склонила голову.       - Здравствуйте, Сайто-сан. Я рада, что вы вернулись.       Хаджиме молча кивнул в ответ.       - У меня для вас хорошие новости, Такаги-сан. Ваше прошение удовлетворено. Я привез документы, подтверждающие право вашей сестры на поместье в Айзу. Она может вернуться домой в любое время.       Щечки девушки слегка порозовели.       - Я рада, что у Амины-чан снова появился дом. Я и моя сестра благодарим вас за заботу, Сайто-сан.       - Я не заслужил этой благодарности. Вы заработали это поместье своим трудом, Такаги-сан. Некоторые люди сочли это достойной платой за доставленные вами документы.       Токё снова поклонилась.       «Ну, вот и все. Сейчас он поднимется и уйдет, и я больше никогда не увижу его. Ну же, Токё, подними голову. Посмотри на него в последний раз. Нет, лучше не смотреть. Если я увижу, как он уходит, я точно утрачу самообладание. То, что опозорюсь сама – это ерунда, переживу. Но я поставлю в неловкое положение Сайто-сана, да еще и перед его друзьями. Нет, это недопустимо! Смотри в пол, Такаги, и не вздумай поднять глаза!»       - Есть еще кое-что, что я должен вам сообщить.       - Что?       От неожиданности все наставления, как и принятое решение моментально улетучились из ее головы. Подняв глаза, она вопросительно посмотрела на него.       - Я слушаю вас, Сайто-сан.       - Это будет неожиданностью для вас. Дело в том… - Хаджиме на мгновение замялся, подбирая слова. – Поскольку ваша сестра несовершеннолетняя и не может управлять собственностью, ей назначен опекун.       - Опекун?!! – вот этого Токё действительно не ожидала и совершенно упустила из виду.       «А ведь и правда! Амина-чан – несовершеннолетняя девушка из знатной семьи. У нее должен быть опекун, и опекун – мужчина. Но кто он? Кого они назначили опекуном моей сестры? Достойный ли это человек?»       - И кто он? – осторожно поинтересовалась девушка.       - Я.       - Что? – переспросила Токё, сомневаясь, не подводит ли ее слух и правильно ли она поняла услышанное.       - Опекунство над вашей сестрой поручено мне.       От нахлынувшего облегчения потемнело в глазах, и Токё порадовалась тому, что сидит.       - Понятно.       - Вы не против?       Девушка недоуменно посмотрела на него и пожала плечами.       - Почему я должна быть против? Вы дали мне обещание, что позаботитесь о моей сестре, и сдержали его. Вам удалось вернуть ей дом. Вы – достойный человек, Сайто-сан. Уверена, с вами моя сестра будет под надежной защитой.       «Достойный человек? Это я-то?!»       - Однако из-за работы я буду часто, а иногда и подолгу отсутствовать. Мне понадобиться помощь. Я решил попросить семью, в которой живет Амина-сан, переехать в Айзу. Думаю, это поможет вашей сестре быстрее привыкнуть к изменениям в ее жизни.       - Очень мудрое решение. Всегда легче, когда рядом люди, которым ты доверяешь. Воспитатели хорошо заботились об Амине-чан. Они – достойные люди и, разумеется, не откажут вам в помощи.       «Он не только справедлив, но и очень добр».       «Попалась! Теперь ты не сможешь отказаться».       - И, учитывая, что вы – старшая сестра Амины-чан и единственная ее родственница по крови, а также то, что девочка очень к вам привязана, я прошу вас вернуться в поместье вместе с сестрой и заботиться о ней.       - ЧТО?!!       - Я предлагаю вам жить вместе с сестрой и ее приемной семьей в поместье в Айзу. Я буду навещать вас и довольно часто, но, боюсь, с этим ничего нельзя поделать. Таковы обязанности опекуна.       Вот этого Токё действительно не ожидала. Даже во сне ей не могло присниться такое.       «Жить в поместье вместе с Аминой-чан под защитой Сайто-сана и ничего больше не бояться… Видеть его пусть не каждый день, но хоть иногда… Ками-сама, спасибо тебе за этот подарок! Ты многое отнял у меня, но этот дар сторицей окупает все мои потери! Спасибо тебе!»       «О чем она думает? Ничего по лицу не прочитаешь, хотя, кажется, рада. Или нет? Вот черт! Какого дьявола она молчит?»       Но тут Токё подняла голову и их взгляды встретились. Хаджиме показалось, что он тонет в изумрудном сиянии.       - Я с благодарностью принимаю ваше предложение, Сайто-сан. Вы даже не представляете, что это для меня значит.       «Зато я имею совершенно четкое представление о том, что это значит для меня, - мрачно подумал Хаджиме, пытаясь утихомирить собственное грохочущее сердце. – Похоже, в поместье я буду куда более частым гостем, чем это необходимо на самом деле».       - В таком случае, полагаю, дела улажены, - Хаджиме перевел взгляд на Мегуми. – Такаги-сан можно путешествовать?       - Лучше подождать еще несколько дней, - решительно заявила доктор. – А затем не спеша и без лишней тряски.       Хаджиме молча кивнул и поднялся.       - За это время я улажу все вопросы с переездом Амины-чан и ее приемной семьи.       - А мы приготовимся к отъезду, - тихо заметил Аоши.       Коротко кивнув, Хаджиме вышел из столовой. Токё невольно проводила его взглядом.       «Как же он красив. И я буду видеть его, пусть и нечасто! Спасибо тебе, Ками-сама, за то, что вернул свет в мою жизнь!»       Следующие несколько дней пролетели незаметно. Вокруг царила преддорожная суматоха. Токё чувствовала себя все лучше и лучше. Она по-прежнему ежедневно навещала Амину, и частенько они вдвоем отправлялись гулять по городу в сопровождении вездесущего Сано. Впрочем, Токё настолько привыкла к его обществу и остроумным замечаниями, что воспринимала как нечто само собой разумеющееся. В отличие от него Хаджиме Сайто она почти не видела. Он уходил рано утром, а возвращался лишь к ужину, после которого отправлялся на террасу, где молча курил, глядя в небо. Иногда к нему присоединялись остальные мужчины и тогда они о чем-то тихо беседовали и изредка смеялись. Вот и сейчас она четко различала во тьме грядущей ночи тлеющий кончик тонкой сигареты.       - Мужские разговоры! - раздраженно скривилась Каору, убирая посуду. – И они называют сплетницами нас!       Токё лишь рассмеялась, услышав столь едкое замечание, и направилась к себе. Внезапно на ее пути, словно чертик из табакерки, возник вездесущий Сано.       - Токё-чан, не хочешь прогуляться по саду? - предложил он, сверкнув белозубой улыбкой. – А я составлю тебе компанию, чтобы ты не скучала. Ночной воздух так прохладен, а над прудом уже летают светлячки. Красотища!       Токё осторожно покосилась.       «Так и есть!»       Поодаль, но достаточно близко, чтобы слышать их задушевный разговор, стояла Мегуми. Красивое лицо доктора было мрачно как никогда.       «Ах, Сано-кун, Сано-кун, - вздохнула Токё. – Сколько же можно использовать меня, чтобы заставить ревновать Мегуми-чан. Не проще ли признаться ей в своих чувствах и обрести подлинное счастье?»       Взглянув на молодого человека, Токё одарила его очаровательнейшей улыбкой.       - Прости, Сано-кун, но я устала и хочу пораньше лечь спать.       Тот разочаровано вздохнул.       - Жаль.       Токё снова покосилась на Мегуми и, привстав на цыпочки, лукаво прошептала:       - Почему бы тебе не пригласить вместо меня Мегуми-чан? По-моему, она будет совсем не против насладиться ночной прохладой и полюбоваться светлячками в твоей компании.       Наградой ей стало необычайно забавное зрелище покрасневшей от смущения физиономии молодого человека. Быстро обогнув его, Токё змейкой выскользнула из столовой, с трудом сдерживая смех. Она так и не заметила устремленного на нее из темноты взгляда волчьих глаз.       «А это еще что за…?»       Хаджиме раздраженно потушил недокуренную сигарету и щелчком отправил ее в полет.       «Пока я… Этот хлыщ решил приударить за… За кем? Токё - взрослая и красивая женщина, и она не принадлежит никому. Он имеет такое же право увиваться за ней, как и любой другой мужчина. И все же… И все же!»       Тем временем, кое-как справившись со смущением, Сано вышел на террасу и подошел к перилам. Хаджиме был отчетливо виден его профиль. На лице молодого человека застыло мечтательное выражение.       «Что она сказала ему, черт побери?!! Неужели назначила свидание? Или… Или пригласила к себе?!! Черт возьми, да я душу из него выбью, если он хоть пальцем до нее дотронется!!!»       Нахмурившись, Хаджиме подошел и встал рядом.       - Хочешь продолжить наш бой?       Сано удивленно покосился на Волка, но тот смотрел в небо, и по его застывшему лицу невозможно было прочесть, о чем он думает. Подумав, Сано улыбнулся и покачал головой.       - Нет. У нас слишком много общих врагов, чтобы убивать друг друга.       Они помолчали. Затем Хаджиме чуть улыбнулся.       - Наконец-то ты это понял. Я рад. Но если ты не отстанешь от моей женщины, - желтые глаза полыхнули огнем неприкрытой ярости. – Я убью тебя.       - Твоей женщины? – наиграно удивился Сано. – А кто она?       Хаджиме усмехнулся.       - Ты знаешь, кто она, - невозмутимо заметил он и, развернувшись, пошел прочь.       Покончив с многочисленными поручениями Каору, Кеншин выбрался на террасу. Присев на край, он задумчиво посмотрел в небо и мечтательно прищурился.       - Что, загоняла тебя твоя женщина?       Кеншин обернулся и приветливо улыбнулся учителю. Хико улыбнулся в ответ.       - Я помогаю Каору-доно, чтобы отплатить за крышу над головой и ее заботу обо мне, - спокойно и с достоинством ответил рыжий самурай.       Колкости окружающих уже давно не смущали его. Но Хико и не думал смеяться над учеником. Вместо этого он просто спросил:       - Когда?       - Что когда? – Кеншин недоуменно захлопал ресницами.       - Когда ты женишься на ней?       - Что?       Хико нахмурился.       - Ты хочешь сказать, что все еще не сделал ей предложение?       - Предложение?       - О, Ками-сама! – Хико возвел глаза к небу. – Ты не только глупый ученик, Кеншин Химура, ты еще и очень глупый мужчина!       - Оро?       - Чего ты ждешь, хотел бы я знать? Пока ей надоест ждать тебя, и она найдет кого-нибудь получше и посообразительней, чем ты, глупец?       - Но я и Каору-доно… Что я могу дать такой девушке, как она?       - Любовь, поддержку, опору… Семью, мой глупый ученик, а это не так уж мало.       Хико развернулся и неторопливо ушел в дом. Кеншин снова посмотрел в небо. Он любил Каору. В собственных чувствах Кеншин не сомневался. Он часто думал о том, чтобы признаться ей, и с каждым днем все чаще и чаще. Но что он мог ей предложить? У него ничего не было, кроме изуродованного лица, меча да знаний о самом смертоносном и опасном стиле фехтования. А Каору… Каору была достойна самого лучшего. Она была такой нежной, милой, красивой, доброй. Он доставил ей столько беспокойства, а она все терпела и заботилась о нем. Должно быть, он действительно что-то значит для нее.       «Наверное, учитель прав, и я просто глупец».       Спустя еще два дня все приготовления были завершены, и ранним утром, тепло попрощавшись, Аоши, Мисао, Хико и Очико отбыли в Киото, Каору, Кеншин, Мегуми, Яхико и Сано – в Токио, а Хаджиме, Токё, Амина и ее воспитатели – в Айзу. Несколько дней спустя. Токио.       И снова знакомая дорога стелилась под ногами. Яхико сбежал первым, сославшись на необходимость срочно уладить одно небольшое дело в городе. Сано лишь усмехнулся, услышав эту детскую отговорку ("Знаю я его дело! По имени Тсубамэ!")       Следующей была Мегуми. Но, разумеется, хитрая лисица не могла исчезнуть, не подпустив на прощанье шпильку. Расплывшись в очаровательной улыбке, доктор нежно коснулась ладоней Кеншина. Вынырнув из глубин собственных мыслей, рыжий самурай озадаченно посмотрел на девушку.       - До свидания, Кен-сан, - сладко пропела та и, махнув на прощание почерневшей от злости Каору, не спеша пошла прочь.       Пробурчав нечто невнятное, Сано поспешил следом. Заметив это, Каору расплылась в довольной улыбке и исподтишка покосилась на Кеншина, но тот снова погрузился в раздумья и не замечал ничего вокруг. Вздохнув, Каору продолжила путь. Ее неторопливому шагу вторил звук его шагов, и это вносило умиротворение в ее душу. Какое-то время они молча шли рядом. Внезапно Каору остановилась.       «Это же то самое место! Да, это точно оно! Место, где мы впервые расстались. Это было совсем недавно, а кажется, будто прошла тысяча лет. И зачем я его отпустила? С другой стороны, это было верное решение. Я не смогла бы его остановить. Кеншин все равно ушел бы - это был его долг. Все, что я могла – это последовать за ним. Так я и сделала. И не ошиблась. Или ошиблась? Мне казалось, что я не совсем безразлична ему. Или это была только иллюзия? Ах, Кеншин-Кеншин… Ну почему ты молчишь? Зачем мучаешь меня неопределенностью?»       - Каору-доно, что случилось? - в голосе Кеншина было столько трогательного участия, что на глаза девушки невольно навернулись слезы. Ах, как ей хотелось, чтобы этот бесконечно любимый и дорогой голос произнес иные слова.       «Увы, судя по всему, это так и останется несбыточной мечтой», - грустно подумала она. От этой мысли сердце сжало болью.       - Каору-доно, с вами все в порядке?       Каору обернулась и посмотрела на любимого. В его глазах светилось искренне беспокойство.       «Беспокойство… Всего лишь беспокойство. А я хочу увидеть в твоих глазах совсем иные чувства! Но, увы, все мои надежды и мечты бессмысленны. Глупый мужчина! Глупый, глупый мужчина!!!»       - Ну как можно быть таким слепым?!! Я же люблю тебя!       Внезапно Каору поняла, что произнесла это вслух. Зажав рот ладонями, она испуганно посмотрела на Кеншина. Из-за застилающих глаза слез его лицо расплывалось, но ошеломленный взгляд фиалковых глаз навсегда врезался в ее память.       «Боже, что я наделала?!!»       Паника захлестнула ее, словно пламя сухой лес. Каору попятилась и бросилась прочь, но не успела сделать и шагу. Тонкие сильные руки обняли ее за плечи. Кеншин крепко прижал к себе любимую, вдыхая сладкий аромат ее волос и кожи.       - Не уходи, Каору-доно. Прости меня, но только не уходи. Я люблю тебя.       - Что?       Слезы мгновенно высохли. Каору перестала сопротивляться и, повернувшись в его объятиях, заглянула в глаза. Кеншин улыбнулся и нежно поправил выбившуюся из-под ленты длинную темную прядь.       - Я люблю вас, Каору-доно. Давно. Быть может, с первой встречи.       - А… А почему ты молчал?       - Мне казалось, мои чувства очевидны.       - Очевидны?!! – возмущению Каору не было предела. – ОЧЕВИДНЫ?!! Это когда это они были очевидны?!! Когда ты отправился за Сисио Макото и Десятью мечами вместе с Сайто-саном, ясно дав мне понять, что не собираешься возвращаться? Или когда заигрывал с этой хитрой лисой Мегуми-чан?!!       - Оро?!!       Такого обвинения Кеншин точно не ожидал, фиалковые глаза округлились от удивления.       - И не делай вид, словно впервые слышишь об этом?!! – разъярилась Каору, ткнув его кулачком в грудь. – Она только и делает, что строит тебе глазки, а ты ее поощряешь!       - Поощряю? Но Каору-доно, это не правда! Между мной и Мегуми-сан никогда ничего не было. Она умная, добрая, красивая, - заметив, как от этих слов перекосилось лицо любимой, Кеншин благоразумно замолчал.       - Значит, умная, добрая и красивая! Ты забыл упомянуть, что у нее прекрасные манеры, она - хорошая хозяйка и превосходно готовит!       - Верно, - пробормотал совершенно растерявшийся мужчина. Он никак не мог понять причину столь бурных эмоций.       Каору аж затрясло от злости.       - Ах, ты! - она силилась подобрать эпитет, который бы выразил ее чувства, но, как обычно бывает в такие моменты, в голову не приходило ничего подходящего. – Ну и катись к свой распрекрасной доктору!!! Я прекрасно обойдусь и без тебя!!!       Ее слова ранили в самое сердце, но он привык скрывать свою боль. Кеншин разжал руки, все еще обнимавшие самую желанную в мире женщину, отпуская ее, и отступил назад.       - Я знаю, - едва слышно прошептал он.       - Что? – его потерянный вид развеял ее злость, словно жаркие лучи солнца утренний туман.       - Я знаю, что вы прекрасно обойдетесь без меня, - все также тихо произнес Кеншин, его глаза были серьезны и грустны. – И всегда знал. Потому и молчал о своих чувствах. Я прекрасно понимаю, кто я и кто вы. Вы молоды и красивы, Каору-доно, у вас есть собственное додзе, вас уважают в городе. Стоит вам лишь захотеть, и вы сможете заключить брак с гораздо более подходящим человеком, нежели нищий ронин со шрамом на лице и темным прошлым, у которого нет ничего кроме сакабы.       Только теперь Каору поняла, какую боль причинили любимому ее необдуманные слова.       «Как я могла сомневаться в нем? Да он же прямой и открытый, как стрела. Кеншин совершенно не умеет лгать. Если бы он испытывал какие-то чувства к Мегуми-чан, то не стал бы это скрывать от меня. Так почему же я сомневаюсь в нем? И как теперь все исправить?»       Каору с отчаянием всматривалась в лицо любимого, которое с каждым мгновением становилось все отстраненней и замкнутей. Она готова была пройти сквозь адское пламя, чтобы только эта бесконечная боль исчезла из фиалковой глубины его глаз навсегда. Шагнув к нему, она обняла его и прижалась щекой к его груди. Ей отчетливо был слышен стук его сердца.       - Прости меня, Кеншин. Прости. Я не то хотела сказать. Это все моя глупая ревность. Прости.       - Ревность? – она не видела его лица, но почувствовала, как он улыбнулся. – Разве я дал повод? Да и кому ревновать Каору-доно? Разве вам есть равные?       - А Мегуми-чан? Ты сам сказал, что она красивая, милая, добрая.       - Я очень уважаю Мегуми-сан, ей много пришлось вынести. Но мое сердце принадлежит тебе, Каору-доно. И пока оно бьется, оно всегда будет твоим.       Каору ничего не ответила, лишь улыбнулась и еще теснее прижалась к его груди, вслушиваясь в мерный и глубокий стук сердца. Сердца, которое теперь принадлежало ей. На веки вечные.       Сано бесцельно брел по улице. Явившись в дом, где он снимал крохотную комнатушку, молодой человек выяснил, что теперь у него нет даже ее. На резонный вопрос хозяин сварливо объявил, что сдал его комнату другому человеку и ничего менять не собирается, а если Сагара-сан хочет заполучить себе жилье, то неплохо бы сначала оплатить накопившийся долг. Денег у Сано разумеется не было а потому скандал увял, не успев разгореться. И вот он бесцельно брел по улице, совершенно не представляя, куда податься. Можно конечно было пойти в Камия-додзе - Сано был уверен, что Каору не откажет ему в приюте, сердце Джо-чан было слишком добрым. Но что-то внутри шептало, что этого делать не стоит. По крайней мере, сегодня. Свернув за угол, Сано остановился как вкопанный. Пока он предавался невеселым размышлениям, ноги привели его к знакомому порогу. Сано тупо смотрел на ворота, сбоку от которых висела табличка с надписью, что здесь живет доктор Мегуми Такани. Молодой человек задумчиво нахмурился.       «Нет, к ней я точно не пойду. Опять всю душу вымотает своими проповедями по поводу моей никчемности! Лучше уж переночую под открытым небом, а завтра, если ничего не найду, попрошусь на постой к Джо-чан».       Он отвернулся, собираясь уйти, но в этот момент из дома донесся крик. Сано мгновенно узнал голос. Этот голос он узнал бы из миллиона голосов. Кричала Мегуми. Больше он не раздумывал. Нырнув в ворота, он молнией пронесся по двору и ворвался в дом. Мегуми обнаружилась в комнате, в которой она обычно принимала пациентов, прижатая к стене. Рядом с ней стоял мужчина. Худой, даже скорее тощий, и неопрятный. Его скрюченные пальцы впились в горло девушки, так что из него изредка вырывались полузадушенные хрипы. Мгновенно оценив ситуацию, Сано ринулся в бой. Одним движением он оторвал нападавшего от девушки и пинком вышвырнул наружу. Мегуми тяжело осела на пол и закашлялась. Снаружи послышался звук быстро удаляющихся шагов, хлопнула створка ворот, и все стихло.       - Эй, ты в порядке? – Сано присел рядом с девушкой.       - Почти, - прохрипела та, массируя горло, на котором уже начали проступать синяки.       - Что это был за тип и что он хотел от тебя?       Мегуми поморщилась.       - Обычный наркоман. Он хотел опиум.       Ее слова прозвучали так буднично и равнодушно, что Сано отчетливо понял, что подобные инциденты уже бывали раньше. .       - Он мог убить тебя, знаешь ли, - заметил молодой человек.       - Но не убил же, - резонно возразила девушка, поднимаясь.       - Только благодаря тому, что я вовремя появился. А если бы я не услышал твой крик? Ты хоть понимаешь, что действительно могла погибнуть? Прямо сейчас!       Мегуми хмуро покосилась на молодого человека и отвернулась. Лицо девушки было бледно и мрачно.       - Ты слишком драматизируешь, Сано-кун.       - Драматизирую? Ты с ума сошла?!! Этот наркоман ничего не соображал. В таком состоянии он не почувствовал бы даже, если бы ты разрубила его пополам! И как ты думала отбиться?       - Не знаю! – огрызнулась Мегуми. – Но, вне всякого сомнения, я бы что-нибудь придумала!       - Страсть как хочется знать, что именно! – съязвил Сано. – С учетом того, что жить тебе оставалось от силы четверть часа, а в сознании ты продержалась бы максимум минуты две.       - Но ведь все обошлось, - заметила Мегуми. – Просто он застал меня врасплох. Обычно с такими людьми я всегда держусь настороже.       - И все-таки это очень опасно, - хмуро заявил молодой человек.       - В любом деле есть свои недостатки, - Мегуми по-прежнему была невозмутима. - Это недостаток моей профессии, что поделаешь? Другого способа зарабатывать на жизнь у меня нет. Кстати, спасибо за помощь. А… - девушка внимательно посмотрела на собеседника. – А что ты делал здесь?       - Ну… Э-э… - Сано замялся. Ему вовсе не хотелось говорить ей о том, что он остался без дома, но, похоже, ничего другого не оставалось. – Пока меня не было, мою квартиру сдали другому человеку, - мрачно признался он. – Так что теперь придется искать другое жилище.       - Вот как? – Мегуми задумчиво посмотрела на свисающие клочья сломанной наркоманом фусуму. – И где ты будешь жить, пока ищешь себе жилье? В Камия-додзе?       - Возможно, - Сано пожал плечами. – Но не сегодня. Сегодня придется ночевать под открытым небом, - парень усмехнулся. – Впрочем, мне не привыкать.       - А почему не сегодня? – удивилась доктор.       - Что-то говорит мне, что этой ночью я буду нежеланным гостем в додзе, - он с намеком подмигнул девушке.       Мегуми не удержалась и покраснела, но тут же нахмурилась и мысленно отчитала себя. «Не стоило так открыто показывать этому самонадеянному болвану свои чувства. Итак, этот лоботряс остался без жилья и ему некуда идти. А ведь это как нельзя кстати!»       Повернувшись, девушка задумчиво посмотрела на парня и хитро улыбнулась, на мгновение перевоплотившись в лисицу.       - Что ж, Сано-кун, если я правильно поняла, то у нас обоих есть небольшие проблемы. При этом если мы объединим усилия и немного поможем друг другу, то сможем раз и навсегда решить их! – торжественно объявила она.       - Чего?! – Сано аж присел от удивления и недоуменно уставился на девушку.       Улыбка Мегуми стала еще очаровательней.       - Ну, это же очевидно! – кивнула она. – Я предлагаю тебе сделку, Сано-кун!       - Сделку?!! – Сано совсем растерялся. Он уже вообще не понимал, что происходит. – Какого черта?! Что еще за сделку?!       - Веди себя прилично в моем доме и следи за своим языком! – строго заметила Мегуми. – А сделка будет состоять в следующем: я разрешу тебе жить в моем доме, у тебя будет место под крышей для сна и еда. А взамен ты будешь делать всю тяжелую работу, помогать мне и защищать меня в таких вот ситуациях, как сегодня.       - Чего-о?!! – недоверчиво протянул Сано, пытаясь осмыслить неожиданное предложение, а главное – понять выгодное оно или нет.       - По-моему очень даже справедливо! – убежденно заметила Мегуми. – Таким образом, мы оба решим наши проблемы. Тебе не придется искать жилье, еду и беспокоить Каору и Кеншина, а у меня больше не будет проблем с наркоманами, желающими добыть опиум и готовыми ради этого на все.       - Хм-м… Надо подумать, - заявил Сано, не в силах сразу принять решение.       - Подумай, - милостиво согласилась доктор. – Можешь остаться сегодня здесь и поразмыслить, как следует. Надеюсь, ночи тебе хватит? А завтра утром дашь ответ. Ну, так как?       - Идет!       - Вот и ладно. Твоя комната в конце коридора, ужин в шесть. И не забудь принять ванну и постирать одежду.       - Это еще зачем? – недовольно осведомился молодой человек.       - От тебя воняет, как от хряка в загоне! На следующий день…       «Если я правильно помню, то мы договаривались о форе до сегодняшнего утра!» – мрачно размышлял Сано, методично орудуя топором.       Однако утром Мегуми повела себя так, словно все уже было решено. Решительно разбудив его в несусветную рань - сразу же после рассвета - она объявила, что до завтрака ему предстоит наполнить поленницу дровами и вручила топор. На все его попытки возразить или хотя бы вставить слово, ответом ему был ледяной предупреждающий взгляд. В итоге Сано смирился и, взяв топор, поплелся во двор. И вот поленница была наполовину полна, а его тело блестело от пота. Впрочем, усталым он себя не чувствовал. По сравнению с его обычными тренировками эта нагрузка была не более, чем легкой разминкой.       Поставив очередной чурбак на плаху, Сано взмахнул топором. Мышцы под блестящей от пота кожей рельефно напряглись и заиграли. Наблюдавшая за ним из полумрака дома Мегуми невольно затаила дыхание.       «Хорош».       В этот момент ворота тихо открылись, и во двор вошла Каору. Даже с такого расстояния Мегуми явственно разглядела ее сияющее лицо и легкую, словно окрыленную походку. В утренних лучах солнца обычно слегка неуклюжая девушка казалась изящной и прекрасной, словно сказочная фея.       - Здравствуй, Сано-кун, - радостно поприветствовала она парня. – Так рано, а ты уже за работой!       Сано воткнул топор в плаху и выпрямился.       - Привет, Джо-чан. Отрабатываю хлеб и крышу над головой. Эта хитрая лисица объявила мне ультиматум: или я делаю то, что она говорит, или она выкидывает меня на улицу, а ты знаешь, как она жестока и беспощадна. Пришлось смириться и взяться за топор, а то, кто знает, чего она еще пожелает? – Сано картинно сделал большие глаза, а затем весело подмигнул девушке.       Мрачно прищурившаяся Мегуми вышла во двор, чтобы поприветствовать гостью и, если потребуется, слегка попридержать длинный язык одного молодого человека. Но услышав этот полный двусмысленностей рефрен, Каору лишь рассмеялась.       - И правильно! – объявила она. – Давно пора тебе заняться делом!       Приподнявшись на цыпочки, она погладила его по щеке и поспешила навстречу хозяйке дома.       - Доброе утро, Мегуми-чан!       - Добро утро, Каору-чан. Проходи в дом. Чай сейчас будет готов.       Ошарашенный Сано молча уставился вслед устремившей к дому девушке, а затем машинально коснулся щеки.       - Одна ночь с мужчиной – и женщину просто не узнать, - наконец пробормотал он.       - Попридержи язык, болван! – прошипела Мегуми, зло сверкнув глазами.       - Что? – Каору обернулась и вопросительно посмотрела на нее. – Сано что-то сказал?       - Ничего стоящего, - мягко улыбнулась доктор. – Впрочем, как всегда. Пора бы уже привыкнуть.       Сано лишь хмыкнул в ответ и продолжил рубить дрова. Каору и Мегуми вошли в дом. Мегуми как истинно гостеприимная хозяйка приготовила чай и вручила чашку гостье. Подождав, пока Каору пригубит ароматный напиток, она вопросительно посмотрела на нее:       - Ну? И?       - О, - выдохнула девушка, глаза ее засияли, словно звездочки. – Мегуми-чан, я так счастлива!       - Вижу, - улыбнулась доктор.       - Он сделал мне предложение! Кеншин попросил меня стать его женой!       - Было бы удивительно, если бы он этого не сделал, не так ли? Или я ошибаюсь? – Мегуми лукаво посмотрела на подругу.       Каору залилась румянцем.       - Ты меня осуждаешь?       - Ни в коем случае. Ты любишь его, он любит тебя. Любовь – это прекрасно. И потом вы скоро поженитесь. Какое право я имею осуждать тебя? Это даже не мое дело. Я очень рада за вас. Вы уже определились с днем свадьбы?       - Мы решили назначить ее на август.       - Хорошее время, - одобрила Мегуми.       Она помолчали.       - А как твои дела? – наконец осторожно поинтересовалась Каору.       - Мои? – удивилась девушка.       - Ну, да, - Каору хитро улыбнулась. – Ты и Сано-кун.       - О чем ты?       - О, Мегуми-чан, оставь! Я же вижу, что он тебе нравится! Ты так ревновала его к Токё.       Доктор помрачнела и с беспокойством посмотрела на подругу.       - Это так заметно?       - Ну, - Каору снова улыбнулась. - Только женскому взгляду. Как показывает практика, мужчины видят все вокруг, но никогда не замечают того, что у них под самым носом. Взять хотя бы Кеншина. Он до вчерашнего дня сомневался в моих чувствах! Так что, думаю, Сано-кун ничего не подозревает.       Услышав эти слова, поднявшийся на террасу Сано замер и прислушался.       - Очень на это надеюсь, - пробормотала Мегуми. – Он и без того невыносимо самодоволен! Кроме того, не думаю, что он отвечает мне взаимностью. Я для него всегда была и буду лишь «опиумной женщиной». Он не устает напоминать мне об этом.       - Это неправда, Мегуми-чан. Ты спасла множество жизней и уже давно искупила свою ошибку. Ты и ему спасла жизнь. У меня есть сильные подозрения, что ты нравишься Сано-куну, просто он, как и все мужчины, не знает, как тебе это показать.       Мегуми нахмурилась и пожала плечами.       - Может быть. Кто его разберет? Но я не заметила, чтобы у Сано-куна были проблемы с общением. Скромностью он явно не страдает!       - А вот тут ты ошибаешься, - серьезно возразила Каору. – Он ведет себя шумно и самоуверенно, но на самом деле он очень одинок.       «И когда ты разгадала меня, Джо-чан?» - по губам Сано скользнула грустная улыбка.       - Хм-м, - Мегуми покачала головой. – В любом случае мне не нужен мужчина, единственными занятиями которого являются еда, сон и насмешки над окружающими. Сано-кун достаточно взрослый, чтобы заботиться о себе и других, но он предпочитает относиться ко всему в этом мире, как к большой шутке. Яхико-кун упорно занимается в додзе и помогает Тае-сан в ресторане. Кен-сан помогает тебе, как может, не гнушаясь даже таким женским занятием, как стирка. И только Сано-кун постоянно слоняется без дела!       - Ну… - Каору хитро усмехнулась. – Работу ты ему нашла.       - Работу? Нет. Он всего лишь помогает мне по дому за еду и комнату. Я не собираюсь потакать его лени! Но это не та работа, которую я имела в виду. Кроме того, он ужасно нечистоплотный! И боюсь, что приучить его ежедневно принимать ванну и стирать свою одежду хотя бы раз в неделю будет еще сложнее, чем заставить его работать. Ох-х… И почему из всех окружающих мужчин я выбрала именно его?!       Посчитав, что услышал достаточно, Сано улыбнулся и бесшумно скользнул прочь. Выйдя за ворота, он направился знакомой дорогой в Камия-додзе. Здесь жизнь текла привычным ходом. Яхико тренировался в зале, а Кеншин занимался стиркой. Сано зашагал прямиком к самураю.       - Привет.       Кеншин поднял голову и приветливо улыбнулся.       - Здравствуй, Сано-кун. Ты сегодня рано.       - Рано? – парень усмехнулся. – Да я с рассвета на ногах! Уже целую поленницу дров нарубил.       - Поленницу дров? Для кого?       - Для доктора.       - Для Мегуми-сан?       - Угу. Пока мы путешествовали, я лишился квартиры. Она разрешила мне пожить у нее, но взамен обязала выполнять всю тяжелую работу. Вот и пришлось вкалывать с утра пораньше. Кеншин понимающе улыбнулся, продолжая полоскать белье.       - Труд – благородное дело, Сано-кун.       - Угу, но нудное. Итак, почему я рано встал – понятно, а вот почему рано встал ты?       Кеншин не удержался и покраснел.       - Я всегда рано встаю, - пробормотал он.       - Угу. А вот Джо-чан любит поспать. А сегодня прилетела чуть свет, порхает, словно бабочка, и сияет, как роса на траве солнечным утром. С чего бы это?       Кеншин покраснел еще сильнее.       - Сано! - в голосе самурая послышалось предупреждение.       Сано хитро ухмыльнулся и замахал руками.       - Да, ладно-ладно. Я ничего такого не имел в виду. Подумаешь, рано встали. Случается, - внезапно молодой человек посерьезнел. - Кстати, Кеншин, я хотел попросить тебя кое о чем.       Тот поднял голову и удивленно посмотрел на друга.       - О чем?       - Научи меня стирать.       Фиалковые глаза изумленно округлились.       - Стирать?       - Угу. Если я хочу остаться в доме доктора, то должен стирать свою одежду каждую неделю. Таково ее условие.       - О-о… - в глазах Кеншина мелькнуло понимание. – Что ж, смотри и учись. Это нетрудно.       Сано плюхнулся рядом и принялся наблюдать.       Спустя полчаса он усвоил основные правила и последовательность действий, и даже сам попробовал постирать под бдительным оком рыжего самурая. Получилось неуклюже, но Сано это не огорчило.       - Ха! Пара недель тренировки – и я смогу посостязаться с тобой! – громогласно объявил он.       Кеншин лишь улыбнулся, услышав столь самодовольное замечание. В этот момент в воротах показалось Каору.       - Здравствуй еще раз! – поздоровалась она с Сано. Затем взгляд девушки сместился на Кеншина, и столько нежности и тепла было в ее взгляде, что Сано смутился и опустил глаза.       «Такие моменты предназначены только для двоих», - с легкой завистью подумал он. Впрочем, молодой человек довольно быстро пришел в себя и одарил девушку привычной самоуверенной улыбкой.       - Прекрасно выглядишь, Джо-чан! – громогласно объявил он. – Что могло заставить так засиять твои глаза? Может, Опиумная женщина чего-нибудь подмешала тебе в чай? Хотя нет, только настоящий мужчина может так зажечь глаза красивой девушки!       - САНО-КУН!!! - Каору залилась багровым румянцем и потупилась. – Опять ты шутишь!!!       Отвернувшись, она поспешила к дому.       - Сано, - голос Кеншина был очень тихим, но у Сано по коже пробежал неприятный морозец. - Если ты еще раз посмеешь насмехаться над Каору-доно, я опробую на тебе Хитен Мицуруги Рю, - фиалковые глаза опасно блеснули.       - Хорошо-хорошо, - Сано поднял руки, превращая назревающий конфликт в шутку.       - Любовь – это не повод для насмешек, - серьезно заметил Кеншин.       - Знаю, - совершенно искренне вздохнул молодой человек. – Но иначе не могу.       Рыжий самурай улыбнулся.       - А ты постарайся.       - Постараюсь. Пойду-ка я отсюда, пока не натворил глупостей. Поищу работу.       - Работу? – теперь Кеншин был непросто удивлен, а ошеломлен.       - Угу, - скучающе буркнул Сано. – Таково второе условие этой невыносимой женщины.       - Ясно, - Кеншин понимающе улыбнулся. – Похоже, ты решил выполнить все ее условия.       Сано ухмыльнулся.       - Я открываю сезон охоты на лисиц. Вернее на одну лисицу. Самую своенравную, надменную и упрямую. И очень красивую.       - Желаю удачи, - улыбнулся Кеншин.       - Она мне точно не помешает! – согласился Сано, подмигнув другу, и направился к воротам. Айзу. Поместье Сакураи.       Стоя на верхней террасе, Токё любовалась закатом. Закат в горах, как и закат в море, имеет особую прелесть. Свежий, пахнущий лесом воздух приятно холодил лицо. Токё закрыла глаза и глубоко вдохнула. Больше всего она любила именно поздний вечер.       - Такаги-сан.       Токё улыбнулась, не открывая глаз. От звука его голоса в крови словно разливалось пламя. Оно рождалось в сердце и, искрясь, неслось по венам, пока не охватывало все тело.       - Такаги-сан.       С сожалением вздохнув, Токё открыла глаза и обернулась.       - Да?       Изумрудное сияние встретилось с холодным мерцанием старого золота.       - Завтра я уезжаю.       Огорчение и тревога мрачной тучей легли на красивое лицо девушки.       - Уезжаете? – тихо переспросила она. – Надолго?       - Не знаю. Может, на пару недель, а может, дольше.       Токё отвернулась и долго смотрела на догорающие лучи солнца.       - Пусть ваша дорога будет удачной, Сайто-сан. Мы будем ждать вашего возвращения.       - Спасибо.       Воцарилось молчание. Хаджиме смотрел на застывшую возле перил стройную фигурку.       «О чем она думает сейчас? Рада? Или огорчена? А быть может, вспоминает того мальчишку Сагару Сано? Почему я никак не могу разгадать ее мысли? Впрочем, не имеет значения понимаю я ее или нет. Она – не для тебя, Сайто. Если не можешь запомнить – поставь зарубку катаной! Все это совершенно лишено смысла. Уходи отсюда. Уезжай поскорее, и лучше не возвращайся. Хотя нет, вернуться придется. Но пусть это будет нескоро. Надеюсь, в разлуке мне удастся забыть тебя, зеленоглазая волчица».       Он вежливо поклонился.       - Спокойной ночи, Такаги-сан.       - Что? – девушка резко обернулась, в изумрудных глазах стояли непролитые слезы. – Подождите, Сайто-сан. Прежде чем вы уедете, я… У меня есть кое-что для вас.       - Кое-что для меня? – Хаджиме удивленно поднял брови.       - Да. Небольшой подарок.       - Подарок? – растерялся мужчина.       Еще ни разу за всю его жизнь он не получал подарка от женщины.       - За что?       Девушка грустно улыбнулась.       - В благодарность за все, что вы сделали для меня и Амины-чан.       - В благодарность? Не стоит. Я всего лишь выполнял свой долг.       - Оу, - увидев, как помрачнела Токё, Хаджиме проклял свой длинный язык. – Понятно, - прошептала девушка, снова отворачиваясь к перилам. – Простите меня, Сайто-сан, я вовсе не хотела быть навязчивой. Простите мою глупость и самонадеянность.       Хаджиме проклял себя еще раз.       - Это вы меня извините, Такаги-сан, я был слишком резок. Просто… Я не привык к подаркам. Но ваш я приму.       От радости, осветившей ее лицо, стало светлее на душе.       - Идите за мной, - Токё направилась к своей комнате.       Хаджиме послушно последовал за ней. Раздвинув фусума, девушка вошла внутрь. Мужчина остановился на пороге, ожидая. Порывшись в сундуке, Токё достала нечто тонкое и длинное, завернутое в плотный кусок ткани.       «Что бы это могло быть?» - удивленно подумал Хаджиме.       Но тут Токё развернула ткань, открыв…       «Катана!»       При виде оружия волчьи глаза загорелись огнем. Приблизившись к нему, девушка протянула ему меч, бережно, почти ласково, держа его на вытянутых ладонях.       - Это вам, Сайто-сан. Надеюсь, вам понравится.       Хаджиме принял клинок и, вынул его из ножен. Последний луч солнца вспыхнул пламенем на сверкающей стали. Мужчина внимательно осмотрел черные лакированные ножны, скромно украшенные изящным серебряным мэнуки и перевязанные черным плетеным ито. Стальная цуба потемнела от времени, но ее лаконичная форма также выдавала искусную руку и тонкий вкус мастера. И только касиро вместо обычного кольца представляла собой отлитую из стали прекрасную копию волчьей головы с глазами в виде плохо ограненных золотых топазов. Хаджиме слегка поводил мечом. Рукоять легла в его ладонь, словно была сделана для нее, оплетка не скользила. Он всмотрелся в клинок, но даже его острый глаз не смог обнаружить ни единого дефекта.       «Прекрасная работа. Явно хорошего мастера».       - Откуда у вас такой меч? – тихо спросил он, любуясь смертоносной красотой.       - Я приобрела его в Осака в день перед отъездом.       - У кого?       - Я не знаю, как зовут этого человека. Шиномори-сан и Сано-кун проводили меня к охотнику за мечами и помогли выбрать. Без их помощи я бы не справилась. Вам нравится?       - Очень, - Хаджиме бережно вложил меч в ножны, стальная полоса бесшумно скользнула внутрь.       - Я рада, - Токё опустила глаза.       Волк взглянул на девушку, и его глаза сияли, словно янтарь на солнце.       - Примите мою искреннюю благодарность, Такаги-сан, - тепло произнес он. – Это изумительный подарок, хотя я по-прежнему считаю, что не заслужил его. Но я буду хранить этот меч как величайшую ценность.       Токё зарделась, смущенная его похвалой.       - Пожалуйста. Мне сказали, что вы сломали свой меч. Я знаю, что для воина значит его оружие. Я хотела хоть как-то возместить вам эту потерю.       - Та катана была просто оружием, а это – произведение искусства, достойное знатного рода.       - Рада слышать, - улыбнулась Токё. – Значит, это оружие достойно вас.       - Но вот достоин ли я его?       - Человек вашей чести и верности долгу достоин самого лучшего, Сайто-сан.       - Вы преувеличиваете.       - Отнюдь.       Снова воцарилась тишина. И тут Хаджиме вспомнил о браслетах, которые забрал у ростовщика его информатор. С тех пор он так и носил их при себе. Иногда он доставал тот, на котором изящной вязью было выгравировано имя Токё, и долго смотрел на него. Украшение напоминало о красоте его законной хозяйки.       - У меня тоже есть кое-что для вас, Такаги-сан, - произнес он и, сунув руку во внутренний карман куртки, достал браслеты. – Это вам.       Не веря своим глазам, Токё взяла браслеты и поднесла к лицу, внимательно рассматривая.       - Не может быть, - прошептала девушка. – Это же браслеты, которые мне подарил папа в день рождения, когда мне исполнилось восемь лет! Один из них принадлежал маме. Да, вот он, - она с нежностью провела по вырезанному на внутренней стороне браслета имени матери. – Где вы их взяли?       - Один из моих людей выкупил их у ростовщика.       - Надо же, - Токё ласково погладила золотое кольцо. – Я думала, что больше никогда их не увижу. Я отдала их Шотаро, чтобы он заплатил за содержание Амины-чан.       - Я знаю.       Девушка улыбнулась, но лицо ее было полно грусти и сожаления.       - Спасибо, Сайто-сан. Это самый ценный дар, который я получала в своей жизни. Эти вещи очень много значат для меня. Они… Они, как весточка из прошлого. Из того прошлого, когда были живы папа и Фудзико-сан, когда мы жили здесь единой семьей. Когда я была счастлива.       - Понимаю. Потому и отдал их вам. А также в благодарность за ваш подарок.       - Спасибо, - Токё подняла голову и их взгляды встретились.       Ее глаза были полны такой нежности, что мужчина на мгновение перестал дышать. Казалось, весь мир замер в ожидании чего-то очень важного и особенного, что должно было произойти между этими двумя людьми.       «Что я делаю? - думал Хаджиме, стук сердца гулко отдавался в висках. – Какого черта, я, спрашивается, делаю? Уходи отсюда, Сайто. Сейчас же, пока еще можешь. И уезжай. Завтра же. С рассветом».       Но он не мог сдвинуться с места. Тело не повиновалось воплям разума, которые становились все тише, и тише, и тише. Словно загипнотизированные, они смотрели друг другу в глаза и тонули в их бесконечной глубине.       - Я… - Хаджиме судорожно облизнул пересохшие губы. – Я должен идти.       - Должен, – заворожено повторила девушка.       И внезапно Хаджиме понял, что не может уйти. Только если она прогонит его. Он обреченно закрыл глаза, но это не помогло избавиться от наваждения. Ее лицо и этот нежный призывный взгляд навсегда отпечатались в его памяти и в его сердце.       «Ками-сама, помоги мне!» - мысленно простонал мужчина.       Но небо не услышало его мольбу. Сладкий дразнящий аромат женщины щекотал обоняние, заставляя воображение рисовать картины одну непристойнее другой. Все чувства обострились, превратив тело в комок обнаженных нервов.       «Вот черт!»       Собрав остатки воли, он открыл глаза и прошептал:       - Прикажи мне уйти. Одно твое слово – и, клянусь жизнью, я уйду.       Токё неуверенно улыбнулась. Эта дрожащая невинная и в тоже время полная бессознательного, истинно женского призыва улыбка едва не добила его. Хаджиме с трудом подавил дикое желание сжать ее в объятиях, прижаться к этим полным соблазнительным губам и… Отступив назад, он с силой тряхнул головой, прогоняя наваждение.       - Почему вы молчите? – хрипло прошептал он.       Девушка пожала плечами и снова улыбнулась.       - Вы сказали, что если я произнесу хоть слово – вы уйдете. Я не хочу, чтобы вы уходили,       Сайто-сан. Я хочу, чтобы вы остались.       Мир рухнул, и земля закачалась под ногами. Хаджиме обреченно закрыл глаза.       - Вы отдаете себе отчет в своих словах? – прошептал он.       - А вы?       - Токё, если я останусь, мы…       - Мы… что?       - Мы будем связаны навсегда. Мы будем вынуждены сделать это.       - Вынуждены? – искренне удивилась девушка.       - Да.       - И кто же нас вынудит?       - Не делай вид, что не понимаешь! - взорвался мужчина. - Если между нами возникнет связь, скоро об этом узнают. Меня это мало коснется, я не сижу на одном месте. К тому же, мужчине в такой ситуации всегда проще. А вот тебя… О тебе станут сплетничать…       - Связь, - Токё словно пробовала слово на вкус. - Какое холодное, безликое слово. Нет, то, что уже существует между нами, намного больше, чем просто связь, - возразила девушка и, подняв глаза, серьезно посмотрела на него. - Я люблю тебя, Хаджиме-сама. Так же, как моя мать любила моего отца. И так же, как и моей матери, мне все равно, что обо мне скажут. Женщины из семьи Такага любят лишь один раз. Мое сердце выбрало тебя, кои, и ни ты, ни я не сможем это изменить. Но если ты не хочешь быть со мной – уходи. Обещаю, я отпущу тебя. Ты никогда меня больше не увидишь.       Ответом ей была тишина. Ни единого звука, ни единого движения. Наконец, Токё не выдержала.       - Чего ты ждешь?       Хаджиме пожал плечами.       - Я не могу, - просто ответил он.       - Чего не можешь?       - Уйти.       Девушка улыбнулась.       - Это ответ на твой вопрос, кои       - Ты даже не представляешь, на что идешь! – прошептал он с отчаяньем. - Я – полицейский, был им и буду. Жизнь со мной будет адом.       - Я прожила в аду большую часть своей жизни, - девушка пожала плечами, отметая его доводы, как нечто не имеющее значения. - Не думаю, что жизнь рядом с тобой будет хуже. А вот ты, возможно, еще пожалеешь о прежней свободе.       - Вряд ли, - усмехнулся Хаджиме. - Об одиночестве не жалеют. Ты прекрасна, Токё. Ты могла бы найти человека лучше меня.       - Это невозможно. Волкам непросто найти себе пару. И если они находят ее, то это навсегда.       Хаджиме закрыл глаза, признавая поражение.       - Ты победила, - прошептал он. – Я остаюсь. Но завтра я должен буду уехать.       - Хорошо. Я не стану тебя удерживать. Я никогда не встану между тобой и твоим долгом, кои. Все, что мне нужно, это чтобы ты вернулся. Уезжай, если это необходимо, но возвращайся ко мне, мой Волк. Я буду ждать тебя здесь. Всегда.       От ее слов сладостно сжалось сердце. Годами он колесил по дорогам родной Японии, жил в жалких лачугах. Он всегда шел вперед и никогда не возвращался, потому что возвращаться было некуда. И вот теперь у него появился дом. Дом, где его всегда будет ждать любящее сердце прекрасной женщины. Нежные руки ласково коснулись его ладоней, погладив судорожно сжатые пальцы. Катана с тихим стуком упала на пол, обижено звякнули золотые браслеты.       - Ты не пожалеешь. Обещаю, что сделаю все, чтобы ты был счастлив.       И он сдался. Не открывая глаз, Хаджиме обнял девушку, прижав к себе ее стройное податливое тело, окунув лицо в шелковистые волосы, пахнущие ветром и цветами.       - Главное, чтобы не пожалела ты, - прошептал он.       - Я не пожалею, кои. Разве можно сожалеть, если рядом ты.       Хаджиме улыбнулся. Волк из Мибу нашел свое логово и свою волчицу. Настал его час. Конец. 16 марта 2010 года.