Iero's Cafe and Amazing Waitress

      Время пролетело очень быстро. Когда Джерард вышел из кабинета, на улице совсем стемнело — парень и не заметил, как наступил вечер. Друг мистера Айеро оказался очень интересным собеседником, поэтому Уэй был вынужден остаться на чашечку кофе, о чем парень, на самом деле, не жалеет.       Джеймс — так звали друга Фрэнка — поведал парню о долгой и крепкой дружбе с мистером Айеро, и даже рассказал о некоторых забавных моментах из юности его начальника. Со слов Джеймса, Фрэнк был тем еще сорвиголовой, и, хотя сейчас его таким сложно назвать, Уэй решил обратить на поведение мистера Айеро внимание. Кто знает, может Фрэнк до сих пор по вечерам играет на гитаре, пока никто не видит, прячась за звуконепроницаемыми стенами своей квартиры, а под рубашкой и пиджаком скрывает потрясные панковские татуировки.       Приехав на лифте на первый этаж, Джерард быстрым шагом выскользнул из него, направляясь к выходу из небоскреба. Оказавшись на свежем воздухе, парень с удовлетворением и жадностью вдохнул морозный воздух, по которому успел соскучиться за последние пару часов.       Уэй понимал, что уже слишком поздно для того, чтобы возвращаться на работу, поэтому набрал сообщение на мобильнике. Так называемый отчет мистеру Айеро. Ответ не заставил себя ждать. Айеро похвалил Джерарда за помощь, и даже разрешил поехать прямо от офиса домой, не заезжая на работу. Чему парень был очень благодарен.       Дождавшись на остановке своего автобуса, Джерард лениво вполз в транспорт, и пройдя в самый конец, удобно устроился на одном из задних сидений у окна, и вставив заледеневшие наушники в уши, прикрыл глаза.       Парень и сам не заметил, как забылся необходимым ему сном, пуская слюни на свою руку, так удачно расположенную под подбородком.       Проснулся он лишь тогда, когда водитель автобуса совершал обход, чтобы проверить транспорт на наличие таких сонь, как Джерард. Юноша оказался единственным пассажиром, выходившим на конечной остановке, и поэтому, сонно спохватившись, настолько быстро, насколько позволял разум, собрался и покинул автобус. Конечно, перед этим поблагодарив мужчину за то, что тот разбудил Уэя.       Дома парня ждал праздничный семейный ужин — это он понял сразу, стоило ему показаться в коридоре с замученной улыбкой и растянутым до непозволительности рюкзаком на плече. Из кухни тянулся приятный пряный аромат запеченной утки, и звуки такого родного голоса матери, напевающей свою любимую песню из периода шестидесятых, которая каждый вторник, ровно в половину девятого вечера звучала на одной и той же радиостанции.       Быстро сняв промокшую обувь, Джерард отнес ее сушиться, и на ходу разматывая шарф, прошел на кухню.       — Привет, мам. — поздоровался парень, как только взглядом сфокусировался на лице женщины. Она выглядела не менее уставшей, чем ее старший сын, но почему-то была очень нарядной и чуть ли не светилась.       — Привет, сынок, можешь позвать Майки и идти мыть руки, ужин почти готов.       Джерард, не говоря ни слова, кивнул, и развернувшись на месте на сто восемьдесят градусов, пошел в обратную сторону, в комнату Майкла.       Оказавшись перед дверью комнаты с незамысловатой разрисованной карточкой с надписью «потусторонним вход воспрещен», Джерард дважды постучался и открыл дверь.       Майки что-то усердно рисовал, скрючившись над листом бумаги за столом. Лица мальчика парень не видел, но предположил, что оно сейчас должно быть очень сосредоточенным, а на лбу младшего брата наверняка выступили капельки пота — так усердно он что-то вырисовывал.       — Привет, Майки. Мама зовет ужинать, идем, — Джерард получает в ответ неразборчивое «ага» и уже собирается уйти, как вдруг останавливается и добавляет, — и не сутулься! — после чего выходит из комнаты.       Он не слышит, но младший Уэй, что-то пробурчав в ответ, все-таки выпрямляется, быстро дорисовывает заключительные элементы своего произведения искусства и, оставив карандаш рядом с рисунком, встает из-за стола.       Выбежав из комнаты, обгоняет Джерарда на лестнице, и перепрыгнув последние две ступеньки, оказывается на кухне. Он быстро споласкивает руки прямо там, рядом с матерью, в раковине и садится за стол.       К тому моменту, когда Джерард появляется в кухне, мальчик успевает отдышаться и далее с гордым видом следит за тем, как его старший брат проходит и тоже садится за стол. Джерард уже даже не обращает внимания на то, как себя ведет Майки — мальчик проделывает такое каждый семейный ужин, который их мама пусть не каждый вечер, но старается проводить не реже двух раз в неделю.       Когда тарелки братьев наполняются гарниром и подавшей уже ранее надежды уткой, женщина присоединяется к столу. Она сразу разливает свежесваренный насыщенный морс по стаканам, после чего протягивает обе руки к сыновьям, с материнской заботой сжимая их. Закрыв глаза, она начинает молитву. Голос женщины сливается с детскими голосами, которые проговаривают выученные слова с той же четкостью.       Закончив, семья принимается за пищу. Первые минуты все едят молча, обращая все внимание на ужин и наслаждаясь тем, какой он вкусный.       Кто помнит, что Донна сегодня выглядит по-особенному хорошо?       Джерарда осеняет первого:       — Мама, ты сегодня такая нарядная, — начинает он, пытаясь подобрать дальнейшие слова.       — Спасибо, Джер, — тут же отвечает Донна, а Майки запоздало добавляет:       — Да, мамуль, ты очень красивая, — и получает в ответ взгляд, полный нежности.       Женщина откладывает столовые приборы на тарелку, после чего приглаживает рукой прическу и глубоко вздыхает. Собравшись с мыслями, она вновь говорит:       — Мальчики, у меня для вас хорошая новость, — замолкает на секунду, оглядывает обоих сыновей, после чего продолжает, — меня повысили!       Следует секундное замешательство, и кухня взрывается мальчишескими ликованиями.       Джерард и Майки одновременно вскакивают с мест и подбегают к матери, чтобы обнять её. Повышение для их семьи означает то, что теперь Донне не придется работать за троих, чтобы кормить семью. Она сможет уволиться с ночной смены, и наконец-то позволит себе достаточный отдых, а это что-то да значит. Женщина не удерживается, и в ответ крепко сжимает сыновей за плечи, счастливо улыбаясь. Она справилась.