Девушка с галстуком

Этим днём в Бруклине с неба не упало ни капли дождя. Кому-то это поднимало настроение, но только не ему. «Кому же?» — спросите вы. А вон тому бездельнику, который сейчас укутался в одеяльце и уткнулся лицом в подушку. Его обитель — просто рай для геймера: системный блок, монитор, клавиатура с подсветкой, мышка и даже коврик для неё будто явились из сказки. Вся комната была оформлена в тёмно-серых тонах, разбавленная оттенками белого. Даже техника соответствовала цветам, поэтому «игровая станция», PS4 и плазменный телевизор выглядели в стиле штурмовика из «Звёздных войн». ZoltanPlay* не любил заляпывать стены плакатами, но кнопки «YouTube» — другое дело. Они висели на отдельной стенке и подсвечивались специальными лампами. Кажется, кому-то уже пора вставать. Дверь в комнату лентяя приоткрылась, и внутрь на цыпочках прокралась, словно мышка, его младшая сестра — Кора. Она тихонько положила разноцветную коробку с золотым бантом на тумбочку, а сама нагнулась к уху брата и прошептала: — Уилл… Уилл, ты задохнулся? — Нет! — буркнул тот в подушку. — Блин! А так надеялась! — отскочила назад Кора, смахнув рыжие пряди с лица, и начала трещать о чём-то своём, копошась в вещах засони в поисках ножниц. Пока сестрёнка отвлеклась на верхние шкафчики стола, где, собственно, и должны были лежать ножницы, Уилл бесшумно встал с кровати и тихонько выбрался из комнаты, чуть не задев фигурку Дэрила Диксона на комоде, и направился на кухню. Путь к ней лежал через коридор, отгорождённый от гостиной деревянной стеной из переплетающихся лиан. Посередине гостиной мирно покоился чёрный диван и два кресла в тон ему. И как можно было забыть о парне Коры, который так одиноко стоял у тёмно-серой стенки? Огромный плазменный телевизор служил для девушки и психологом, и другом в пасмурные дни. А вот и кухня! Она никак не ограждалась от общего пространства, но была стилизована под современный стиль, как, собственно, и вся квартира. Сидя за барной стойкой, можно было любоваться через окно во всю стену на цветущий яркими красками город. Потирая сонные глаза, парень доковылял до барной стойки. — Уилл! Я что тебе говорила? Не ходить по дому в трусах! — возмутилась миссис Колтер, вынимая из холодильника молоко. — Снять? — Уилл присел на стул, пытаясь в конец проснуться. — Пошути мне тут! — пригрозила мать, но смягчилась и поцеловала сынишку в лоб, сюсюкая. — С днём рождения, сынок! — Спасибо. А что по поводу… Мам? Ты чего? — начал именинник, но смутился из-за слезы своей матери Аманды. Она добавила молока в ту смесь, что была в миске, и начала мешать, причитая: «Уже совсем взрослый стал». — Ох, ну не надо, — протянул недовольно юноша. — А что? Не каждый день тебе восемнадцать стукает. Так похож на своего папу в этом возрасте, — пустила ещё одну слезу миссис Колтер, продолжая готовку. Улыбка Уилла быстро сошла с лица, когда речь зашла об отце. — Ой… Прости, сынок… Был бы он здесь… Увидел, кем ты стал! Пусть я и не одобряю твою так называемую «работу», но она приносит хорошие деньги семье, — продолжила Аманда, пошмыгивая носом. — Да ладно. Всё нормально. Правда. Отдельное спасибо за то, что примирилась с сыном-летсплейщиком. Хулиган задумался, обратив внимание на счастливое ожерелье на шее родительницы, которое та надевала исключительно на собеседования. «Неужели она опять взялась за старое? Вновь пытается найти работу ещё престижней настоящей. Стоп! А где же парадная блузка? Ладно, промолчу…» — А Кора тебя уже поздравила? — поинтересовалась мама. — Да… Или нет… Что-то среднее… — кривляясь, ответил сынок. — Всё ясно. Кора! Он здесь! — Мам, ну зачем? — заскулил именинник и перекатами укрылся за диваном, словно ниндзя. Тут через гостиную на кухню выползло «рыжее чудище» и, плюясь ядом, прошипело: «Где?!». — За диваном, милая. — Составьте завещание! Младшая накинулась на братишку и начала его бить, словно грушу. Миссис Колтер просто включила телевизор на кухне и начала смотреть свой любимый сериал, погружаясь в мир любви и интриг больше, чем в работу. Для неё их ругань стала каждодневным шаманским ритуалом с жертвоприношениями, поэтому разнимать смысла не было никакого. Женщина, казалось, забыла на несколько минут, что сын её уже взрослый, и слёзы на лице будто не появлялись вовсе. Это ребячество сподвигло Аманду решить, что маленький Уилл всё так же будет жить в её памяти, даже спустя столько лет. После нескольких ударов парень наконец-то смог вырваться из оков своей сестры. Он встал, отряхнулся и громко возмутился: — Родная мать сдала! И что дальше? Дастин моё лицо на Facebook выложит? Убью скотину! — И ты не будешь извиняться?! — вспылила Кора и запрыгнула на диван, скрестив руки на груди. — Нет, грудастый мальчик, не буду, — ответил Колтер и спокойным шагом направился в ванную, посвистывая. — Старый маразматик, — ляпнула девушка и с обидой положила ноги на кофейный столик, как пятилетний ребёнок. Из ванны послышалось: «Маааам! А Кора обзывается!». Аманда, увлечённая сериалом, монотонно, почти что на автомате сказала, не отрывая глаз от телевизора: «Не обижай брата!». — Но, мам! Он только что назвал меня мальчиком! — возмутилась больше прежнего девица и чуть не перекинулась через спинку дивана. — Тише, Кора! Антонио сейчас расскажет свой секрет Элизабет, — шикнула миссис Колтер. Уилл всё слышал и с улыбкой на лице начал водные процедуры. Мысленно напевая жизнерадостную песенку он закончил приводить себя в порядок, не забыл надеть линзы, прокручивая в голове слова: «Вот до чего тебя компьютер довёл!», оделся и, захватив ключи от машины, покинул дом. Семья Колтер жила в пентхаусе на последнем этаже. Многие агентства до сих пор ломали голову над тем, откуда у Аманды столько денег на такую шикарную квартиру, вещи и прочее. Секрет весь в том, что основным кормильцем являлся Уилл. И слова матери: «На играх денег не заработать!» однажды пропали в никуда. Сегодня для летсплейщика был знаменательный день, ведь ему исполнилось восемнадцать. И сейчас он, уже умытый и одетый, ехал в парк на встречу с «друзьями до гроба», как любил выражаться один из них. Уилл водился с этой компанией с самого переезда в Бруклин. По приходу в новый класс он первым делом обзавёлся тремя друзьями, что вскоре показались ему самыми наилучшими во всей галактике. Оценки Уилла были вполне высокими, но геометрия, будь она неладна, оставляла желать лучшего. Хоть у парня и сидячая работа, но выглядел он на все сто. Конечно, к горам мышц ему ещё не близко, но по пляжу он мог смело дефилировать без майки. Как говорила Аманда: «Весь в отца», поэтому её сын не допускал растительности на лице и длиннющих волос на голове. Колтер никогда не изменял своему стилю, кроссовки, джинсы, обтягивающая футболка и кожанка были основными и единственными составляющими. Уилл не любил хвастаться своим неплохим положением, которого он так рано добился в жизни. В некоторых ситуациях он мог притвориться и беднее, чем был на самом деле, чтоб не оставить за собой скептическое первое впечатление, но в основном этот «эксперимент» проводился для нахождения подлиз жадных до денег. В играх Уилл был настоящим смелым асом, что активно вёл переговоры со всеми боссами, королями или другими игроками, но в реальной жизни не любил больших компаний и был отчасти социопатом, имевшим пару-тройку друзей. Парень любил свою семью, хоть и постоянно ругался с младшей сестрой. Кора младше его на четыре года. «Характер слишком вспыльчивый!» — говорил её классный руководитель. Сама по себе девочка была эмоциональной и всегда принимала все перемены близко к сердцу. Отец давно покинул семью, когда Уиллу было ещё восемь лет. Он погиб на одном из своих вызовов, как раз перед днём рождения сына. Коннор работал в полиции, спешил к семье после окончания смены и по идее мог бы не принимать тот вызов, который в итоге стал для него последним… Аманда после смерти мужа не знала, куда деваться. Бедная женщина пахала на трёх работах до предсмертного состояния. Она с детьми переехала в Бруклин, продала дом, приобрела квартиру подешевле и не знала счёту времени, пропадая на работе. Всё это длилось восемь долгих лет, пока однажды шестнадцатилетний парень не положил на кухонный стол полмиллиона, чем спас семью от долгов и бедного жития. Ещё через год уже довольно известный геймер на свой следующий миллион купил тот самый пентхаус, в котором сейчас он со своей семьёй жил припеваючи. «Итак, я на месте», — подумал Уилл, припарковав свою машину. Парк «Desire Grow» — излюбленное компанией Колтера место. Сегодня был воистину чудесный денёк! Блестящая от росы трава приободряла бегунов и воодушевляла художников. Свежий утренний воздух заполнял лёгкие. Казалось бы, вчерашнего дождя и не было вовсе. Солнце, хоть и светило, но не пыталось сжечь людишек своими лучами, частенько прячась за облака. Но где же гости торжества? Уилл направился с раскрытыми объятиями навстречу Дастину, Руби и Тревору. Вторая не сдержалась и, растолкав парней, вцепилась в именинника, поцеловав в щёчку. — С днём рождения, любимый! — прошептала она и обняла ещё крепче. — Руби, не наглей! А мы что будем обнимать? Труп? — подоспел с «тёплыми» словами Дастин, а за ним и Тревор. — Ребята! — заулыбался пуще прежнего парень и принял новую порцию объятий. — Ладно, не будем тратить время! У нас ещё много дел, — радостно завопил Дастин и, раскинув руки, попятился назад. — Это каких же? — недоверчиво протянул Колтер, приобняв свою девушку. — Увидишь, — добавил Тревор и переметнулся на сторону к Дастину, хихикая себе под нос. Уилл посмотрел на них, неловкий момент молчания, и… — Вы, дебилы, что-то задумали… — А ты что, надеялся в этот раз не получить подзатыльника от матери? Это традиция, Уилл! А их, как мне известно, нарушать нельзя! — начал свою лекцию Дастин, приобняв по-дружески его за шею. Лёгкой непринуждённой походкой банда отправилась искать приключения на свою сами-знаете-что. Все неурядицы, что случались с друзьями, происходили из-за Уилла, Руби, Дастина, кого угодно, но только не из-за Тревора. Он всегда соблюдал закон и многочисленные правила. В умеренном порядке, разумеется. В школе ирландец старался не выделяться особым хулиганским поведением и делал, что должен был. Учился он хорошо, но проклятая химия мешала ему достичь наилучшего результата в аттестате. Тренер по регби хвалил Тревора, как лучшего игрока, и год назад назначил его капитаном команды. Вудсу пришлось привыкать к большой компании, ведь регби — игра командная, тут без общения никак. Для него было тяжело влиться в новый коллектив после того переломного события в Бостоне… В отличие от примерного ученика-спортсмена, Дастин не подавал столь больших надежд в учёбе и довольствовался хорошими отметками. Порой вёл себя, как ребёнок, которому игрушку не купили. Вот эта черта как раз и служила поводом для частых визитов его родителей к директору. «Так и было!» — заявил однажды Дастин об облысевшей от подлой пакости однокласснице. Девушка Уилла была той ещё праздничной бомбой. Вся яркая и красочная, она всегда знала как победить грусть и хандру. Руби всегда тряслась за своё положение и в школе, и в обществе. Этот «Борец за свободу выбора» всегда участвовала в различных школьных мероприятиях и никогда не стояла в стороне. Она считала, что школьные правила порой осложняют жизнь и не дают самовыражаться. Старшеклассница боролась с этим недочётом и старалась сделать для будущих учеников идеальное место для изучения наук и не только. Брюнетка всегда была рада большой компании и никогда не отворачивалась от старых друзей. Её алая одежда выделяла девушку среди толп школьников даже в «День красок», что она выдвигала на конкурсе «Мы будем праздновать!». Не удивительно, что её кандидатура одержала победу, ведь это же Руби! Позапрошлой весной в «День красок», что праздновался каждый год, и случился первый толчок в их с Уиллом отношениях, тогда пара, обмазанная цветным порошком, посмотрев друг другу в глаза, поняла, что спустя столько лет они уже не просто друзья. Уилл был готов хоть умереть за них, преданных, родных людей, что никогда не бросят в трудную минуту, не повернутся спиной и загрызут любого, кто осмелится навредить. Спустя час после бессмысленного шастанья по улицам ребята проголодались и решили пойти в «Сладкий Лимон» — кафе, где готовили самые вкусные, по мнению Руби, шоколадные кексы. — О, Господи… Где лимонный Фред?! — завопила Руби, когда не увидела на крыше статую человека-лимона. — Ох ты ж, ёб твою! — подключился Уилл, схватившись руками за голову. — Нужно найти убийцу детских мечт и надежд! — заявил Дастин и ускоренным шагом направился за кафе. — Но тебе семнадцать! — крикнул Тревор, догоняя друга. — Что вы, дяденька, мне пять! — ответил тонким голосом «детектив», пародируя ребёнка. Ребята были возмущены таким вандализмом и решили копать под преступника. Скрывшись за кафе, друзья забрались по старой лестнице на крышу. Тревор всё переживал: «А вдруг мистер Паркер не поменял у этого раритета болты?! Одно неверное движение, и рухнем к чёртовой матери!» К их же счастью, всё обошлось, болты-старички оказались ещё крепкими. Первое впечатление о крыше «Сладкого Лимона» посетило Руби: «Кажется, они сменили шифер на обычный бетон. К чему бы это? Лучше бы болты поменяли, а то Тревор уже, наверное, в штаны наложил.» — Мне всё ещё кажется, что это не очень удачная идея… Уилл? Выруби его, да пошли отсюда! — волновался Тревор, высматривая не идёт ли кто. — Я сама тебя сейчас вырублю, бессердечная скотина! — налетела на парня Руби Калеб, вздёрнув его кофту. Неожиданно случайный взгляд девушки упал на край крыши. Там валялась потёртая пластиковая трость талисмана. Старшеклассница сломя голову подлетела к вещице и взяла её. — Сатанюги, — произнесла сквозь зубы она. Дастин продолжал «расследование», не замечая причитаний друга. А Уилл делал умное лицо и якобы помогал. — Смотри, — указал пальцем на обёртку от жвачки Согал и, чуть ли не упав, схватил улику. — О, Боже! Это же… — интригующе произнёс Колтер, всматриваясь в предмет. — Не зря я «Шерлока» смотрел, — обрадовался Дастин. Тут подоспела Руби. — Что там?! Что ты нашёл?! — но когда увидела обёртку, то разочарованно проговорила: — Мусор? — Ты не видишь? Такую жвачку жуёт только Сэл Тёрнер, — пояснил очевидное дружище, сделав причитающий взгляд. — Этот козёл?! Как я сразу не догадалась! — рассвирепела Калеб и, оттолкнув приближавшегося Тревора, направилась к лестнице. Все последовали за ней. Когда они спустились, банду ждал неприятный сюрприз. Сэл Тёрнер, он же причина ярости Калеб, со своей командой отморозков вернулся за тростью Фредди. Ребята не растерялись, хоть и отморозки выглядели угрожающе и отвратно. У того, который с битой, не кровь ли с подбородка капает? А тот, с осколком стекла, совсем пришибленный! Его недавно задержали на пятнадцать суток за подозрения в торговле наркотой. До сих пор никому неизвестно, как этому психу удалось отлынуть от тюрьмы. Остальные гопники — просто кучка ублюдков, что прут, как стадо баранов, куда им велит пастух-швед. — Тёрнер, ты дебил? На кой тебе Фредди сдался?! — ласково встретила Руби, отчитывая бывшего одноклассника. Сэл лишь ухмыльнулся, вытащил зубочистку изо рта и наконец сказал: — Вы, ребята, валили бы отсюда, пока не огребли, — похрипывая, пояснил швед. — Верно я говорю, шоколадка? — обратился он к Дастину. — Наш лимончик не очень-то смотрится без неё, — указал он на трость талисмана кивком головы. — Слушай, Сэл, давай мы просто уйдём. Девять на четверых как-то нечестно, — попытался сбавить напряжение Уилл, рассматривая все возможные варианты развития событий. — Слышал, шоколадка? Вот как надо себя вести, — прохрипел Тёрнер, не сводя глаз с Колтера. — Шоколадка? Слышал? — перевёл взгляд швед. — Слышал, — покорно ответил Согал. Рыжий гопник опять ухмыльнулся, похлопал Уилла по плечу и заявил: — Идите! На этот раз прощаю, но чтоб больше я этого черножопого не видел здесь! Сэл было хотел забраться по ржавой лестнице, но нервы Колтера после всех оскорблений в адрес друга не выдержали, и он врезал в морду обидчика так, что тот упал на асфальт и стал кататься по нему, корчась от боли. Уилл с отвращением бросил на подонка взгляд и уверенным шагом пошёл прочь, прихватив друзей, пока «отморозки» застыли в недоумении. — Что мы там хотели сделать? — спросил «боксёр», будто ничего не произошло, смотря куда-то вдаль. Оправившись от лёгкого шока, Тревор ответил: — По-поесть к-кексов, вроде… — Ну вперёд! Ребята, пожав плечами, зашли в «Сладкий лимон» и сели за свой любимый столик в самом укромном уголке зала. В кафе, оформленном в стиле шестидесятых годов, была довольно тёплая атмосфера и общительные сотрудники. Но по большей части оно славилось своими шоколадными кексами. — Та-ак… вы сидите, а я за «кексами», — сказала Руби, выделив последнее слово, и пристально посмотрела на Тревора. — Я за «кексами»! — повторила она для тормозящего друга. — Ой, точно. Я помогу тебе, Руби, — наконец проснулся он. Эти двое удалились к кассе и стали мило любезничать с миссис Паркер. — Слушай, Уилл… Спасибо, что заступился за меня, правда… — начал неуверенно Дастин, то поднимая, то опуская глаза. — А как я должен был поступить? Этот подонок совсем охренел! — объяснился защитник. — Не то слово! Охренел ещё с пелёнок… Вечно меня задевает… Ну ещё бы. Я единственный чёрный в классе. — Да не обращай внимания… — протянул с дружественной интонацией Уилл. — Ага, не обращай… Кстати, помнишь, когда Сэл впервые назвал меня шоколадкой? Тогда все смеялись, все, но не ты! Тебе же, дураку, ума хватило намазаться коричневой краской. Я поначалу обиделся, но, когда их смех перешёл на тебя, понял, что должен тебя отблагодарить, — с ноткой ностальгии вспоминал Дастин. Уилл покачал головой в знак понимания. Вдруг из кухни миссис Паркер выкатила торт. Руби мигом схватила тележку и приняла на себя роль официанта. Быстрыми шагами она доехала до их столика и с широкой улыбкой начала: — Сразу говорю, торт выбирали вместе, поэтому верхний ванильный слой от Тревора, средний клубничный от Дастина и нижний шоколадный от меня! — завизжала на последнем слове Калеб и снова вцепилась в именинника. И так прошёл весь день: в гуляниях да трёпе. Банда из Бруклина облазила все людные и безлюдные места, объела все кафе, что попадались на пути, раздала автографы всем фанатам, которые даже теряли дар речи при встрече со знаменитостями. И вот настал вечер — время баров и ночных клубов! Но Уилл был не из тех парней, что любили шумные клубы с пьяной молодёжью, и, естественно, он выбрал бар «У Джона». Это место славилось постоянным наплывом байкеров с разных уголков страны. Банду Колтера и его самого ни капли не смущали толпы грозных мотоциклистов, ведь владельцем бара был старый друг семьи, помогавший Аманде встать на ноги после смерти мужа. Джон относился к Уиллу, как к племяннику, и всегда был готов пустить пулю в лоб любому, кто осмелится ему навредить. Бар идеально подходил для своих посетителей. Элементы вестерна с запахом пива, бензина и стёртых шин придавали этому месту особую атмосферу, которой позавидовал бы любой элитный бар. Тёплый приглушённый свет подчеркивал свой оригинальный уют. По помещению столы и стулья были расставлены так, чтобы во время драки их кто-нибудь не начал использовать как оружие. Джон уже пятнадцать лет тут заправлял и за это время запомнил все произошедшие нюансы. Иногда он был и сам не прочь кому-нибудь врезать, но дырки от дроби в деревянном полу служили ирландцу хорошим шлагбаумом. Бывали ситуации, когда и шлагбаум не помогал. В основном, по словам Джона, они возникали из-за «священной» стены с фотографиями знаменитых мотоциклистов. Но все здешние знали, что эти звёзды ему до фонаря. Хозяин трясся за единственную оставшуюся фотографию своей жены, которую он потерял много лет назад. Может этот случай и сподвиг бармена помочь Аманде в трудную минуту? Он увидел в ней себя, нашёл что-то родное. Ведь знал, как тяжело потерять любимого человека и как важно иметь поддержку. — Хэй, Джон! — приветливо крикнул именинник, пробираясь к барной стойке. Кучки байкеров что-то бурчали на свой лад, но иногда и заливались громким смехом, чокаясь после этого литровыми кружками с пивом. — Хэ-хэй! Малыш! Хотя нет, уже не малыш, — обрадовался ирландец и бросил вытирать разлитый алкоголь. Уилл пожал руку старому другу и облокотился на стойку. — Ну теперь-то я тебе могу налить? — прошептал усач, нагнувшись за бутылкой виски. — Ладно, сегодня можно! — махнув рукой, ответил «трезвенник». — Да! Я ждал этот день десять лет! — закричал на весь бар дядюшка. — Пап, а мне ты нальёшь? — поинтересовался Тревор. — Вот будет тебе двадцать один, тогда налью! — грозным голосом ответил владелец бара, нахмурив брови. — Эй, псы! Слушай сюда! У этого парня сегодня первая порция виски! — кричал ирландец, указывая пальцем на светившегося от счастья именинника. — Пусть и не совсем законная, — добавил чуть тише он. — Ура-а-а-а! — заревели, будто медведи, подвыпившие байкеры, подняв кружки с пивом над головами. — Ну давай, малыш! Сегодня можно, — заботливо сказал Джон. Дастин выкрикнул: — Колтер! Колтер! Колтер! Вслед за ним подключились Руби с Тревором, а затем каждый в баре стал кричать эту фамилию. Но один мужчина, сидевший спиной к барной стойке, молчал. Под хоровой крик он встал и осторожным шагом стал ступать к готовившемуся выпить виски парню, будто к Эскалибуру. В один момент Уилл вознёс стакан над головой и выглушил всё, что в нём было. — Малыш, ты точно раньше не пил? — засмеялся Вудс-старший и похлопал именинника по плечу. Парень только ступил назад и наткнулся на молчаливого мужика, который уже стоял позади него, вглядываясь ему в лицо. — Слышь, громила! Что под ноги лезешь? — сразу заступился Джон за Уилла. — Нет. Это я виноват, извините, не заметил Вас, — начал оправдываться Колтер, поглядывая то на незнакомца, то на дядюшку. Странный мужик пристально рассматривал его лицо. Этот байкер словно не слышал ругани ирландца. И в какой-то момент он вернулся в наш мир и, проморгавшись, произнёс: — Уилл? — Да… — застыл на две секунды парень и вдруг запаниковал. Он медленно направлялся спиной к выходу, мотая головой. В этом странном человеке Уилл увидел своего героя из детства, на которого так хотел походить. Отца. Живого и невредимого. — Нет… Нет. Какого хрена?! — напряжённо рявкнул Уилл. — Ты был мёртв! Мёртв! Все в баре сразу замолкли. — Ты… Я думал ты погиб! — чуть ли не в слезах продолжал младший Колтер. — А ты живой! И заявляешься только сейчас?! — Уилл, я… — пытался вставить отец, сделав маленький шажок вперёд. — Нет! Нахер! Нахер всё это! — закончил парень и, громко хлопнув дверью, выбежал из бара. В помещении стояла гробовая тишина. Руби была в шоке от увиденного, ведь Уилл никогда не срывался вот так. Он всегда был на позитиве и всеми усилиями пытался превратить грустную историю в весёлую комедию. «Воскреснувший» хотел было пойти за сыном, но почувствовал дуло ружья около затылка. Он поднял руки вверх и медленно повернул голову назад. — Если мальчишку хоть пальцем тронешь, я тебя пристрелю, падла, — со спокойной злобой пояснил Джон.