Тайная жизнь моей дочери

К черту условности. В школе учат каким-то абстрактным вещам, оправдываясь, что детям надо дать общее понятие о программировании. Но что толку от бейсика? Кто пишет на нем что-то серьезное?.. - Лет десять назад был популярен Perl, сейчас на пике PHP и Javasctript, кто-то говорит, о том что будущее за Python. Но уже лет тридцать всем нужно знание SQL, - рассказываю я у доски. - А все почему? Потому что язык этот уже невозможно улучшить или упростить. Полная спецификация языка занимает около двадцати страниц. Не буду врать, будто на первом моем уроке ученики сидели, разинув рты. Но в том и не было нужды они знакомились со мной, а я – с ними. Я осматривал учеников и особенно учениц, они оценивали меня – я рассказывал, что занимался фрилансом, зарабатывал деньги на жизнь в сети. А найдите мне человека, более алчного, чем школьник, желающего обрести хотя бы небольшую финансовую свободу от родителей. Мой ноут транслирует на школьный экран основное – структуру баз данных, простейшие запросы. Урок проходит, и ученики спешат или на перемену или домой. Я остаюсь в кабинете один, предчувствуя визит. И дверь действительно открывается, входит директриса. - Как прошел первый день? – спрашивает Людмила Федоровна. – Как дети?.. Не шалили?.. - Дети – всегда дети, - отвечаю я уклончиво. Она задумчиво проходит по классу, приближается – вся та же строгая классная дама одетая скромно, но не безобразно. Я стою, облокотившись на парту, и улыбаюсь, глядя в ее глаза. Директриса говорит о сложностях воспитательного процесса, а я вспоминаю свою юность, свои фантазии об учительницах и улыбаюсь. - Чему вы улыбаетесь? – спрашивает директриса. - Вам… Нашему знакомству, - улыбаюсь я далее. Она останавливается рядом и я чувствую запах ее парфюма, пудры. И, положив руки на ее крутые бедра, притягиваю к себе, целую ее губы. На губах директрисы помада с малиновым привкусом. - Что вы делаете? – возмущается она, глядя мне в глаза. - Я хочу тебя трахнуть, - отвечаю я. Я расстегиваю на ее блузке пуговки, ладонь проникает под ткань, сжимает грудь, вторая рука скользит вверх по ноге, задирая ее строгую юбку. Она в чулках, белье плотно облегает ее попу и промежность. Расстегнув свои джинсы, заставляю ее отвести ногу, сдвигаю ткань и без прелюдии вхожу в нее. Ее лоно принимает меня легко, словно истосковавшееся по мужскому члену. Мои движения сумбурны, поза неустойчива, и мы двигаемся, пока Людмила Федоровна не упирается спиной в стену. Я разворачиваю ее к стене как недавно дочь и вхожу в нее сзади. Но ее вагина слишком просторна особенно по сравнению с щелкой моей дочери, и вынув обильно смазанный выделениями директрисы член, я подвожу головку к ее анусу. Ответом на мое проникновение становится очередной вопль возмущения: - Не туда! – шипит директриса. - Ну почему же, - шепчу я ей в ухо. – Ты же ведь знала, что я тебя трахну, ты ведь шла сюда за этим. Я шлепаю ее по заднице, раз другой. Ей приходиться подавлять стон. Дверь в класс осталась открытой, и она боится стоном выдать наш акт, опасается быть застигнутой. Однако же акустика школьного коридора такова, что всякий, кто захочет по нему пройти, слышен издалека. Но директриса не знает, что камера на моем ноуте включена и ведет запись и трансляцию, у которой единственный зритель. Моя дочь, сидя дома, смотрит, как гроза всей школы стонет от моих фрикций, как я луплю директора школы по заднице. И для единственного зрителя я выбираю позы с лучшим обзором.