Прикладная Эфировигация

      Вместе с шагом назад, двинуть плечом вперёд, и передать полученный момент инерции с плеча на локоть, с локтя на кисть, доворачивая меч движением лишь одной продольной мышцы в кисти, чтобы не потерять момент инерции, сообщённый всем телом, но усилить его вращением клинка. «Восходящая змея» – слегка модифицированный приём из арсенала Аспекта Воющих Баньши. Сделать быстрый шаг вслед за клинком, изогнуть тело и двинуть плечом – никаких пируэтов, никаких прыжков, только Воющие Баньши могут позволить себе подобную акробатику на умопомрачительной скорости – мои ступни не отрываются от земли дольше, чем на удар сердца. Одновременно с движением плеча, вновь повернуть кисть, чтобы острие клинка обошло возможную защиту, совершив круговой росчерк на скорости, запредельной для восприятия нетренированных элдар. «Обманчивый укус» – приём, почти полностью позаимствованный из школ Аспекта Стремительных Скорпионов, лишь с той разницей, что он не начинается и не заканчивается в промежуточных стойках – я не могу позволить себе пауз в движении меча, бой должен идти непрерывно, пока не падёт последний враг.       — Алсиндзир! — раздался от входа требовательный девичий голосок.       «Ну чего тебе?» — отправил я в ответ раздражённую мысль, не прерывая, впрочем, горизонтальной восьмёрки.       В бою нельзя отвлекаться, поэтому я не отвлекался и во время тренировки, и общался лишь мысленно, контролируя ритм дыхания. Танец клинка не прервали ни слова девушки, ни резкий аромат зачем-то принесённых ею цветков пахучего полевого нашатырника.       Впрочем, я не только прекрасно знал, где находится Мэриеналь, но также знал, что она аккуратно и вежливо сидит на коленях в позе уважающего созерцателя и запах раздаётся от цветов, сплетённых в венок, что лежал на её коротких волосах, ведь в бою всегда нужно контролировать окружающую обстановку, и я не мог себе позволить забыть об этом даже на тренировке.       — Алсиндзир, а если я пропаду, ты пойдёшь искать меня?       Я едва не сбился с движения, но всё же не прервался и перевёл вертикальный режущий удар в «обратную змею», одновременно чуть поворачивая голову, чтобы боковым зрением взглянуть на Мэриеналь.       Девушка сидела всё в той же позе уважающего созерцателя, но её пытливый взгляд в мою сторону и долетающая до меня напряжённость в эмоциях говорили о том, что этот вопрос важен для неё.       Завершив «обратную змею» размашистой спиральной защитой, я раздумывал, как лучше ответить на, в сущности, детский вопрос. Или нет? Может, девочка вкладывает в вопрос гораздо больше смысла, чем мне кажется? Не зря же наставник называет её юным гением.       В ответную мысль я постарался вложить предостережение о непродуманных действиях и необходимость правильно рассчитывать свои силы: «Если ты пропадёшь, значит случилось что-то настолько ужасное, что убило бы меня на месте, поэтому я не рискну искать тебя»       — А я буду! — внезапно встрепенулась Мэриеналь.       Она привстала с коврика, который притащила в тренировочный зал невесть откуда, и так тряхнула головой, что венок развалился, распространяя вокруг бьющий по носу запах.       — Я всегда буду искать тебя, Алсиндзир, где бы ты не пропал!       Выплёскиваемая, спокойной обычно девушкой, в пространство тренировочного зала смесь эмоций была настолько сильной и противоречивой, что я сбился с закручиваемой восьмёрки.       — Я буду искать тебя, слышишь!? — произнесла Мэриеналь настолько эмоционально, что цветки нашатырника откликнулись и запах стал ещё острее. — Где бы и при каких обстоятельствах ты не пропал, буду искать!       Под моим ошеломлённым взглядом девушка не смутилась, скорее наоборот, воодушевилась ещё больше:       — Поэтому возвращайся, Алсиндзир! Куда бы и зачем ты не отправился, каких бы демонов не встретил, обязательно возвращайся ко мне!       Резонируя с эмоциями, запах нашатырника заполнил всю тренировочную залу, становясь вязким и густым, стуча в голове маленькими молоточками.       — Вернись, Алсиндзир!       Жгучий запах уже буквально рвал ноздри, заставляя слезиться глаза.       — Обязательно вернись ко мне!       Не в силах протолкнуть воздух в лёгкие, я попытался сделать судорожный вздох ртом и открыл глаза.       — Ну же, Алсиндзир, вернитесь! — донёсся сквозь звон в ушах голос капитана Транис.       Прямо перед моим лицом, сморщенный и подвядший, тёмно-синим пахучим ужасом замер восьмилепестковый колокольчик полевого нашатырника.       Поморщившись я попытался отодвинуться от источника резкого запаха и уткнулся взглядом в что-то белое с торчащим вверх… это что, сосок? Что тут происходит?       Взгляд заскользил выше, миновав простроченный едва заметным золотистым тиснением отворот ткани, по белоснежной, едва не белее ткани рубашки, коже, усыпанной мелкими кристалликами пота, чуть заметно поблёскивающими на изменчивом свету, выше, по ключице, вдоль шеи, чтобы остановится на обеспокоенном лице. Взгляд капитана плавно терял обеспокоенность и наполнялся облегчением, а мелкие кристаллики пота на её лбу начали быстро испаряться. Намокшая и оттого прилипшая к телу блузка, в свою очередь, сохнуть не спешила.       — Капитан Транис? — единственный вопрос, который додумался я задать, совсем не понимая происходящее.       — Хвала Ише, Вы снова с нами, Алсиндзир! — ответила она невпопад, наполняя воздух вокруг искренним облегчением с примесью радости от правильно сделанного выбора. — Я уже начала беспокоиться, что Вы заблудитесь в мемо-сне!       Вот как. Мемо-сон. Особое состояние разума, в котором элда возвращается к пережитым ранее событиям. Наш мозг не забывает ни одной детали, не теряет из памяти яркости ощущений даже самых мимолётных событий, и с помощью специальных медитативных техник, а также особых наркотиков, можно вернуть сознание в любой ранее пережитый момент времени и вновь погрузиться в события из памяти, словно они происходят прямо сейчас. Идущие по Пути Грёз учатся контролировать состояние своего разума и могут контролируемо погружаться прямо в конкретные моменты памяти, но им требуется Стражи Грёз, что будут якорем в их путешествии и вовремя вернут сознание в реальность. Похоже, Стражем моих Грёз, пусть и спонтанно, стала Транис-Капитан…       — Сколько? — выдавили только одно слово и горло схватил спазм.       Несколько ударов сердца потребовалось мне чтобы справиться с организмом, и задал вопрос целиком, на этот раз мысленно:       «Сколько прошло времени вне моего сна?»       — Четыре цикла, Алсиндзир, — с готовностью ответила капитан. — Вы не появлялись в трапезной эти четыре цикла и тогда я позволила себе воспользоваться своими привилегиями на этом корабле и проникнуть в Вашу каюту… — кончики ушей капитана слегка заалели, и едва заметная нотка смущения мелькнула на периферии моих чувств. — И застала тут всё это…       Транис обвела каюту обобщающим жестом свободной руки и, словно спохватившись, принялась укладывать подвядший цветок нашатырника в крохотную шкатулку с множеством заполненных травами и порошками отделений, а я, наконец оторвав взгляд от лица девушки, обратил внимание на окружение: пол, стены, даже потолок каюты были покрыты медленно оттаивающими рисунками измороси, расходившимися, словно нити паутины, откуда-то из-за моей спины.       Обернувшись, я обнаружил ванную, вся вода в которой превратилась в причудливую ледяную скульптуру, иглами и тонкими лезвиями торчащую почти на шаг выше бортика. Буквально на моих глазах лёд оплывал и тысячами ручейков стекал обратно в ванную, весело журча и отблёскивая радугой в приглушённом свете каюты.       Я мысленно поблагодарил костопевов, тщательно и скрупулёзно вложивших в каюту все необходимые рунические плетения. Благодаря им я мог не опасаться испортить обстановку – лёд очень быстро растапливался, а любая излишняя влага мгновенно высушивалась и направлялась на поддержку экосистемы корабля.       — Вот, выпейте, — в губы мне ткнулся кубок с пахнущей ягодами магнетита жидкостью. — Не дар Иши, конечно, но немного простимулирует организм.       Только после первого глотка до моего, всё ещё неповоротливого, сознания дошло, что в мемо-сон я провалился прямо в ванной, посреди купания, и доставать меня, очевидно, пришлось прямо из-подо льда.       Следующей мыслью я понял, что доставали меня голого. Судорожно дёрнувшись, едва не расплескав содержимое кубка, я убедился, что меня чем-то укрыли. И это хорошо.       Моё судорожное движение спровоцировало какое-то шевеление подушки, и лишь мгновением позже понимаю, что я лежал на коленях капитана.       — Я… — начал было я извиняться за подобную вольность, как меня сразу же перебили:       — Не волнуйтесь, Алсиндзир. Иногда психосилы выходят из-под контроля во время мемо-сна, это совершенно нормально, — капитан чуть смутилась и протянула в мою сторону руку в жесте искреннего извинения. — Я шла по Пути Грёз в молодости и подобное часто случалось… — и тут же перебила сама себя, распространив вокруг ауру волнения: — Вы не волнуйтесь, это не значит…       — Я не волнуюсь, — перебил я капитана, наконец вновь возвращая себе полный контроль над эмоциями. — Я уже пришёл в себя, Транис-Капитан. И спасибо Вам, — немного неуклюже, из-за одеревенелости мышц, изобразил я позу искренней благодарности, — что позаботились обо мне. Я приложу все усилия, чтобы подобное не повторилось.       На лице женщины появилась тёплая, в чём-то даже материнская, улыбка:       — От этого нельзя защититься, Алсиндзир. Мемо-сны, как и любые грёзы, это неотъемлемая часть нашего разума. Чтобы подобные приступы не повторялись, Вам следует погружаться в грёзы контролируемо. И хоть я не иду более по Пути Грёз, я могла бы помочь Вам и побыть Стражем Грёз на время нашего совместного…       Я перебил капитана отрицающим жестом:       — Я не посмею отвлекать Вас от Пути Капитана, Транис. Но я очень благодарен за заботу.       Всё с той же заботливой улыбкой, женщина тряхнула головой, и это движение выбросило из её волос тысячи мельчайших льдинок вместе с едва уловимым флёром раздражения.       — Что ж, если Вам уже лучше, то я оставлю Вас, — нейтральным голосом произнесла капитан, поднимаясь с колен.       Моя голова, потеряв опору, едва не встретилась с полом, но я уже почти полностью вернул контроль над мышцами, так что извернулся и вернул себе равновесие прежде, чем Транис выпрямилась.       — Цикл идёт к закатному времени и через шестнадцатую часть придёт время ужина. Обязательно посетите трапезную и плотно поешьте, Алсиндзир, Ваше тело после мемо-сна очень сильно истощено.       Нейтральное выражение лица, спокойный голос – капитан полностью вернула себе контроль над собственными эмоциями и ничто не выдавало её мыслей, ни в психополе, ни в жестах, ни в мимике, лишь кончики ушей покраснели чуть сильнее. Хотя это, наверное, из-за кусачего холода, уже отступающего, но всё ещё ощутимого.       — Я оставлю бутылку на столике, — произнесла женщина, покидая каюту. — Обязательно выпейте всё содержимое, Вашему телу это необходимо! — донеслось до меня прежде, чем дверь закрылась с тихим скрежетом сминаемого инея.       Забавный и довольно сильный эмоциональный переход… Возможно, это мой нестабильный эмоциональный фон так повлиял на капитана, когда она, став Стражем Грёз, пусть и временно, но проникла в мою психосферу гораздо глубже, чем ей было бы дозволено. На это, впрочем, я не сержусь, ведь капитан, без преувеличений, спасла меня, выдернув из неконтролируемого мемо-сна, а если она что-то и увидела там… Что же, ничего особенного она там и не увидела бы. Обычная история для нашего Рукотворного Мира.       И ещё я был уверен, что слышал чей-то ещё тихий шёпот за дверью. Впрочем, в тот момент я действительно плохо контролировал свои психосилы, могло и показаться.       Собравшись с мыслями, я наконец выпрямился и потянулся, наслаждаясь чувством вновь послушного тела, после чего легко нагнулся и быстрым движением поднял с пола покрывало, встряхнул, расправляя…       Эм…       Это оказалось не покрывало, а жакет Транис-Капитана.       Не совсем понимая, что с этим делать, я огляделся по сторонам и, приметив в углу комнаты декоративную вешалку, выполненную в форме раскидистого кустарника рудры, аккуратно пристроил жакет на ней. Надо будет не забыть отдать капитану, при случае, но не во время сегодняшнего ужина, это может вызвать ненужные пересуды, ничем не подкреплённые.       На обратном пути подхватил оставленную капитаном бутылку и в дюжину крупных глотков осушил. Бутылку, кстати, тоже надо будет вернуть капитану.       Разглядывая причудливую огранку сосуда и наблюдая за переходами цветов стекла, образовывающих какой-то смутно знакомый абстрактный сюжет, я припомнил ощущение смущения, настигшее меня, когда я осознал себя обнажённым посреди комнаты, затем то, как я старательно отводил взгляд от аппетитной попки юной Ксонир. Мемо-сон, в некоем роде, был ответом на не до конца оформленный в сознании вопрос «исказилась ли моя психика за эти долгие годы?» Ответом отрицательным. Теперь можно было сделать однозначный вывод, что мои эмоции остались столь же яркими и нормальными, что были в детстве, разве что стали более взрослыми и взвешенными, а смерть невинных существ повлияла на меня. Задела настолько, что я размышлял о своей реакции и даже провалился в неконтролируемый мемо-сон.       А скорбь… Ну, я ведь не плакальщица, верно?       Радует, что я остаюсь нормальным.       Отбросив самокопание, я потянулся разумом к психосети корабля, сверяясь с расписанием, и здорово удивился пролетевшему времени. Всё-таки, наша психика потрясающе пластична – то мгновения боя растягиваются так, что успеваешь продумать тысячу планов, то пара мыслей течёт почти двадцатую часть цикла.       Покопавшись в сваленных на полки вещах, выудил дублет и лёгкие брюки в цветах родного Мира-Корабля. Памятуя о том, что в коридорах пустотника чуть теплее, чем я привык, не стал надевать никаких рубашек и даже застёгивать дублет. Надел бы шорты, или вообще тогу, но не захватил ни того, ни другого.       Что собирался слишком долго, я понял, когда зашёл в кают-компанию, где собрались уже практически все офицеры корабля. Прежде, чем я успел хоть что-то сделать, едва не опрокинув кресло, вскочила Ксонир и пискнув «Ой, я сейчас!» развила бурную деятельность по собиранию в глубокую тарелку различной пищи по принципу максимальной питательности при максимальном разнообразии. Даже немаленький такой кусок жареного на вертеле тенерога положила, ничуть не интересуясь, люблю ли я это жёстковатое блюдо.       Пока я наблюдал за суетящейся девушкой, тарелка оказалась наполнена чуть ли не с горкой, куст с ягодами полночницы был безжалостно обобран, а я подхвачен за локоть и принудительно усажен за стол.       — Благодарю, Ксонир, — только и смог вымолвить я, сопровождаемый транслируемыми экипажем волнами веселья.       — Капитан сказала, что Вы всё это время не ели и велела мне проследить, чтобы Вы хорошо питались! — поведала неугомонная девушка.       Ну, зато понятно её старание – как же, любимый капитан доверила ей заботу о ком-то!       Пятизубой вилкой я подхватил мясо тенерога и переложил его в полупустое уже блюдо сидящей рядом Ксонир.       — Оно очень питательно! — возмутилась девушка, возвращая мясо на мою тарелку.       По кают-компании загуляли ещё больше эмоций веселья, некоторые уже открыто и тепло улыбались… а я подцепил кусок мяса и опять попробовал переложить Ксонир, но столкнулся с её вилкой, которой она попыталась кусок у меня отнять. Отнять, чтобы вернуть мне же – замечательно!       — Я не люблю тенерога, — попробовал было я возразить, но мгновенно оказался перебит:       — Транис-Капитан сказала, надо хорошо питаться!       Тоскливым взглядом оглядев остальных офицеров, я убедился, что приходить мне на помощь никто не собирается. Они потешались происходящему, словно мы были какими-то арлекинами…       Ну и ладно.       Я вернул мясо обратно на свою тарелку. Можно же его просто не съесть, хоть это и не очень вежливо, но меня вынудили так поступить! В конце концов, меня же не будут кормить насильно?       Довольная собою, Ксонир облокотилась на стол и, положив голову на ладошку согнутой в локте руки, наблюдала за тем, как я поглощаю пищу, выплёскивая в пространство чувство выполненного долга. На её лице появилось выражение заботливой мамочки, умиляющейся своим сыночком.       — Я пропустил что-то интересное? — спросил я, просто чтобы выкрутиться из этой неловкости.       Странный взгляд Ксонир я предпочёл игнорировать.       — Да ничего особенного, — пожал плечами сидящий напротив Марис, бывший островком спокойствия в этом море веселья. — Разве что выяснили, почему корыто мон’кей лопнуло подобно мыльному пузырю.       Не переставая есть – аппетит проснулся зверский – я послал эмоцию заинтересованности.       — Порох, — ответил Марис и замолчал, будто бы это слово мне всё должно было объяснить.       Оставалось лишь послать эмоцию непонимания, ведь от еды оторваться было просто нереально.       — Не удивительно, что Вы не знаете, — подала голос Ксонир. — Порох – это грубая химическая взрывчатка, она рассыпчатая и очень легко воспламеняется и быстро сгорает. Орки засыпают её в свои патроны, где она служит основной силой, выталкивающей снаряд из оружия.       И пока я ошалело пытался представить устройство оружия, использующее взрыв для разгона снаряда, уловил направленную мне мысль девушки: «Я тоже узнала об этом только пару циклов назад», приправленную эмоцией ободрения.       — Как выяснилось, не только орки, — меланхолично пожал плечами Марис. — Снаряды были сложены прямо в башне и в нескольких отсеках под ней. Температура расплавленного выстрелом металла оказалась достаточной, чтобы эта нестабильная смесь детонировала и вызвала цепную реакцию в отсеках под башней корабля, что и привело к подобному… печальному событию.       — Корабль вообще очень нелогично устроен, — подал голос с дальнего от меня конца стола элда, имени которого я не знал. — Прямо по центру – башня, позади башни – генератор психической инергии, а двигатель – под кабиной пилотов. При том, что для управления башней тянется огромное количество электрических проводов, а двигатель и ядро соединены кристаллическим психопроводником. Можно было бы разместить всё рациональней, особенно учитывая потери на психопроводнике. Корабль словно орки строили.       — Психопроводник? Псионическое ядро? — от удивления я даже оторвался от еды. — Вы хотите сказать, что мон’кей используют психотехнику?       — Очень примитивно, — качнул головой тот же элда. — множество механизмов, часть из которых нужна для того, чтобы контролировать другие механизмы, психофизический резонатор на основе природных кристаллов, стимулируемый банальным электрическим током, никакой защиты от психошума, никаких саморегулирющихся рун, не говоря уж о контролирующем разуме. Даже для передачи энергии в двигатель используется упакованная в толстую стальную трубу кристаллическая пыль. Впрочем, система генерации электроэнергии на паразитных резонансных колебаниях психополя довольно остроумно сделана, такого решения проблемы паразитных колебаний я не ожидал. Если говорить о психотехнике мон’кей в целом, то создаётся ощущение, будто они подсмотрели у кого-то более продвинутого принцип работы и собрали что-то такое, похожее, своими руками, но совершенно не понимая теории психовзаимодействий.       — У кого-то вроде элдар? — уточнил я, отодвигая тарелку с нетронутым куском мяса тенерога.       — Я думал об этом, но вряд ли, — мотнул головой мой собеседник. — От наших технологий это отличается слишком кардинально. Я бы сказал, что это похоже на какой-то продвинутый шаманизм или тот же орочий саморезонанс психосилы. Нужны исследования, нужно больше образцов техники, желательно разных поколений, нужен анализ истории их цивилизации…       Юный элда пожал плечами в позе неизвестности, добавляя эмоцию понимания собственной слабости.       — Зато теперь нам точно известны психосигнатуры, по которым мы сможем наводиться, — включился в разговор Белтарис. — Мы так же изучили параметры их защитных полей, и я уже внёс все нужные данные в матрицу наведения. Во время следующего столкновения я смогу выпилить двигатель с хирургической точностью, а потом провести прицельный огонь по стволам орудий, так что подобной ошибки больше не случится. Мне ещё нужны пара циклов на калибровку, но в любом случае, результат я гарантирую.       Незнакомая мне устало выглядящая элда с примечательно большим размером груди оторвалась от неторопливого поглощения семян ангельской смолки и ткнула в мою сторону столовыми щипцами:       — Осталось дождаться, пока Плакальщицы отпоют души погибших, чтобы мне, наконец, позволили провести изучение тел перед кремацией, — на этих словах она устало вздохнула. — Хоть я и не провидица, но у меня уже заранее болит голова от свалившихся на меня проблем.       — Не стоит, Имараль, — нежно приобнял её сидящий рядом молодой элда. — Тебя же называли гением Познания Жизни, какие-то простые мон’кей не доставят тебе никаких затруднений!       — Ох, Режидис, — девушка опять тяжело вздохнула, теснее прижимаясь к юноше. — Твои бы слова, да Смеющемуся в уши!       — Чтобы он, услышав, всё перевернул, — ехидно добавил парень, сидящий по другую руку от Имараль.       Судя по мелькнувшей в его эмоциях нотке ревности, у них там какой-то любовный треугольник. Иша сбереги, лезть в подобные разборки, лучше молча доем.       — А почему Вы не едите мясо тенерога, Алсиндзир?       На неожиданный вопрос Ксонир я чуть не вздрогнул. С молчаливым удивлением проследил, как она забирает кусок мяса с моей тарелки и начинает аккуратно разрезать его на мелкие кусочки вилкой, затем накалывает один из кусочков на вилку и…       — Откройте ротик, Алсиндзир!       …Пытается насильно меня покормить? Цегорах, за что ты так со мной?       — Ну же, Алсиндзир, — девушка продолжила настаивать, не обращая внимания на заинтересованно уставившихся на нас офицеров. — Мясо тенерога очень-очень питательно!       — Я не… — начал было я возмущаться, но чуть не подавился куском мяса.       Надо было использовать мыслеречь! А эта… родственница Первого Шута, да простят меня боги, уже подносила к моему лицу следующий кусочек. Она явно издевается!       — Издевается, — согласился со мной элда, объяснявший мне устройство корабля мон’кей.       — Точно издевается, — поддакнул ему Белтарис.       — Она вообще злая, — одухотворённо выдал Режидис.       — И вовсе я не издеваюсь! — вскинулась Ксонир, смотря, почему-то, на меня. — Капитан сказала, что Вы должны очень хорошо поесть и я…       — Я хорошо поел, — прервал я девушку, придерживая её вилку рукой, просто на всякий случай. — Я сыт и полон сил, большое спасибо, Ксонир.       Кончики её ушей немного порозовели, девушка бросила нечитаемый взгляд на вилку с мясом, затем подняла на меня полные недоверия глаза:       — Точно?       — Больше чем уверен, — кивнул я. — Лучше сами доешьте мясо, — добавил я и в знак окончания разговора потянулся за кувшином с соком ягод магнетита.       Девушка переводила взгляд с меня на кусочек мяса на вилке и обратно всё то время, что сок переливался из кувшина в кубок. И лишь когда я поставил кувшин обратно, Ксонир вздохнула и отправила мясо в свой рот, почему-то ещё сильнее порозовев ушками.       А я, наконец, расслабился и запил обильный ужин долгим глотком.