Pulse.

У Тэхена существует особый дневник, в котором он описывает происходящее с ним. Вклеивает туда стикеры, травинки, палочки от мороженого и все, что вообще ему могло приглянуться. Туда попала даже обертка от чупа-чупса, оставленная Хоби на кухонном столе. Джин пожурил негодяя и собирался уже убрать ее, но таковой там просто не оказалось. Немножко помучавшись с совестью, показушно (для самого себя же) опустив плечи, Тэ сгладил причину собственного секундного негодования и вклеил ее в книжку. Он предпочитал заполнять дневник своими «штучками», описывать свою жизнь и, как правило, в чужие не лез, но… Хосок как-то намертво прицепился к нему, и все это гормоны играют, наверное… Ви тяжело-влюбленно вздыхает и подпирает щеку ладонью, задумываясь. Есть он, есть Хосок — ничего сверхъестественного. Он привык мыслить нестандартно, выламывать двери с ноги и есть бутерброды колбасой вниз, но по отношению к хёну он вдруг становился серьезным и до невозможности тупым, грубо говоря. Сам того не понимая, он тянулся к Чону, когда этого в принципе делать не стоило («Прекращаем этот фансервис, ребятки, у нас на ужин бутылка красного и настоящие мужские посиделки»). Мучаться от странных, даже для него необъяснимых чувств, стало рутиной. Дневник, который уже ни в какую не хотел закрываться, стал опорой для качающегося стола и был напрочь забыт, пока Намджун не сломал этот самый предмет мебели в пьяном угаре, после пытаясь починить. Книжка буквально пошла по рукам, но никто в нее не заглядывал чисто из принципа; на цветастой обложке жирно выведено имя владельца, а лезть в секреты младшего Кима — себе дороже. Кто-то боялся венериных мухоловок, наверняка сидящих там и готовых откусить чужаку нос, или темных заклинаний по призыву Дьявола, срабатывающих, если на них дыхнешь. Полюбопытствовал (как назло) объект размышлений Ким Тэхена номер 1 — Чон-Хренов-Хосок. Над головой Кима явно проплыла бегущая строчка, гласящая: «вау прямо по традиции жанра именно он решил его посмотреть что же делать», и удивительно, как никто ее не заметил. За те минуты, что Хоби разглядывал раскрашенные страницы, Тэ успел предположить, что хён не заметит миниатюрной (чуть ли не микроскопической) подписи: «Люблю?» под приклеенной оберткой того гребаного чупа-чупса. Наверное, ему было бы плевать на слова других мемберов по поводу этого дневника, это же, как ни как, забавно, познавательно и супер-прекрасно, но всегда есть «но» и Тэхену никак не плевать на этот изучающий взгляд Хоби, сканирующий страницу, посвященную карандашным стержням. Лицо парня странно покраснело — пятнами — и кто-то спросил о его состоянии, на что он, естественно, ответил лишь тихим: «Да, все супер». Мозги кипят, голубая обертка уже узнается хёновскими глазами и ее законный обладатель кричит восторженно, мол, посмотрите-ка на эту прелесть, и показывает страницу остальным, игнорирующим его, мемберам.  — Тэ, ты мне так подсобил! Долго не мог вспомнить, что вкус «тутти-фрутти» называется. Забавное название, да?  — Ага, забавное… Его тащат в магазин за «тутти-фруттичными» чупа-чупсами и легко целуют в раскрасневшуюся щеку в знак благодарности. Зимними вечерами только и делай, что целуйся под фонарями и сохраняй обертки для коллекции, конечно.  — В следующий раз купим с кока-колой, хорошо? Мне кажется, тебе больше подойдет именно этот вкус. «Хорошо».