Pulse.

— Опять? Лавандового цвета волосы красиво блестят на свету, когда Тэхен усаживается прямо под одной из ламп, что кружатся серебром на потолке. Музыка громкая и долбит по вискам, и если прислушаться, то можно различить глубокий женский голос с раскатистыми согласными, рычащий такой, и поющий о любви. Ужасный ремикс, если честно.  — Не опять, а снова. Ну Хоупи, мне так хотелось, так хотелось! — говорит громко младший, пытаясь хоть что-то в довесок донести своими мило выпученными глазами. Трюк с котом из «Шрека» не протянет.  — Я не виноват, что такие как вы, зажатые школьнички, не любите ярких, независимых личностей, как я, — добавляет он, строя злобную моську. Опять не прокатило. Хосок уже плюет с высокой колокольни на пьяное неуважение донсена к себе, плюет на стакан с неизвестным содержимым в его руках, а после еще и это самое содержимое выплевывает, потому что ты бы хоть коктейли нормальные выбирал! Ким радуется, что о его проказе забыли. Он красил волосы уже в пятый раз, никак не в состоянии определиться с цветом. В парикмахерской ему сказали, мол, платиновый блонд — это его. Но ушел Тэхен оттуда крайне недовольный, потому что бледно и сердито, да еще и за такие бабки.  — Да я на призрака стал похож, честное слово! — жаловался он тогда Чону, — Надо менять! И тут понеслось: цвета сменяли друг друга, и вот — лавандовый. Фиолетовый, черт возьми.  — А теперь ты на инопланетянина похож, не заметил?  — Какая разница, если я не человек? Действительно. Спорить с донсеном Хоби уже, правда, устал, но образумить мальца — дело святое. Чон ведь его еще совсем маленьким помнит, такого мишку с глазами-монетками, веселого и любопытного. То ли с возрастом эти черты характера усилились сами, то ли это алкоголь так повлиял. Глядя на качающегося из стороны в сторону младшего, Чон убеждается, что второе подходит больше. Ему устраивают представление на барной стойке, танцуют и смеются, на что Хоби только вымученно глаза закатывает — видели, знаем.  — Хорсик, ну что ты как не свой-то? Смотри, чего покажу! Спрыгнув со стойки, Ким приземляется в крутую позу, типа супергеройскую. Он кричит: «Йааа!» и пытается сделать удар ногой с разворота, но приземляется на пятую точку и слезы пытается сдержать, ибо больно.  — Хё-он…  — Теперь я уже хён, да? Мальчишка кивает, губы надувает и ручки тянет — подними, пожалуйста. Его поднимают. Немножко поразмыслив головой, Ким выпутывается из теплых рук старшего и язык показывает.  — Не трогай, а то твоей обычностью заражусь, ботаник. Обзывают Чона за этот вечер раз сто, так что данная колкость пролетает мимо ушей. Он вообще не соответствует обстановке в своих очках с толстыми линзами и свитере вязаном, брючках клетчатых. Фу, ботаник. Девчонок в таком прикиде не склеишь, а вот за донсеном присмотреть — самое то. Собственно, почему он так и пришел. В толпе видно их общего друга — Чимина, который выпил, наверное, слишком много. По иронии судьбы Хосока замечают и лезут обниматься, пока смелости хватает, что делает взгляд Тэхена очень ревнивым и неприветливым. Злой мальчик хватается обнимать тоже, и все это подозрительно напоминает перетягивание каната между двумя ручными собачками.  — Мой Хоупи! Мой!  — Одолжи хоть на вечерок своего школьничка, будет тебе, Тэхенн-и! В руке Пака сверкает мохито с двумя дольками лайма и отвратным зонтиком, и зрелище добавляет адреналина, потому что…  — Вот ты рукожопый! Пролил на моего Хорсика свое пойло отвратное! Сгинь! Вокруг Чона начинается кипишь, перерастающий в перепалку. Чимин бормочет извинения и успевает огрызаться на разъяренного Тэхена, будто не свитер испортили, а человека убили. Ну, человека в Хоби убили определенно, когда он решает снять с себя противно липнущий к телу предмет одежды. Очки снимаются тоже, ведь к чему этот фарс, он и так уже почти голый. Для Кима же в этот момент мир застывает, музыка превращается в жидкую субстанцию и втекает в уши медленно, булькая. Кажется, даже голова закружилась. Он разглядывает красивое, мускулистое тело хёна, все в татухах, будто это не его хён, а мафиози какой-то. Гладкая кожа будто сверкает под приглушенным светом ламп покруче свежевыкрашенных волос младшего и, определенно, внимание это зрелище привлекает больше. Да это еще мягко сказано! Ким выпадает из реальности и впадает обратно тогда, когда это совершенство прижимается к нему и шепчет на ухо: «Все увидел?» Позовите, кто-нибудь, доктора. Дышать трудно, почему Тэ вырывается, накидывает на обожекакиепрекрасные плечи свой бомбер и тянет за руку из клуба.  — Ты мне все дома объяснишь, понятно?!