soaked in pain.

Тайлер Джозеф думал, что, вероятно, он единственный семнадцатилетний парень во всем мире, который любит находиться в школе больше, чем дома. Конечно, еда отстой, уроки изматывают и большинство людей придурки, но он хотя бы видел своих друзей, и это было безопасно. В школе он не чувствует себя так, будто находится на грани, испуган или боится. У него был прекрасный небольшой рутинный обед под небольшим старым деревом за школой с его лучшим другом Джошем. Также в течение одного волшебного часа они были наедине друг с другом. Два парня смеялись, шутили, сплетничали и пели вместе. Джош всегда говорил, что голос Тайлера – нежнейшее облако в летнем небе. А Тайлер каждый раз закатывал глаза, качал головой в знак несогласия, но этот комплимент заставлял его щеки краснеть. После того, как Тайлер вернулся в свой тусклый дом в понедельник днем, он подумал о том, что отдал бы все, чтобы вернуться назад к Джошу. Сад полон мертвыми растениями и сорняками. Дерево, которое Тайлер так любил в детстве, буквально разрушается и погибает. Такая картина заставила чувствовать мальчика так, будто он переполнен камнями и острыми осколками стекла. С тяжелым вздохом он подошел к входной двери и тихо открыл ее, стараясь не создавать каких-либо звуков. Запах старой водки и горького сидра немедленно въелся в ноздри, прежде, чем он переступил порог; страх окутал его с ног до головы. Тайлер молча молился, чтобы его отец был либо слишком занят, либо слишком пьян, - это позволило бы парню незамеченным проскользнуть наверх, но он осознавал, что шансы близки к нулю. Неохотно, Тайлер направился в гостиную, морщась от пустых коробок на вынос, испортившейся еды на кофейном столике, и стараясь не задохнуться от отвратительного запаха. Он слегка нахмурился, когда понял, что его отца нет на кухне или в ванной, и тогда волосы на его голове зашевелились. Не зная, где находится отец, он чувствовал, что он жертва, а отец – преследующий зверь. Половые доски наверху заскрипели и Тайлер инстинктивно подпрыгнул, глядя вверх. Он услышал скрип двери, а затем быстрые шаги, спускавшиеся вниз по лестнице, удивляясь, как его отец еще не упал и не сломал себе шею. Тайлеру показалось, будто он специально ждал возвращения его сына домой из школы. Мальчик вернулся в гостиную, готовясь к атаке, которая, несомненно придет. - Хей, ты! Ты, блять, опоздал. Нельзя было не заметить гнев в его голосе. Тайлер нахмурился и посмотрел на часы, видя, что сейчас только 15:45. Он изо всех сил пытался понять, что нужно сказать и как реагировать. - Сейчас… сейчас только 15:45,-сказал он, нервно сглатывая. Он знал, что слова, слетевшие с его губ, могут обернуться катастрофой. Тайлер в ужасе наблюдал, как его отец сжал челюсти, покачиваясь на ногах. - Ты думаешь, я не знаю это?! – отец громко рявкнул это, звук отскакивал от пустых белых стен. -Если я говорю, что ты опоздал, это значит, что ты опоздал, ты можешь это понять или нет?! - Я знаю, мне очень жаль, - тихо ответил Тайлер, стараясь не сказать что-нибудь глупое и не подлить масла в огонь. Он не мог смотреть на человека перед ним, не мог смотреть ему в глаза, страх был слишком велик – это похоже на черный туман внутри него, который поднимается вверх по позвоночнику и достигает мозга. Он был парализован. - Просто «мне очень жаль» - не прокатит, - прорычал отец, - этого недостаточно, и ты знаешь это. Тайлер сделал шаг назад, пытаясь избежать «объятий» своего отца, почти спотыкаясь о пустую банку пива, пока сердце бешено стучало в ушах. Отец надвигался на него. Тайлер чувствовал отвращение к нему, мальчик запаниковал, желая, чтобы он просто мог побежать мимо него в свою комнату, но он не мог. Он не может уйти целым и невредимым. Если бы мальчик попытался отойти от мужчины, он был бы покойником, данное действие – практически самоубийство. - Могу ли я пойти в свою комнату? Вопрос вылетел из его рта быстрее, чем он мог действительно обдумать свои слова. Атмосфера стала настолько тяжелой, что, казалось, можно задохнуться. Даже если бы в комнате была бы толпа людей, эта тишина была бы все равно гораздо громче. Тайлер рискнул поднять взгляд на человека перед ним, он заметил, что отец бледен, его глаза красные, а мешки под ними никогда не исчезают. Он просто смотрел: вена на лбу пульсировала, рука сжалась вокруг напитка. Мужчина был похож на зомби из The Walking Dead. - Я хочу, чтобы ты вернулся сюда в шесть часов, ты должен приготовить ужин, – пробормотал отец. Тайлер почувствовал вспышку облегчения – он с трудом мог поверить в свою удачу. Парень тихо, но быстро вышел из комнаты в то время как его отец рухнул на диван, кряхтя и бормоча себе под нос. В этот раз, алкоголизм отца был плюсом для мальчика – ему удалось избежать побоев. Тайлер чувствовал, что он только что спасся от верной смерти. Парень был так уверен, что разговор закончится тем, что он будет лежать на полу и истекать кровью. Но этого не случилось, и это великолепно. Он зашел в свою комнату, где обои были голубыми и обшарпанными, затем садится на кровать и наслаждается временной, относительной безопасностью. Он поднял голову и его взгляд упал на изображение своей матери, что он держал на тумбочке. Его сердце болезненно застучало. Тайлер взял фотографию и нежно улыбнулся, пытаясь вспомнить, какой она была, пока ее сердце билось и она могла дышать. У нее были крашенные светлые волосы, мягкая, добрая улыбка и загорелая кожа. Он думал об этих вещах после каждого проведенного обеда вместе с ней, когда он был гораздо моложе, она делала ему горячий шоколад и печенье. Он сидел у нее на коленях, а она пела ему. Она создавала хорошую обстановку – его отец никогда не был пьян, зол, рассержен, пока она была рядом, он не причинял боль. Тайлер устало закрыл глаза и попытался представить ее, но это было бесполезно. Он будто смотрел на нее сквозь разбитые очки. Тайлер вспомнил тот день, когда он пришел домой из школы и увидел двух серьезных людей в форме сидящих в гостиной и о чем-то разговаривающих с отцом. Он вспомнил тошнотворное ощущение, когда он услышал «автомобильная катастрофа», «смертельный исход» и «опознать тело». Ему было всего девять лет тогда, но мальчик все понял. Он вышел из дома, сел под дерево и плакал так долго, пока не почувствовал, что будто все слезы в мире пролил именно он. Горе, которое он почувствовал в тот день, никогда не покидало его. Горе всегда было в его груди, оно образовало зияющую дыру внутри него. Дыра поглощала Тайлера, иногда он мог не спать несколько ночей, иногда разряды молний проходили сквозь него после воспоминаний о прошлом. Печаль была частью его самого. Через некоторое время, он вернул фото на место, потому что если бы он смотрел на нее чуть дольше, он бы начал плакать и абсолютно черные и плохие мысли заполнили его голову. Он не хотел причинять себе боль, он был чист от самоповреждения пять недель и три дня, он не хотел возвращаться к этому. Он не хотел быть слабым еще больше, хотя знал, что слабый – это было практически его вторым именем. Он лег на кровать, вытащил свой телефон и удивился, когда увидел оповещение о новом сообщении, но не удивился, что это было от Джоша. Тайлер ощутил тепло, разливавшееся в нем после того, как увидел имя своего друга. Джош: Привет, моя мама ушла, хочешь прийти? Мы можем отдохнуть и выкурить немного травки) Тайлер уставился на текст, его пальцы замерли над клавиатурой. Он посмотрел на время и разочарованно вздохнул – уже 17:30, ему нужно приготовить ужин в ближайшее время и нет ни одного шанса, что отец позволит ему уйти. Больше всего на свете, он хотел прийти к Джошу. Он хотел оказаться под кайфом вместе с ним в его удобной, просторной спальне, где они будут смеяться и есть вкусную лазанью, оставленную мамой Джоша. Они бы слушали музыку и говорили о будущем, а Тайлер забыл о том, насколько мертвым он чувствует себя внутри. Тайлер: Прости, я не могу, не сегодня. Может быть, в другой раз? Он отчаянно вздохнул и бросил телефон на подушку, пытаясь представить Джоша рядом с собой сейчас. Джош – хороший, чистый, счастливый. Он освещает жизнь Тайлера. Они являются друзьями с тех пор, как Джошу было двенадцать, а Тайлеру – одиннадцать, но Джош никогда не был в его доме. Когда он спрашивал об этом, Тайлер отшучивался или находил оправдание. И это всегда работало. Его телефон завибрировал, и он поднял его, смотря на новое сообщение через треснувший экран. Джош: Ладно, чувак, просто дай мне знать, когда захочешь потусоваться. Тайлер закрыл сообщение и на мгновение прикрыл глаза, делая три глубоких вдоха. Он не хотел быть в одиночестве. Он не хотел быть далеко от Джоша, пока тот не бросил Тайлера. Это всего лишь вопрос времени. Все покидают его, но Тайлер не осуждает их. Он сдался уже давно. После прослушивания нескольких песен на высокой громкости, он осторожно пробрался вниз, чтобы спросить своего отца, что он хочет на ужин. Напряжение вернулось, когда он подошел к гостиной, его руки начали дрожать. Тайлер не знал в каком состоянии отец сейчас, и это заставляло его нервничать. - Папа? – он тихо произнес это и толкнул дверь, видя, что мужчина лежит на диване увлеченно смотря телевизор. Он не двигался и никак не реагировал на сына. - Пап? – Тайлер попробовал еще раз, чуть громче. На этот раз отец услышал его. Он быстро сел, все еще держа пиво в руке, он посмотрел на мальчика злым взглядом, так как его отвлекли. - Что? – он сплюнул и потер рукой лоб, он был явно раздражен. - Оу, эм, что ты хочешь на ужин? – спросил Тайлер, заламывая руки. - Боже, Тайлер, мне насрать, просто приготовь пиццу или что-то вроде того, - прорычал он, махнув рукой. Тайлер быстро кивнул и пошел на кухню, стараясь не дрогнуть, пока он проходил мимо отца, который снова сел, делая глоток водки. Он поставил пиццу в духовку и накрыл стол. Парень остался на кухне в то время как еда уже была почти приготовлена, он нервно покусывал свою нижнюю губу. Он не хотел возвращаться в гостиную. Он не хотел признавать того, что он слишком сильно боится своего собственного отца. Когда пицца приготовилась, он выложил ее на тарелку и позвал отца, который медленно шел и тяжело сел и с отвращением смотрел на еду. Тайлер почувствовал, как его желудок сжался, пока он внимательно наблюдал за отцом. Мальчик сразу начал думать, что он сделал не так и как можно это исправить. - Блять, что это? – слова прошли сквозь кости Тайлера. - Это… это пицца, пап, - ответил он, не смотря на отца. - Я ненавижу пепперони, - отец посмотрел на Тайлера настолько гневным взглядом, что он почти начал плакать прямо там, перед ним. - О… эм, прости, я… - он заикался, - ты можешь взять мою пиццу, там просто грибы. Он тихо сказал эти слова, выдвигая свою тарелку в сторону отца, который с неохотой принял ее и отдал свою Тайлеру. Они ели в напряженной тишине. Было слышно только тиканье часов, пока его отец не заговорил снова, требуя внимания. - Итак, Тайлер, - его голос звучал грубо и скрипуче, - я слышал от миссис Джексон, что вы все получили табели сегодня, - продолжал он тихо, а потом он дьявольски улыбнулся, и усмешка была полна злобы и обиды, и что-то глубоко внутри Тайлера сломалось полностью. Он абсолютно забыл о табелях. Он запихнул его на дно сумки, даже не заботясь, потому что был слишком увлечен Джошем. Он вспомнил, что получил С по математике и ему стало трудно дышать. Беспокойство захватывало его желудок. Тайлер чувствовал себя плохо и его тошнило. - Да,да, мы получили их, - он небрежно кивнул, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на то, что его ладони начали потеть. - Так почему же ты сразу не показал мне табель, а? Почему ты разочаровываешь меня? Почему, Тайлер? Я должен гордиться тобой, а не чувствовать стыд за тебя! Он разглагольствовал, его лицо стремительно краснело. Тайлер облизнул губы, сдерживая комок в горле. Он чувствовал себя так, будто это кошмар и он в ловушке. Он был слишком напуган, чтобы хотя бы оторвать взгляд от тарелки. Краем глаза, он увидел, что отец взял другой напиток. - Я… прости… - но прежде чем он успел закончить фразу, отец нагнулся через стол и схватил запястье Тайлера так сильно, что сначала оно стало красным, а потом побелело, и потащил его из кухни к школьной сумке, которая до сих пор находилась в коридоре. - Покажи мне! Покажи мне сейчас! – он походил на маленького ребенка, у которого истерика. Тайлер упал на колени и неуклюже расстегнул сумку, его рука бесконтрольно дрожала. Он рылся в портфеле, пытаясь сохранить свое дыхание под контролем, и он, наконец, нашел его, и неохотно передал листок своему разъяренному отцу. В полной тишине, отец сканировал предметы и оценки, пока не наткнулся на С, его глаза расширились в недоумении и ярости. - Ты получил С? – он выдохнул, звуча весьма напряженно, и Тайлер знал, что гнев, который копил отец весь день, сейчас выплеснется на него. - У нас еще есть время, чтобы исправить оценки до конца семестра, я буду стараться, обещаю, - он был прерван быстрым ударом по лицу, звук которого отражался от стен. Тайлер пытался не обращать внимание на буквально горящую щеку, он чувствовал себя ошеломленно; парень был удивлен тем, что первый удар нанесен так быстро. Он поднял голову и увидел, что отец поднимает кулак и сильно ударяет его по другой стороне лица. Тайлер упал на пол, чувствуя, как синяк уже начинает расцветать. Мальчик лежал там и старался подавить рыдания. Он знал, что не нужно сопротивляться, иначе все будет только хуже. Мужчина ударил ногой в бок Тайлера. Он безжалостно продолжал избивать своего сына, кряхтя и ругаясь себе под нос. - Ты не мой сын, ты сплошное разочарование, маленький тупой пидор! Отец кричал в бреду, ударяя кулаком еще раз, казалось, его руки не устают бить. Тайлер чувствовал металлический привкус во рту. Он хотел потерять сознание, он не хотел ощущать ту невероятную физическую и моральную боль. Собственный отец ненавидит его. - Это все твоя вина! Это твоя вина, что она умерла! Ты убил собственную мать! Мужчина вдруг закричал и глаза Тайлер расширились, пока он свернувшись лежал на полу, жгучая боль разрывала его грудь на части. Его отец остановился, с отвращением глядя на своего никчемного сына. Он никогда раньше не говорил о своей жене Тайлеру, так как она умерла. Они оба были шокированы словами, затем отец громко хлопнул дверью, и ушел из дома не сказав ни слова. Была небольшая лужа крови на полу рядом с головой Тайлера, он осторожно сел и посмотрел на нее. Он знал, что ему придется убрать все до тех пор, пока мужчина не вернется домой. Громкий звон в ушах не унимался. Боль, исходившая от каждой части тела, заставляла все плыть перед глазами. Ребра болели каждый раз в знак протеста, когда он двигался. Он поднимался вверх по лестнице, соленые слезы не переставили течь из глаз, они заставляли болеть раны на лице еще сильнее. Это была чистая агония. В конце концов, он достиг своей кровати и упал на нее, позволяя себе разрыдаться, потому что он просто не мог больше сдерживать себя. Тайлер думал, что невозможно справиться с такой болью, он не знал, что делать и как облегчить ее. Но он знал точно, что его отец был прав в том, что он убил свою маму. Она ехала в машине в тот день, потому что собиралась купить ему одежду. Он подслушал разговор бабушки и дедушки, когда ему было двенадцать, и с тех пор он знал: все, что делает с ним отец – оправдано. Он заслужил это. Заслужил. Тайлер приподнялся, яростно вытирая глаза. Он пытался пробраться в ванную, но он шел так медленно, что это потребовало определенного количества времени. Он взял полотенце и с трудом снял себя рубашку, потому что она прилипла к телу от крови и пота. Сначала Тайлер посмотрел на раковину, а затем поднял взгляд на зеркало, где он изучал свое отражение. И пораженно замер. Синяк на щеке расцвел в оттенки фиолетового. Казалось, что синяк до сих пор продолжает проявляться и расти, из-за этого сложно открыть рот. С другой стороны под глазом была рана, которая кровоточила. С ее вида Тайлер съежился. Но его бледный, тонкий торс был худшей частью все этого. Нельзя было увидеть его настоящий тон кожи. Живот как будто лоскутное одеяло из синяков – желтый, черный, синий, фиолетовый. Он тяжело вздохнул, но резкая боль прошла через ребра. Он задавался вопросом, как все это объяснить и оправдать перед учителями. Тайлер включил душ с целью смыть кровь и весь этот день. Он был окутан онемением, пока стоял под теплой водой. Он смотрел на белые кафельные стены и чувствовал пульсацию крови в голове. Создавалось ощущение, что обед с Джошем был несколько лет назад. Отчаяние было совершенно невыносимым, он тонул и задыхался в нем. Он наблюдал, как вода стала красной, когда она смешалась с кровью и текла в сливное отверстие. Река боли. Когда взгляд упал на бутылочку с шампунем за которым он хранил лезвия, его сердце болезненно сжалось. « Я не могу» подумал он отчаянно, по-прежнему глядя на него, « Я был чист в течение нескольких недель. Я не могу». Потом зазвучал голос - смесь из его собственных слов и слов отца. Голос звучал эхом вокруг его головы, отражаясь от черепа. Разочарование. Он тихо всхлипнул. Педик. Он начал рыдать, задыхаясь. Ты убил свою мать. Тайлер поднес лезвие к запястью и пять раз полоснул по нему без колебаний. Кровотечение из печали и боли. Он посмотрел на свою руку и закрыл глаза, сдерживая новый поток слез. Он слаб. Когда мальчик лег спать в тот день, он мечтал о сладкой вате, улыбке Джоша и прекрасной, печальной музыки. Его отца не было видно в этих мечтах, он даже не существовал в них. И это было чудесно.