L'odeur des agrumes et du tabac

      Ночь по особенному прекрасна. Ночью мы становимся самими собой, искренними и ничто не сдерживает нас совершить поступки, о которых через пару лет мы наверное будем жалеть. Ночью мы любим. Любим так, как никогда бы не любили, ибо в это время, это слово приобретает особый смысл, который почти невозможно уловить. Пока наше сознание открыто, мы можем чувствовать такую любовь, но стоит хоть одной лишней мыслишки вторгнуться, как все начинает ускользать, и уже нет возможности вернуться назад и почувствовать все снова. Ночью мы живем так, как никогда бы не жили. 3:00 В комнате слишком воняет куревом, слишком громко играет старая музыка, слишком сильно веет депрессией. Грязная лампа на прикроватном столике почти перегорела, но заменить ее некому, ведь владельцы этого страшного мотеля не будут тратить деньги, которых едва хватает им самим, на такую мелочь. Старая пыльная кровать скрепит при каждом движении, а голые стены измазаны пятнами. В этой комнате навсегда останутся следы историй каждого человека, что жил здесь. Поэтому он так любит мотели, здесь всегда есть что-то таинственное и опасное. Пустая бутылка из-под виски валяется рядом со спящим парнем. У него в руке смятый листок с неразборчивым текстом, а на запястьях засохшие капли крови. В этот раз он сделал не так глубоко, ему просто нужно было что-то почувствовать. Темные волосы совсем растрепались и теперь мягко спадают на тяжелые веки, его губы нервно подрагивают во сне и изредка издают неслышимый вздох. На бледной коже выступают вены, а его грудь вздымается так медленно и спокойно, что кажется ничто не сможет вытянуть его из сладкого плена снов. Острые скулы теперь еще более заметны, ведь в последнее время он почти ничего не ел. Как же он был красив. его холодный взгляд голубых глаз и заставлял подчиняться всем его извращениям и прихотям. Хриплый, но твердый голос, который он не тратил на пустые разговоры, мог заполучить любую, а стоило ему прикоснуться губами к коже девушки, то та сразу же заводилась. Но только одно в нем отталкивало. его жестокий, непонятный, странный, ужасный характер. Луи нужна была помощь, ведь сам он из этого бы никак не выбрался. Он в плену. В плену у самого себя. Что-то темное поселилось в его сердце и становилось все больше и больше с каждым днем, обволакивая все его тело. Луи пытался убежать, пытался начать жить заново, пытался поверить, забыть, он слишком много пытался. Он уже просто устал. Все, что ему нужно, это дешевый крепкий алкоголь, лезвие и сигареты. Благодаря этому Луи хоть на время мог почувствовать себя свободным и получить какое никакое удовольствие.

***

5:00 …четыреста семьдесят два, четыреста семьдесят три, четыреста семьдесят четыре, четыреста семьдесят пять. Гарри не спал всю ночь. Уже который месяц его мучила бессонница. Темные, лохматые, вечно кудрявые волосы запутались и находились в беспорядке, из-за того, что Гарри слишком часто ворочался, зеленые проницательные глаза уставились в потолок и изредка поглядывали на часы, его руки нервно теребили одеяло, а биение сердце было настолько быстрым и громким, что заглушало лай какой-то дворняжки на улице. В такие моменты, казалось внутри него происходит что-то странное и необъяснимое, хоть внешне он никаких признаков не подавал. Разные тревожные мысли не могли оставить его в покое и сегодня. Он боялся. Боялся одиночества и людей одновременно. Его молодость угасала с каждым днем, словно тлеющие угольки на песке. Ему нужен был кто-то, кто мог бы добавить огня или окончательно разворошить угли, ему нужен был спасательный круг, за который он мог бы ухватиться или камень, привязанный к его шее, чтобы уйти на дно, ему нужно было подняться на вершину горы или отпустить руки и упасть в пропасть. Гарри застрял. Ему нужна была рука помощи или сильный удар, который смог бы его убить. Он сам не знал, чего именно хотел и, кажется даже разницы между этим не чувствовал. Он не ходил в школу несколько лет, сидел на домашнем обучении и почти не выходил на улицу. Но в этом году все изменится, ведь так? Все должно измениться, потому что он пойдет в школу, он пересилит себя, заведет наконец друзей. У него все получится. четыреста девяносто три, блять, все так сложно. Ничего не получится, ничего никогда не получается у людей с психическими отклонениями. Он останется дома. Он никуда не пойдет. Внезапно Гарри заплакал. Он не может ничего с собой поделать. Все слишком давит на него. Это сложно, это грустно, это невозможно. Горячие слезы стекали по его белым и холодным, словно мрамор, щекам и закатывались под майку. Слишком страшно, слишком напряженно, слишком опасно. Его дыхание сбилось и теперь Гарри судорожно пытался восстановить его. Не хватало еще приступа астмы посреди ночи. Ведь тогда бы пришлось звать родителей. хотя он бы мог тихо лежать и задыхаться. И в конце концов умереть. это определенно облегчило бы Гарри жизнь. Смерть. Это выход? Ему нужно обсудить это с психологом… Гарри перевернулся на бок и уставился в окно, глядя, как на улице светает. Скоро появятся первые лучи солнца и озарят его темные мешки под глазами. Он опять не спал, он опять всю ночь не спал. Гарри нельзя оставлять наедине со своими мыслями. Это плохо заканчивается. Парень ухмыльнулся и бросил взгляд на баночку со снотворным, которое ему прописали врачи. Он его не принимает. Ни разу не притронулся к маленьким белым капсулам, Гарри думает, что способен справиться с болезнью самостоятельно, без каких-либо таблеток, но это не так. Никто на такое не способен, каждому нужна помощь.

***

6:50 Прозвенел будильник и Гарри вскочил с кровати. Наконец-то он сможет размять свои затёкшие конечности. Глаза парня нервно забегали по комнате, его взгляд судорожно скользил от аккуратно сложенных вещей на стуле до красного нового рюкзака, который купила ему мама. Он ненавидел красный цвет. Но больше этого он ненавидел расстраивать маму. Поэтому все, что ему оставалось — это поблагодарить Энн за такой «прекрасный» подарок и молчать. Сегодня все получится. Я прямо сейчас оденусь, позавтракаю и пойду в школу. Гарри уже пропустил пару учебных дней и это только из жалости его семьи. Ну же идиот. Кудрявый медленно подошёл к окну и, раздвинув пальцами жалюзи, посмотрел на улицу. Яркие солнечные лучи озарили его бледное лицо и Стайлс невольно зажмурился. Ненавижу солнце. Гарри тяжело вздохнул и прислонился к холодной стене, на которой ещё остались куски оторванного прошлого. Страх овладел им. Совсем по непонятной причине. Но так часто случается с... такими, как он... с людьми, страдающими психическими расстройствами. — Хазз! — в комнату ворвалась симпатичная девушка с пронзительным криком. Гарри вздрогнул от неожиданности и удивленно посмотрел на сестру. — Ой, малыш, ты уже проснулся? — она подошла к брату и невесомо чмокнула в щёчку, — Как ты себя чувствуешь? Девушка заботливо убрала с лица Гарри, выбившиеся прядки волос. — Я в порядке, — ответил Хазз, заключая сестру в объятия. Джемма, к сожалению была единственным человеком, с которым у Гарри получалось общаться, которому он доверял, и которого он любил. Они были очень близки. Даже родная мама не могла так близко подступиться к сыну. Он отвергал всех, кроме сестры, кроме его маленькой Джеммы, пусть и старшей его самого на год. — Точно все хорошо? — взволновано переспросила девушка, замечая, что Гарри сегодня тише, чем обычно. — Да, не волнуйся, — он отпустил сестру и застенчиво сказал, что ему нужно переодеться. Надев узкие джинсы и бордовый свитер, что был на размер больше и сделав все необходимые утренние процедуры, типа чистки зубов и расчесывания своих кудряшек, Гарри спустился на кухню. За столом, как обычно сидел отчим и внимательно читал газету. Кто сейчас вообще читает газеты. — С добрым утром, милый, — пропела Энн и поставила тарелку с жареными яйцами на стол для сына, — Как ты себя чувствуешь? Черт возьми, вы все сегодня будете задавать один и тот же вопрос? — Нормально. — Робин, отвезёшь Гарри в школу? — обратилась Энн к даже не обратившему внимание на вошедшего парня мужчине. — Я и сам могу добраться, — сказал Стайлс, сверля взглядом отчима. — Я тоже так думаю, — Робин оторвал глаза от газеты и равнодушно взглянул на жену. Парень не взлюбил своего отчима с самого первого дня, ведь Робин никогда не верил в его болезнь и постоянно говорил об этом Энн, объясняя это тем, что Гарри всего лишь не хватает внимания. Робин до сих пор придерживается своего неправильного мнения, даже тогда, когда врачи констатировали парню социофобию, депрессию, паническое расстройство и даже подверженность к развитию биполярного расстройства. — Гарри, тебе нужны карманные деньги? Я могу дать, если нуж... — говорит мама, но кудрявый её перебивает. — Нет, у меня есть. — Если тебе ещё что-то нуж... — У меня все есть. Гарри быстро заканчивает с завтраком и даже не попрощавшись уходит. Едва переступив порог дома, он останавливается. Его вновь охватывает страх. Черт возьми… Парень долго стоит на пороге, не в силах пошевелиться, как вдруг тихо произносит «я не могу» Я не могу, я не могу, я не могу. Слишком страшно, слишком больно, слишком глупо. Каждая частичка его тела кричит и разрывается. Он не может. Он не может просто взять и пойти по улице, радуясь тёплой погоде, как ни в чем не бывало, не может заговорить с первым попавшимся ровесником, не может, он просто не может. Гарри был готов убежать обратно и скрыться за дверьми своего дома, чтобы больше никогда не выходить, как вдруг его обхватывают руки и он слышит знакомый голос. — Эй, малыш, тише, — Джемма крепко обняла парня, поглаживая его по спине, — все хорошо. — Я не могу, понимаешь? — Гарри забился в истерике, его слезы скатывались сестре на плечи, — Не могу. Джемма нежно взяла лицо парня в свои руки и вытерла большими пальцами слезы. Его зеленые глаза были похожи на тропические леса, в которых только что прошёл ливень. — Гарри, успокойся, если ты ещё не готов, то можешь пока остаться дома. Нет, ни за что. Парень испуганно замотал головой. Он не хотел снова оставаться наедине со своими мыслями, которые так и пожирали его изнутри. — Тогда дай мне руку, — Гарри послушался и Джемма помогла ему подняться, — а теперь мы пойдём в школу вместе.