После Заката.

Густела вечерняя синева, всё ещё сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

©. Джанет Фитч, Белый Олеандр.

      — «Интересно… А есть ли у меня хоть какая-то надежда на жизнь?»       Можно было увидеть незабываемые яркие краски постепенно темнеющего неба. Через считанную секунду наступил вечер и солнце уже зашло за горизонт. С того холма открывался удивительный вид на поле… Что может быть лучше для такой простой смерти?       Макишима вздохнул и закрыл глаза. Он был спиной к великолепному пейзажу, но мог чувствовать прохладный ветерок, который пронёсся по коже. Когами не торопясь выхватил из кармана пистолет, взвел курок и, вытянув руку, прицелился.       В голову стали лезть воспоминания слов своего лучшего друга и напарника: Нет учителя, кроме врага: он укажет на твою слабость и свою силу, — именно так сказал Сасаяма, когда они закрыли ещё одно дело.       Когами изо всех сил укусил себя за губу и попытался сдавить на курок. Прозвучал резкий хлопок. Мимо… Пуля попала с точностью в дерево… После выстрела на холме стояла тишина, и в этой самой напряженной тишине раздавался тихий смех…       — Что такое, Когами Шинья? Не можешь выстрелить в меня? — тот самый человек, который является роковой угрозой для жителей, уверенно повернулся назад, придерживая одной рукой бок, откуда капала алая жидкость. — Ну же, направь на меня пистолет и нажми на курок! Избавься от того, кто забрал у тебя самое дорогое!       Янтарные глаза, словно блестели в мрачной темноте перед Когами.       — Я этого не сделаю, — холодно ответил Шинья.       — Но ты же ведь для этого гнался за мной столько лет, я не прав? И будучи бывшем карателем, покинувшим свою должность и предавший бобиков, ты стоишь передо мной с пневматическим револьвером, и не собираешься предпринимать никаких действий. Странный ты человек.       — Ты так хочешь умереть?       — Именно из-за того, что во время приступов страха люди ведут себя так, как подсказывает им «нутро», они не могут от них избавиться, — парень на секунду скорчился от боли. — Ты жалок, Когами Шинья.       Макишима кинулся к нему и схватил его за руку. Когами дёрнулся и от этого нечаянного рывка его пистолет, описав в воздухе дугу, упал на землю.       Рана сразу же дала о себе знать, когда парень сделал резкий рывок назад. Он схватился за бок и начал оседать, пока его не подхватил Шинья.       — Тупой гуманист, сказал же…       — «Я существую, чтобы забавляться. Только ради этого я остаюсь в мире, в котором, когда все сделано и сказано, забава в той или иной форме — единственная цель, единственная, делающая жизнь выносимой», — с трудом проговорил белобрысый.       — Цитата Абрахама Меррита. Семь шагов к Сатане, — усадив раненого под деревом, Когами устроился рядом.       — Читал значит…       — Обсуждать какую-то цитату из книги в такой ситуации… Бред.       — Знаешь, среди книг, как и среди людей, можно попасть в хорошее и в дурное общество. Вот поэтому они мне больше интересны, чем люди.       — Макишима, зачем ты убил Сасаяму? Для чего? Какой был повод?       — Вао, ты сохранил мне жизнь, только чтобы узнать об этом? Если честно, то я не убивал его…       — Лжёшь, — Когами хмуро цмокнул.       Он перевёл свой взгляд на вечернее небо. В одном месте, можно было заметить как оно светлело, а бледное зарево постепенно разгоралось.       — Думаешь, у меня есть повод тебе лгать находясь на волоске от смерти? — с улыбкой проговорил Макишима. — Придёт время, и ты сам узнаешь правду.

Новая жизнь начинается именно в тот момент, когда для старой внутри больше не остается места.

      — Я хочу сбежать вместе с тобой, Макишима.       А для того чтобы наступило будущее, необходимо жить не цепляясь за прошлое.       — Я тоже…