Пара на месяц

      Возвращение домой задержалось, так как Толя снова спорил с Лёшей, чья машина лучше, но в итоге, все были упакованы. Машка, Паша, Макс и я сели к Толе в волгу, остальные залезли в Лёхин запорожец. Да, у обоих раритетные, и оба гордятся своими «крошками». Ехали весело, напевая «Ой, мороз, мороз» и нашу любимую «Не пугайся, не пугайся детка». Я порадовалась, что сижу спереди, так как открытые заигрывания Паши к своей девушке изрядно достали. Как Максим вообще держится там?       — Долго ещё? — вдруг крикнул Макс.       Ага, значит, не держится… злорадно похихикала про себя и продолжила смотреть в окошко.       Толька сказал, что ещё где-то полчаса. Вдруг на меня накатила волна грусти и скуки, и я предложила ребятам попеть под русское радио. Наш водитель с радостью принял эту идею и врубил волну. Как раз уже звучала песня ВиаГры «Я по тебе так сильно скучаю». Мы с Машкой тут же запрыгали на местах и начали что есть мочи горлопанить. Дальше была песня Веры Брежнивой «Номер один» и нас с подругой было уже не остановить. Толька присоединился к нам первым, Паша побурчал что-то и тоже присоединился, и лишь Макс продолжал молча смотреть в окно, время от времени морщась, если кто-то пел ну очень уж грязно.       Первыми домой подвезли парочку, вообще Паша, насколько я знаю, живет с родителями, а Маша в общаге, но оба попросили высадить у дома парня. Видать, решились на знакомство с родителями. Подруга явно нервничала, но с довольной улыбкой направилась к входной двери. Мы же залезли обратно в машину, и Толя поинтересовался, кого отвозить первым.       — Ты где живешь? — спросил Максим у меня.       Вообще я хотела, чтобы меня высадили вместе с Машей возле общаги, а оттуда я бы сама добралась к себе, но подруга оставила на меня ещё парочку сумок, пообещав забрать в ближайшее время, и теперь придется ехать всё же к себе.       — Васляева 13. — Сказала и скукожилась.       Ну не хочется мне, чтобы все знали, что я дочь богатеньких родителей…       — Поехали, её сначала завезем, — скомандовал Тольке мой псевдопарень.       — Лизух, — обратился ко мне водитель, заводя машину, — а это случайно не один из богатеньких райончиков?       — Случайно он, — ответила и развернулась, ожидая реакции парней.       — Так ты у нас мажорка и такая тихоня! Ну даёшь! — начал уже привычные мне речи друг. Хотя теперь уже не друг. — Слуша-а-ай… Это что ж получается, ты ведь говорила, что сама живёшь, то есть хата для вечеринок есть, а ты скрывалась. Ну даешь… О, а твоей маме зять не нужен?       На последней фразе думала, что врежу ему по морде и не посмотрю, что за рулем сидит, но меня опередил Макс. Слегка толкнув в затылок парня, сказав — «заткнись». В этот момент я так благодарна ему, что даже и не знаю как выразить. Хотела сказать спасибо, но он даже не смотрел в мою сторону. Потому просто молча поехала к дому и подождала, пока парни занесут вещи в мой, хоть и небольшой, но всё же, особняк.       — Королёва, дом у тебя офигенный! — проговорил Толька, внося в холл две огромные Машины сумки.       — Может, чаю? — предложила я, когда вошел и Максим.       — Давай! — чуть не запрыгал на месте наш водитель. — Макс, ты же никуда не спешишь?       Спрашивал, совершенно не ожидая ответа, и направился без спроса шастать по дому. Такое меня всегда раздражало, но я старалась не выдавать этого, чтобы не обидеть парня и вконец не показаться той самой мажоркой.       — Сумки куда занести? — поинтересовался Максим.       — Спасибо за предложение, но я позже сама всё разнесу, — смущенно заулыбавшись, ответила ему.       — Собираешься потом по одной вещички разносить или самой тащить сумку по лестнице? — поднял он две самые большие сумки.       Вот чего я только не поняла, так это почему Машка их мне оставила, а не занесла в квартиру к своему жениху?       — Ладно, вон ту, — я указала на клетчатую в его правой руке, — оставь здесь. За ней Машка позже приедет, а вторую и вон ту неси наверх. Первая дверь по коридору направо.       — Хорошо.       Он взял сумки и отправился их нести. Мне так приятно стало от его внимания. И, вроде бы, мелочь, каждая мама должна воспитать в сыне понятие, что женщинам нужно помогать, но Толька ведь не сообразил! А Макс как-то с отстранённостью, с холодом в своих голубых глазах, но всё же предложил помощь. И когда я успела заметить цвет его глаз?       Взяв последние две сумки из своих, я отправилась на кухню. Еле дотащила, а потом, не став их разбирать, принялась готовить чай. Из холодильника достала свои любимые лимонные кексики и кусок вишневого пирога, и разрезав последний на три части, разложила его в тарелочки. Решила, что накрывать в столовой нет смысла. Да и не привыкла я есть в ней. Вообще из всех комнат своего дома я бываю лишь в своей, гостиной и кухне, иногда захожу в зимний сад. Поставила тарелочки на стол, который располагался у огромного окна, закрытого шторами, и приготовила чайный сервиз.       — Ты где? — послышался с холла голос Максима.       Выглянула с кухни, помахав ему рукой, пошла доставать сахар.       — Не одиноко жить тут? — спросил он, входя.       — Ещё как, — поставила сахарницу на стол и полезла открывать шторы, чтобы было уютней. Вообще давно их не открывала и потому забыла, как это делается.       — Отойди, — со смешком в голосе попросил парень.       — Да я сама, — попыталась возразить.       — Да я вижу, как ты сама… — он отодвинул меня за талию в сторону и принялся тянуть за какую-то толстую веревку, которую я раньше не видела. — Где же твои слуги?       — Не называй их так, — попросила поёжившись.       — Почему? — удивился он и открыл до конца штору. Кухню залило приятным светом, и я поспешила выключить лампу.       — Потому, что они — не рабы. Я называю их работниками по дому.       — Ну так где они? — не унимался он.       — Они приходят раз в два дня. Ты можешь помыть руки там, вытри потом об красное полотенце, оно чистое, — я указала на раковину и пошла садиться за столик.       — Спасибо.       Он помыл руки и прошагал ко мне, садясь напротив.       — Мне кажется… — вдруг Макс заулыбался, — что ты забыла про Толика.       — Вот ёлки! — вскочила я с места и побежала в холл звать друга.       С кухни донеслись смешки. Порычав, я всё же дозвалась до друга-водилы, который почему-то вышел с кладовой.       — Ты что там делал? — спросила, ведя его за собой.       — Та я все двери подряд открывал, эта последней была, — лицо парня озарила счастливейшая из улыбок.       — Мой руки, — я указала и ему на раковину, когда мы вошли на кухню, — полотенце красное.       — Слушай, — открывая кран начал тот, — вот честно, дом офигенский, но как ты с ним сама справляешься?       — Работники по дому помогают, — я села на своё место. — они приходят раз в два дня.       — А-а-а-а, ну круть… — он вытер руки о полотенце и сел к нам, — красиво, — оценил он вид из окна.       — Ага, вы угощайтесь. В тарелках пирог с вишней, а это кексики с лимоном.       — Спасибо, — в один голос поблагодарили те.       Чаепитие прошло в основном спокойно. Толька восхищался всем вокруг, а Максим со снисходительной улыбкой смотрел на него. Потом я провела их до машины, помахала ручкой на прощанье и подождала, пока те отъедут. Вообще, хоть разговор у нас сложился не сильно и занятный, мне не хотелось, чтобы ребята уезжали, но предложить остаться я не рискнула, боясь, что меня не так поймут. Потому вернулась в тихий и одинокий дом, включила на телефоне музыку и подключила его к колонкам, а потом принялась разлаживать по местам посуду, привезенную с отдыха. Набрала я её с собой почему-то много, но больше половины так и не понадобилось…