У судьбы своё чувство юмора

«Требуя ответа от других, И сам давай отчёт» (Солон Афинский).

Перси Утро выдалось солнечным. Вчера мне даже выдали личную палатку, а около неё ночью дежурили охотницы. Хотя бы наручники сняли. Одев черные спортивные штаны и темно-серую футболку, я вышел из палатки. Охотницы сидели за одним столом, трио полубогов за другим. — Джексон, ты можешь сесть к полукровкам. Ешь и отправляемся, — сказала Артемида. Не поздоровавшись, я сел за стол и принялся за еду. Приглядевшись, я понял, что полукровок только двое, среди них был сатир. Девушка с парнем поглядывали на меня весь завтрак. Поев, я отправился в палатку собрать вещи. Небрежно запихав их в рюкзак, я вышел и направился в сторону обрыва, сел, свесив ноги. Смотря на море, я невольно вспоминал Посейдона, и как бы я не ненавидел его и всё, что с ним связано, это было единственное место, где нет охотниц и прочих нарушителей моего спокойствия. Пару минут спустя ко мне подошёл сатир и сообщил, что пора на Олимп.

***

Артемида толкнула меня на середину зала. Полукровки же предпочли стоять у входа в Зал. Впрочем, зал — не совсем точно сказано. По сравнению с ним Центральный вокзал Нью-Йорка казался просто слегка прибранной кладовкой. К куполу потолка вздымались могучие колонны, украшенные позолоченными движущимися созвездиями. Двенадцать тронов, выстроенных для существ ростом с трёхэтажный дом, были расположены перевернутым «U». Около центрального камина, где слегка потрескивал огонь, сидела Гестия. А прямо передо мной возвышались два трона, на которых сидели боги. Мне не нужно было объяснять, кто эти два бога, сидящие на своих тронах в ожидании, пока я приближусь. Нда… Как бы я не ненавидел Олимпийцев, по крайней мере двух из них точно, все это выглядит впечатляюще. Деметра меня не узнала, ведь перед тем как войти я надел капюшон. — Как тебя зовут, сын Аида? Смахнув капюшон с головы и не успев ничего ответить, как на весь Олимп раздался разъярённый голос Деметры. — Артемида! Как это понимать? Как ты посмела привести моего внука на Олимп, да ещё и в кандалах?! — боги были в шоке, ведь Деметра за свою бессмертную жизнь ни разу не заступалась за дитя Аида. — Привет, бабушка, успокойся пожалуйста. Ты же знаешь, что я легко мог сбежать или же просто снять их. — Очень интересно, как же, — судя по тону Артемиды она не поверила. Раз интересно, почему нет? Облепив себя тенями, я материализовался в трёх метрах от того места, где стоял пол минуты назад, наручники же лежали на полу. Деметра с гордостью посмотрела на меня и перевела угрожающе-предупреждающий взгляд на Артемиду. — Деметра, я правильно тебя поняла, ты заступилась за сына Аида? — спросила Гера. — Конечно, я заступилась за своего внука, сына моей дочери и Аида, — Гера явно не ожидала такого ответа, в принципе как и остальные боги. Кроме одного. Из этой «толпы» выделялся только Посейдон, который откровенно скучал на своём троне. «Скоро ты скучать перестанешь, папочка», — сам не понимая почему, мне хотелось, чтобы все узнали, какой он хреновый отец. — Ты бог? — Афина. Из четырёх Олимпийцев я уважаю её, бабушку, Гестию и Артемиду. — Я полубог, Перси Джексон, приёмный сын Аида и Персефоны. И оп-па, Перси ловит на себе заинтересованный взгляд Посейдона. — Кто же твой настоящий родитель? — спросил громовержец, который, как и большинство богов ничего не понимали.

***

Но все же одна Богиня все прекрасно понимала. Смотря на огонь и грустно улыбаясь, она помнила ту судьбоносную встречу Аида и Перси. Отца и сына. Старший ребёнок Кроноса и Реи часто разочаровывается в своих братьях. Но в этом случае она гордилась Аидом. Посейдон же разочаровал, она до последнего надеялась, что он придёт на помощь своему сыну, и, как и в большинстве случаях, зря. Но она простила брата, всегда прощала. Перси, сам не понимая с чего, стал сомневаться в правильности своего решения. Но, отогнав эти мысли подальше, он поднял взгляд на Посейдона. Посейдон сидел неподвижно, в нем до последнего жила надежда на то, что это не его пропавший сын. Но она рухнула, как только он заметил на себе взгляд чёрных, некогда зелёных, глаз. Деметра всем своим видом сочувствовала внуку. Чувства остальных Олимпийцев были разные: безразличие, презрение, жалость. Все это смешалось в одном Зале. Афина и не могла предположить такой исход событий, а Зевс тихо злорадствовал. Как бы то ни было, из него вышел бы отличный актёр. — Посейдон? Как это понимать? У тебя два сына?! Два! — чуть прикрикнул Зевс. — Не забывай, что у тебя, как и у Сила, тоже два ребёнка… Бог морей не успел договорить, его перебили. — Один, — сказал Перси. — У Посейдона один сын. Я Сын Аида. Он потерял своё право называть меня своим сыном, он умело игнорировал мои просьбы о помощи, когда мою и мамину жизни превращали в Ад. Взгляд Перси был переполнен ненавистью, презрением и желанием быстрее свалить отсюда. — Ты должен понимать, что я не мог помочь вам, это запрещено древними законами. — Я прекрасно отдаю себе отчёт в этом, тем не менее Аид помог мне тогда, также как и помог моим брату и сестре вчера в независимости от каких-то законов, все дело в желании помочь, ты же просто напросто отказался поднять свою ленивую задницу, когда я месяц бегал от монстров в пятилетнем возрасте, — выпалил Перси. — А, сейчас, я узнаю, что у меня есть псевдо-брат от псевдо-отца, и что-то мне подсказывает, что его жизнь была намного лучше моей. От злости, которая была в сыне Аида, он не сдерживал свою Силу, и из теней вышли прямые доказательства, что он больше ничего не имеет общего с морем. Один скелет до чертиков напугал Афродиту, а её зеркальце звонко разбилось об мраморный пол. Отец и сын не нарушали зрительного контакта, пока громовержец не решил это сделать за них. — Так, нам надо решить, что сделать с ребёнком. Кто за то, чтобы убить его? Перси не боялся смерти, он и сам отчасти был ею. Большинство его друзей мертвы. Он жил много лет в царстве мёртвых. Руку поднял только Дионис. — Кто за то, чтобы отправить мальчика в Лагерь Полукровок? Руку подняли все, Зевс же воздержался. — Решено, Перси Джексон, ты отправляешь в лагерь. Деметра, не могла бы ты его туда доставить? — Конечно, Зевс. — На этом совет окончен. Зевс, как и большинство богов исчезли из зала. Посейдон помедлил, не найдя, что сказать, так же исчез. Деметра подошла и обняла внука. — Перси, ты в порядке? — Да, бабушка. Все отлично. — Персей, можно поговорить с тобой наедине? — Гестия подошла к Перси и Деметре. Богиня кивнула и удалилась из зала. Перси и Гестия сели у очага. — Ты хороший герой, Перси. Я наблюдала за тобой долгое время, я поддерживаю твоё мнение, Посейдон поступил неподобающе богу, но ты не должен дать злобе захватить твоё сердце. Тем более сейчас в такое время нельзя допустить этого, ты не до конца это понимаешь, но скоро все станет ясно. — О чем ты говоришь, Гестия, что-то неладное происходит? — Скоро все поймешь, герой, — Гестия улыбнулась ему тёплой улыбкой и коснулась его плеча. Глаза Перси засветились золотым цветом, как и глаза Гестии, а вокруг обвил огонь. Как только Гестия убрала руку, пламя исчезло, но глаза Перси приобрели ещё один, оранжевый цвет, который были как своеобразные «молнии» на чёрном цвете. — Что это было? — Я благословила тебя, Перси. А сейчас тебя уже заждалась Деметра, — Перси кивнул и, поднявшись, пошёл к двери, но его окликнули. — Будь осторожен, Перси, и не жди теплого приёма от сына Посейдона, он слишком любит публику и слишком не любит новеньких.