В голове

Эти вечные кислотных оттенков облегающие топики, сквозь которые просвечивает грудь. Эти обтягивающие юбки, в которых невозможно наклониться без последствий. Или джинсы, постоянно сползающие с бёдер и открывающие прелестный вид на неизменно красные стринги. Или шорты в облипку, которые вместо того, чтоб прикрывать, наоборот выставляют напоказ одну из самых сексуальных частей твоего тела. И всё равно я начал подглядывать за тобой, когда мне исполнилось десять. Инстинктивно, без каких-либо определённых намерений. Нос, как говорится, ещё не дорос. Да и не только нос. Капли воды на изгибах твоего чересчур рано развившегося тела первое время доставляли мне исключительно эстетическое удовольствие. Из-за наших особых отношений с родителями решение почти всех бытовых неурядиц лежало на мне. Я учил тебя застёгивать твой первый лифчик. Правда, так толком и не разобравшись в столь сложном механизме, впоследствии ты вовсе отказалась от этого предмета гардероба. Не знаю, замечала ли ты чуть приоткрытую дверь в ванную, но мои мини-вторжения в твою спальню постаралась свести к минимуму, предпочтя собственной постели задние сидения автомобилей и проходы между гаражами. Преследовать тебя вне дома я почти сразу отказался. Брат, подсматривающий за сестрой, это, как минимум, мерзко. Но как, как сдержаться, когда по всей квартире разносится запах твоего геля для душа, перебивая куда менее приятные ароматы папиных носков и маминой стряпни? Я всегда старался попасть в ванную сразу после тебя, чтобы поймать хотя бы маленький кусочек твоего присутствия. Ради конспирации я брал у отца журналы несомненного содержания, но оказавшись наедине со всем тем, что буквально несколько минут назад обволакивало твоё тело, я забрасывал ненужный номер за бак с грязным бельём. Ночью, пробираясь в твою пустую комнату, я, скрежеща зубами, думал, с кем оказалось твоё тело сегодня. Мнут его бледные руки или смуглые, нежные или грубые? Кричишь ли ты как умоляющая о помощи утопающая или тяжело дышишь и обаятельно хрипишь как распоследняя блядь? — Светка согласна за конфетку. К сожалению, все мировые запасы кондитерских изделий не помогут мне развести тебя на более интимные прикосновения, нежели ладонью по лбу или ногой под зад. Причём, даже не потому, что я твой брат. Ты ведь как-то перепихнулась с кузеном из Дерябино. Слишком много партнёров, зато ни одного особенного, ни одного, с кем бы ты протусила дольше недели. Не люблю блондинок в порно-фильмах, но всегда с жадностью пересматриваю эпизоды именно со светловолосыми девушками. Терпеть не могу представлять, как ты ублажаешь какого-нибудь парня, но каждую ночь, будто самый ярый мазохист, режиссирую в голове свою собственную порно-ленту с тобой в главной роли. Для тебя и всех остальных членов нашей долбанутой семейки моих любимых кукол зовут Анжела и Марианна. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какое имя они носят на самом деле. Хотя, ты в любом случае навсегда останешься в счастливом неведении. Самым разумным было бы отыскать работу и съехать, забыв своё светловолосое наваждение. Но кто будет лечить тебя от цистита после очередной мини-юбки в минус двадцать по цельсию? Кто будет подыскивать тебе роли в дурацких, но, по крайней мере, не откровенно порнографических проектах? Самостоятельно ты перед прошлым новым годом чуть в Турцию не улетела. Чтобы вернуть твой паспорт у ушлого сутенёра, мне пришлось обращаться за помощью в органы. Как хорошо, что у папы есть знакомый мент. Формально ты не получила ни копейки из вознаграждения за помощь в поимке опасного мошенника и почти работорговца. Но в канун праздника в твоём шкафу волшебным образом очутились розовая шубка из искусственного меха и леопардовые сапоги. Поблагодарив дедушку Мороза, в которого ты до сих пор веришь, несмотря на то, что наша нерадивая мать регулярно почти пробалтывается тебе об истинном положении вещей, ты напялила обе обновки разом. Смотрелось, естественно, ужасно. Но счастливая улыбка и чуть ли не светящееся от радости лицо целиком и полностью затмевали диссонанс в одежде. Отчётливо помню твой выпускной. Ты пришла утром неприлично трезвая и непривычно грустная. Конечно, к тому времени ты, согласно доброй традиции семейства Банных, уже не была девственницей, но тогда тебя впервые взяли насильно. С тех пор ты перестала ходить на драки, устраиваемые якобы за твоё сердце, а не за… Все цветы, плюшевые игрушки и коробки с конфетами отправлялись в мусорку. Лакомства прибирала к рукам мама, чью способность отыскивать конфеты можно обозначить как феноменальную. Мягкие зайцы и говорящие медведи доставались предприимчивому Сёме, который с большим успехом толкал подарки твоих хахалей на ближайшей барахолке. А ещё ты стала ровно в полтора раза глупее. Якобы разучилась писать своё имя и начала именовать Рокфеллера то «Рокфором», то «Рокфермером» в зависимости от настроения. Невежество и житейская безграмотность как своеобразный заслон, защищающий душу от окружающей действительности. Душу, но не тело. Тело принесено в жертву во имя спокойствия души. Кажется, экзамен по философии слишком крепко засел в моей памяти. Я много отвлекаюсь, ища второе дно там, где нет даже первого. Притворяться идиоткой перед собой, наверное, сложнее, чем перед другими. Но только первое время, пока маска не прирастёт к лицу. — Рома, ты же позаботишься о Светочке, когда нас не станет? — Ты что, мам, к тому времени у меня уже будет своя семья. Идеальным проявлением заботы было бы удалить тебя из жизни ещё в младенчестве. Помню, ребёнком я очень любил тебя топить. Набрав ванную, я приглашал наивную дурёху взглянуть на фей, авторитетно заявляя, что они обязательно появятся, если продержаться под водой дольше семи минут. Но заносчивые волшебные существа, считая ниже своего достоинства явиться к обычной девочке, награждали тебя кислородным голоданием и глубокими обмороками. Когда ты достаточно подросла, чтобы возненавидеть искусственное дыхание рот в рот, попытки познакомиться с феями были оставлены. А мне пришлось отодвинуться от тебя ещё чуть дальше. Помню, моя бывшая одноклассница, которую ты неизменно таскала за волосы, когда она провожала меня до дома, позвала мою персону к себе в Африку то ли тридцатым, то ли сороковым мужем. Я почти решился на побег. Естественно, ты этого не допустила, покалечив влюблённую в меня когда-то девочку и впоследствии закрутив сразу с пятью её законными супругами. Мне же в очередной раз пришлось удовольствоваться пошлыми фантазиями и самоудовлетворением в твоей вечно холодной постели. Рисунок, подаренный тобой на один из дней моего рождения, до сих пор бережно хранится на самой верхней полке шкафа, в дальнем углу. С листка на меня неизменно глядит чуть косоглазая ромашка с улыбкой во всю безлепестковую часть и книга с ручками-палочками. Между этими полуочеловеченными предметами красуется стрелочка. Милая старшая сестрёнка, неужели тупейшей подстилкой всего Екатеринбурга жить проще, чем обычной девушкой?