Однажды...

      Санса преследовали кошмары. И он не мог ничего сделать с этим.       Что только не пробовал скелет. Пил успокаивающий чай, читал нудные книги, спал только в тепле, не ел сыр перед сном, избегал сильных волнений, но всё без толку. Кошмары вытягивали из него все силы, преследуя каждую ночь. Дошло даже до того, что он пытался не спать вообще, но это довольно быстро заметил Папирус, да и как тут не заметишь, если брат врезается в стены и пытается заговорить со стулом? В итоге ему всё же пришлось поспать. Он тогда видел сон, который поначалу казался весьма неплохим, но очень быстро превратился в самый настоящий ужас.       Ему снилась смерть. Снилось, как над разрушенным городом поднимается дым от огня. Всё разбито, измято, искорёжено. И будто он проснулся, а все остальные ещё спят. Или… уже спят? Снилось смеющееся лицо ребенка, сжимающее в руках самый настоящий кинжал, покрытый прахом. Снилась боль и усталость на лицах монстров, понимающих, что их обманули.       Проснулся он едва ли не в холодном поту. Душа металась внутри грудной клетки, ударяя по рёбрам. Санс несколько секунд не мог понять, где находится и что же происходит, в воздухе вокруг него зависли кости и даже начал формироваться бластер, но он вовремя сообразил, что просто видел страшный сон, и всё убрал.       И так постоянно. Лёг спать в хорошем настроении или в плохом, уснул в кровати или на посту, итог один- приходили кошмары.       Но однажды случилась весьма странная вещь. Скелет заснул в своей кровати, он был уверен в этом. Во сне его преследовали осколки прошлых «жизней», пытающиеся уничтожить его разум. Так ему думалось, во всяком случае, потому что видеть всё это и оставаться в своём уме не так легко, как может показаться.       Да, засыпал он дома. А вот проснулся в чужой комнате.       Ему потребовалось около минуты, чтобы осознать, что она принадлежит Фриск. Сама девочка мирно спала в кровати, чудо, что звука падения не услышала. А ведь он именно упал. Скелета это взволновало, так как обычно перемещения всегда находились под его контролем. Санс поднялся с пола, поморгал и перевёл взгляд на Фриск. Во сне она была ещё более прелестной. Такая нежная. Такая чистая. Такая… милая. Он подошёл ближе, стараясь не скрипеть половицами. Они не заскрипели, что явно делало им честь. Девочка казалась ангелом. Хмурость, присущая ей, совершенно пропала. Он, конечно, с большим удовольствием посмотрел бы на её светлую улыбку, но решил довольствоваться тем, что есть и улыбнулся сам. Ну разве она не чудесна?       Раздалось тихое покашливание, которое заставило Санса вздрогнуть. Он обернулся и увидел стоящий на подоконнике горшок, в котором с гордым видом находился Флауи. Ну, обычно с гордым, в тот момент он ехидно оскалился и кивнул на дверь. Скелет закатил глаза, взял горшок и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь, перед этим в последний раз взглянув на безмятежное лицо Фриск. Оказавшись снаружи, он посмотрел на цветок и поставил его на пол, привалившись к стене рядом с ним. Флауи не переставал скалиться в усмешке. — Не думал, что ты такой извращенец, — тихо сказал тот, гнусно хихикая.       Санс едва из костей не выскочил от возмущения, но вместо того, чтобы сжечь ужасное создание вместе с его не менее ужасными мыслями, хмыкнул. — А ты хоть отворачиваешься, когда она переодевается?       Цветок «завис» и потерял дар речи на несколько секунд, но когда до него в полной мере дошёл смысл сказанного, едва ли не заорал: — Идиот! Конечно отворачиваюсь! — Ок, поверю тебе на слово, сорняк. У всех есть свои маленькие слабости, — подмигнул скелет, слабо дёргая Флауи за лепесток. И едва успел увернуться от укуса. — Аккуратнее! У меня не вечноКОСТное терпение.       Глаз цветка явно задёргался, но он помотал головой и чуть успокоился. — Чёрт, ладно, плевать. Что ты делал в комнате Фриск ночью? — переборов себя, спросил Флауи. — Ну… честно говоря, я просто решил проверить, как тут малышка. Вот и всё, — беспечно пожал плечами скелет, прикрывая глаза. — Уже ухожу. — В комнату занеси, — буркнул цветок, не переставая щуриться. Он явно не поверил.       Санс поставил его на подоконник, поправил одеяло Фриск и переместился домой. Скелет едва успел напустить на себя сонный вид, как в него врезался младший брат. — СА-А-АНС! Ты здесь! Нашёлся! — возопил Папирус, подхватывая его на руки. — Э-э-э, бро, да я вроде не терялся, — осторожно заметил Санс. — Но тебя не было в комнате! Где ты был вообще? — Ходил к Гриллби. — НОЧЬЮ?! — Эм, ага, ночью. Почему бы и нет? — Ночью, — повторил Папирус, смотря на него, как на полного идиота. — Ага. — Был у Гриллби. — Ага. — Ты решил сходить к Гриллби в четыре часа ночи, Санс? Зачем?! — Ну… — протянул скелет, отводя взгляд. — О, Боже, — вздохнул Папирус и опустил брата на пол. — Не делай так больше, пожалуйста! Ну или хотя бы предупреждай. — Ты спал, я не хотел будить тебя. — Санс. Если ты уходишь из дома ночью — говори мне. Даже если я сплю. Потому что это очень странно, знаешь ли, проснуться и понять, что ты куда-то исчез! — воскликнул младший скелет и спустился вниз. — Стоп. Ты-то зачем поднялся в такую рань? — осенило вдруг Санса, который пошёл следом за братом.       Папирус беспокойно осмотрелся и прошёл в кухню, на ходу доставая из холодильника спагетти. Он всегда готовил, когда волновался или думал о чём-то. — Папс. Что случилось? — Как думаешь… не зря ли я тогда отверг любовь Фриск?       Такого вопроса Санс точно не ожидал. Он тут же закашлялся и отвернулся в сторону, чтобы брат не заметил его широкую улыбку. Да уж, кое-что всегда оставалось неизменным. — Вдруг она до сих пор переживает? Ну, знаешь… не спит ночами и думает обо мне.       Кашель повторился. Скелет радовался тому, что Папирус занят готовкой. Разговоры о любви в их доме звучали редко, но всегда невероятно смешили его. Может смеяться над подобными чувствами нехорошо, но Санс ничего не мог с собой поделать. По крайней мере, когда об этом со всей серьёзностью рассуждал его брат. — Она ведь до сих пор одна. А ей уже… сколько? Не важно! Важно другое! Вдруг я обрёк её на вечное одиночество? Как думаешь? Санс, ты почему кашляешь? Санс? ТЫ СМЕЁШЬСЯ?! — Ну ч-что ты, б-бро, — давясь смехом, проговорил скелет. — Я вовсе не… Аха-ха-ха-ха! Пожалуй, ты прав! Ха-ха-ха! — А-а-а, ненавижу это! — воскликнул Папирус, топнув ногой. — Это ведь серьёзно! Мы говорим о глубинных человеческих чувствах, а ты смеёшься?! — Папс, да ведь это смешноКОСТно! — Стоп, что… САНС! ХВАТИТ ПРИДУМЫВАТЬ ДУРАЦКИЕ СЛОВА, КОТОРЫХ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! Зачем я вообще тебе сказал?! Ты слишком ленив даже для этого! — Не думаю, что можно быть ленивым для чувств, — фыркая, заметил скелет. — В таком случае ты первый, кому лень чувствовать! — крикнул Папирус, скрывшись в своей комнате и хлопнув дверью.       Санс остался в одиночестве. Он понял, что довольно сильно вывел брата в этот раз, но знал, что скоро тот остынет и вновь станет вести себя, как раньше. Он же… мог поспать. Кошмары не дали ему передышку даже на одну ночь. Но проблема была не в этом. Просто он снова проснулся от удара об пол. В голове гудело, а перед глазами плясали разноцветные звезды. Осмотревшись, скелет обнаружил себя в комнате Фриск. Опять. Флауи смотрел широко раскрытыми от удивления глазами. Санс посмотрел на него, развел руками и переместился домой.       Он предпринимал попытки лечь ещё два раза. И каждый раз просыпался от удара об пол в комнате девочки. Цветок уже не просто удивлялся, у него отпадала челюсть. Скелет никак своё появление не комментировал, просто пожимал плечами и возвращался к себе. Уснуть он так и не смог. Весь день прошёл как в тумане. Папирус с ним принципиально не разговаривал, работа продвигалась медленно и муторно, ничего особо интересного не происходило.       А ночью всё повторилось. Только хуже. Потому что с каждым появлением у Фриск, он падал всё ближе к кровати. Это удивляло и даже пугало. Что, если в какой-то момент он рухнет прямо на неё? Вот это будет настоящая неловКОСТЬ. Санс не знал, как ему быть. Совсем не спать, что ли? Но ведь он так долго не протянет, снова начнёт говорить со стульями. Ему и прошлого раза хватило, чтобы на всю жизнь запомнить, что садиться на стул нужно очень осторожно, иначе он начнёт истошно кричать.       Это всё же случилось. Через неделю после начала этих спонтанных перемещений он проснулся не на полу, а в кровати Фриск. Вернее, не проснулся. Потому что впервые спал спокойно, мирно и без кошмаров. Утром же, когда сон наконец покинул его, Санс открыл глаза и увидел перед собой умиротворенное лицо девочки. Признаться честно, душа его заметалась внутри, словно стараясь убраться подальше. Собственно, он был с ней солидарен. Ему тоже хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Но, в то же время… она спала так чудесно, так мило и спокойно, что хотелось, чтобы это длилось вечно. Санс лежал так около часа, наблюдая за её лицом и улыбаясь своим мыслям. Когда же веки её затрепетали, он мгновенно переместился и упал на собственную кровать.       Следующую ночь они так же провели в одной кровати. И опять кошмары не мучали скелета. Он чувствовал себя потрясающе отдохнувшим, бодрым и полным сил. Никогда такого не было. Откуда вообще берётся лень? Чаще от усталости. Так вот, он даже чувствовал себя менее ленивым, чем обычно. Хотя… ладно, возможно, изменения были не настолько сильными, но лени точно стало чуть-чуть, капельку меньше. Папирус, начисто забывший о той «ссоре», говорил что-то о людях и своей популярности среди них. Санс не слушал. Он думал о том, как ночью будет спать рядом с Фриск, возможно даже прижимая её к себе.       Так продолжалось четыре ночи. Четыре самые счастливые в жизни скелета ночи пролетели, словно миг. В то же время они будто длились века. Чудесны ночи, что и говорить. Удобная кровать. Никаких кошмаров. И мягкая, тёплая Фриск под боком. Чего ещё желать? Правда, он знал, что вечно это длиться не будет, что-то обязательно случится и разрушит его маленькое, уютное счастье. Так и произошло. Но виной тому были не Фриск, не Флауи, ни кто-либо ещё, а он сам.       Просто в какой-то момент девочка перевернулась, прижалась к нему всем телом и закинула на него ногу. Душа взволнованно зашевелилась, в несуществующем горле встал ком, а на щеках появился голубой румянец. Фриск так доверчиво льнула к нему, тихо сопя и изредка бормоча что-то, так отчаянно цеплялась за его одежду, словно и её преследовали во сне кошмары, а он был единственной защитой. Ему захотелось… чего-то. Неясного и странного, он сам ещё не до конца понял, чего именно. Душою понимал, конечно, но не разумом. Разум словно запер сам себя от всего мира и замолк. И скелет совершил одну ужаснейшую ошибку. Позволил себе уснуть в объятиях девочки.       Утром он проснулся от странного чувства, будто на него кто-то пристально смотрит. Когда Санс открыл глаза, он понял, кто именно. Фриск не отводила от него взгляда. И совершенно точно не спала. Он едва удержался от позорного побега. — Э-э-э. Доброе утро, мелкая.       Сбежать он, конечно, не сбежал, но глаза всё же закрыл. Не хотел видеть… её лицо? Нет, как раз на лицо Фриск он мог смотреть часами. А вот выражение этого самого лица… да, пожалуй, он не хотел видеть именно выражение.       Жуткая ситуация. Как из неё выкручиваться? Мелкая вряд ли смолчит, расскажет Ториэль. И вот тут уже стоит заранее рыть себе могилу, так как крутой нрав её был известен всем. Ему особенно. Собственно, поэтому и подружились, не только из-за любви к шуткам. Да, пожалуй, ему уже можно было начинать копать. Как раз успеет к тому времени, как Ториэль превратит его в прах. Стоп, но ведь тогда и могила не нужна, можно просто развеять над чем-нибудь. Кого бы попросить? Папирусу говорить не стоит, он расстроится. Жалко, конечно, брата. Останется один в таком молодом возрасте. Да и сам Санс слишком молод, чтобы умирать от рук боевой мамы своей подруги… Да, несомненно, ситуация хуже некуда.       А девочка всё молчала. Он же начинал чувствовать себя всё хуже. Какой он всё-таки дурак. Не надо было даже начинать спать в одной кровати с малышкой. Эта привычка только помешала. Хотя ночи эти были потрясающими…       Санс вдруг почувствовал, как его глазниц касаются пальцы девочки, но открывать их не стал. Она же медленно и аккуратно обвела их по кругу. Душа громко стукнулась об ребро. Судя по тому, как замерла Фриск, она услышала. А он снова захотел сбежать, но решительно отмёл прочь это желание. Помирать, так с музыкой, верно? Даже если это похоронный марш. Нет, пожалуй, эта шутка не смешна даже для него.       Фриск ещё раз погладила его глазницы, применив немного силы, чтобы открыть их, но он не поддался. Она вздохнула и попыталась снова. Безрезультатно. Смотреть на неё скелет не собирался. Девочка не очень-то расстроилась, судя по её следующим действиям. Она провела рукой по черепу, скулам и зачем-то слабо постучала по зубам. Странно, но интересно. И довольно волнительно. Сансу захотелось стиснуть свою душу пальцами, чтобы она перестала выдавать его смешанные эмоции, трепеща внутри. Это ведь просто обычное любопытство. Он сам с удовольствием потрогал бы лицо малышки. Оно ведь такое мягкое и теплое… Нет, стоп, нехорошие мысли, не время для них! А для каких время? О чём вообще думать в такой момент? О чём же… о погоде за окном, например. Такой чудесный на улице день, цветочки цветут, птички… Нет, нет, нет, эта тема даже хуже предыдущей!       А девочка тем временем щекотно потыкала его шею. Он не удержался и издал тихий смешок, она же ткнула снова, ещё более щекотно, чем в прошлый раз. Скелет засмеялся в голос, когда она начала намеренно щекотать его, но глаза так и не открыл. Только он позволил себе подумать о том, что всё не так плохо, как вдруг она неожиданно проникла под его футболку и схватилась за рёбра. Смех сразу же оборвался. Весь мир словно пропал, остался только Санс, его кости и крепко сжимающие их руки Фриск. Ну, ещё внезапно замершая душа, волнение которой выдавали лишь периодические сильные сокращения. Скелет не мог пошевелиться, ощущения, что нахлынули на него, были слишком сильными. Непростительно сильными. Нельзя ему было так реагировать на прикосновения девочки, ой нельзя. Но… разве телу прикажешь? Он вот всегда был в состоянии делать это, но точно не в этой ситуации. Вообще ему хотелось исчезнуть всё больше. В то же время хотелось просто открыть глаза и… он не был уверен, что именно должно произойти после, но знал, что этого никак нельзя допустить.       Фриск ослабила хватку. Санс ощутил её дыхание рядом со своей скулой. Судя по всему, она смотрела на него. Правда, не совсем понятно, зачем. Ожидала какой-то реакции? Вот уж что-то, а реакцию он не собирался…       Скелет даже не успел додумать мысль, а девочка уже тянулась к его душе. Он схватил её за руку за несколько секунд до того, как это произошло. — Мелкая, — прошептал он. — Мы этот этап уже проходили, помнишь? Может, не стоит лишний раз рисковать?       Она словно окаменела и медленно сказала, что прекрасно всё помнит, а потом попросила разрешения.       Что он мог сказать? Решительное «нет» сильно расстроило бы девочку, а успокаивать её иной раз сложнее, чем драться. Нет, не думать об этом, не думать. Он отпустил руку Фриск и потрепал девочку по голове. Та прижалась к его ладони, потёрлась о неё, словно зверёк и всё же схватила душу. Санс вздрогнул всем телом, открыл рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрыл его. Ему стоило помолчать. И так слишком много болтает, когда надо и не надо.       Фриск тем временем аккуратно поглаживала его душу. Он это только чувствовал, глаза всё так же были закрыты, уже чисто из принципа. Каждое прикосновение словно разрывало его на тысячи частей и мгновенно собирало обратно, но это было настолько приятно и сильно, что любые мысли о прекращении просто вылетали из его головы. Словно разряды чистого тока проносились по всему телу, по каждой косточке, будь то фаланга пальца, берцовая кость или копчик. Всё таки, души монстров- невероятная вещь. Чувствительная. Личная. Уязвимая.       Но ведь он доверял Фриск. Даже не смотря на то, что она однажды пошла по другому пути. Не смотря на кошмары. Доверяла ли она ему? Был лишь один по-настоящему правдивый способ, но он пока остерегался проверять её таким образом. Успеется ещё.       Девочка особо сильно сжала душу, Санс не сдержал стона. Звук собственного голоса выдернул его из пучины ощущений, делая окружающие вещи более реальными. Он открыл рот и тут же закрыл его руками, потому что не был уверен в своих собственных способностях в этой среде. Да что там говорить, он вообще ни в чём уверен не был. Никогда ничего такого не делал. Ни с кем. А что они вообще такое делают, кстати? Скелет хотел сказать что-то, но понял, что голос его не слушается. Ничего не слушается. Да и мир снова покрывает пелена приятных прикосновений тёплых человеческих пальцев.       Этот бой он совершенно точно проиграл и уже ничего сделать не мог. Правда, сдаваться полностью он тоже не собирался. Например, совершенно необязательно… Нет, стонать всё же обязательно, ведь кости, в отличии от покрытых плотью ладоней, очень даже неплохо пропускают звуки, так что закрывай рот, не закрывай- всё без толку. Да и держать глазницы закрытыми, когда твоей души касаются языком, совершенно невозможно. Тут надо следить за тем, чтобы они из орбит не выпали. Хотя как может из орбит выпасть то, чего, по сути, нет? Плохой момент для подобных мыслей.       Фриск же совсем осмелела и довольно свободно облизывала душу скелета по всей её поверхности. Санс не знал, куда деться от этих ощущений, его метало по кровати, кости перестали реагировать на мысли, а руки действовали по какому-то собственному, явно нехорошему, плану, так как цеплялись за всё, что только можно. За одежду девочки, например. Скелет сделал попытку сесть, но тут же рухнул назад на спину с очередным стоном. Не так он представлял себе… стоп, а он представлял?       Опять он не успел додумать до конца, так как почувствовал совершенно поразительную вещь- девочка укусила душу. Совсем слабо, но этого хватило, чтобы он выгнулся до жуткого хруста в позвоночнике. — Фриск… — выдавил Санс, слабо видя окружающие предметы из-за пелены перед глазами. — Подожди… Ми…ну…ту…       Девочка застыла, смотря на него удивлённо. Теперь, видя её лицо, скелет чувствовал себя морально ещё хуже, чем раньше. Это всё совершенно неправильно. Так… неправильно… Он с трудом сел и схватился за её плечи, при этом неотрывно смотря прямо в глаза. — Ты… хочешь… плохого времени? — спросил скелет тихо. Она чуть было не шарахнулась назад, но он удержал её и улыбнулся. — Я тоже не хочу. А хорошего?       Фриск несколько секунд смотрела на него изучающе, а потом улыбнулась и кивнула. — От… — Санс помотал головой. — Отлично. Ну ты меня и вымотала. Видимо, знаешь ТонКОСТи.       Он засмеялся, когда девочка пихнула его, и хрипло застонал, когда она сжала душу. — По… понял… никаких шуток… — пробормотал скелет через силу. — ОтличноКОСТНая иде…а-а-а-х… Всё, молчу… как мертвец в гробу… а-а-а, чёрт! Осторожнее! Тебе не хватает чутКОСТИ…ах-х-ха-ах…       Больше он ничего сказать не мог, голос отказался слушаться. Но и этого хватило, чтобы раззадорить девочку. Причём она настолько раззадорилась, что снова укусила душу. Санс не удержался в сидячем положении и опять оказался на спине, выгнутым едва ли не в мостик. Трудно что-либо делать, когда с твоей душой вытворяют такое. Он хотел, конечно, тоже каким-нибудь образом доставить Фриск удовольствие, но даже дотянуться до неё не мог, ни то что порадовать. Скелет словно сквозь туман увидел выражение лица девочки. Похоже, ей в этих действиях нравилась именно его реакция. Возможно, ещё то, что душа источала прозрачную слизь. Хотя что такого приятного может быть в этой странной жидкости? Долго думать об этом он не мог, как и вообще о чём-либо другом, все мысли вымещались острыми ощущениями.       Самыми непонятными и не совсем приятными во всём этом были стоны. Ему совершенно не нравилось то, как звучал голос. То слишком высоко, то слишком низко. Ужасно. Слишком… уязвимо. Правда, сдержать их Санс не мог. Да и как это сделаешь? Одно дело стон боли. Другое дело, когда ты буквально кричишь от удовольствия. Когда настолько хорошо, что теряешь всякий контроль над собой.       Он всё же нашёл в себе силы снова принять более-менее вертикальное положение и навалился всем весом на девочку, хватаясь за неё, как за спасительный круг. Тяги к таким странным жестам и сравнениям он раньше в себе не замечал и решил подумать об этом на досуге. — Фриск… — прошептал он ей прямо в ухо. — Да ты дразнишь меня…       Она хихикнула (поразительно!) и кивнула, одной рукой сжимая его руку, а другой ласково поглаживая душу. — Малая… ты же не хочешь, чтобы я просил… продолжения?       Санс всем телом почувствовал её воодушевление от этого предложения и в который раз убедился, что поговорка «язык мой-враг мой» невероятно ему подходит. А девочка тем временем перестала даже гладить душу. К его стыду, скелет был разочарован. Всё его существо требовало закончить начатое. Хотя чувствовал он себя при этом просто ужасно. Морально, само собой. Физически он просто с ума сходил от удовольствия. — Ок… раз ты так хочешь этого… — пробормотал Санс и посмотрел Фриск в глаза, слегка отодвинувшись. — Чёрт, знаешь, как это трудно? Да, действительно, кого я спрашиваю, откуда тебе знать… Ок. Фриск… прошу… закончи уже это дело.       Девочка, вся малиновая от чувств, что её переполняли, широко улыбнулась и помотала головой. — Ты… ты заставляешь меня чувствовать себя просто ужасно, понимаешь ты это, маленькая мерзавка? — смеясь, спросил скелет, проводя рукой по щеке кивающей Фриск. — Хорошо… пожалуйста. Пожалуйста, Фриск хватит меня муч…       Она так резко и сильно смяла его душу в своих руках, что он опять не смог договорить до конца. Как и подумать. Но какая уже разница? Санс упал на спину вместе с девочкой, которую не отпускал ни на секунду. Её лоб стукнулся об его лоб, издав не совсем приятный глухой звук, но они не обратили на это внимание. Скелет прижал Фриск к себе, стиснув её талию. Услышав её тихий стон, он понял, что больше не в состоянии сдерживать волны энергии, идущие изнутри. Душа задрожала, сияя, Санс громко, протяжно застонал и пропал под лавиной ощущений.       В себя он пришёл примерно через минуту. Он обнимал девочку, поглаживая её по спине, и смотрел в потолок. Осознав себя, Санс поморгал и посмотрел на Фриск. На губах её играла счастливая улыбка, да и сама она словно светилась. Правда, посмотрев на него, она перестала улыбаться и сжалась. — Мелочь, как давно ты знаешь, что я сплю с тобой в одной кровати?       Она открыла рот, чтобы ответить, но её опередил другой, очень тихий голос, лишенный обычного ехидства: — С первой ночи. Она хоть и идиотка, но не тупая…       Вместо того чтобы быстро кончать жизнь самоубийством согласно его первому желанию, Санс, не отпуская Фриск, повернулся к стоящему на подоконнике, красному, словно роза, Флауи, и спокойно сказал: — Расскажешь кому-нибудь… станешь прахом. — Я это понял ещё минут двадцать назад, — тихо ответил цветок, словно став ещё меньше, чем обычно.       Скелет вдруг рассмеялся. Он не знал, что было более абсурдным- последние слова Флауи или вся ситуация, но этот его смех подхватила и Фриск. — Хэй, а ты, оказывается, маленькая извращенка, — хмыкнул он, проводя рукой по её волосам. Девочка улыбнулась ещё шире и помотала головой. — Не-ет? Не извращенка? Ок, допустим, что я поверил.       Уже днём он вернулся домой, перед этим угостившись пирогом Ториэль. Не смотря на выдержку, смотреть ей в глаза было сложновато, но он всё же справился с этим заданием на отлично. Как и Фриск. Хотя последняя, судя по не сходящей с её губ улыбке, вообще была невероятно довольна всем произошедшим. Он же… да, пожалуй, был доволен тоже. Хотя осадок остался. Взять хотя бы то, что сам Санс ничего для Фриск не сделал.       Пока что.