Черно-белые дни

Печали вкус песка, одиночества тихий стон, В висках стучит тоска, как погребальный звон. И не вспомнить уже когда, год назад или может век, Ушла моя весна и выпал первый снег. © Tracktor Bowling «Снег»

Судьба. Ты можешь в неё верить, а можешь и нет, но она всегда будет вертеть тобой, как хочет. От этого невозможно ни убежать, ни спрятаться, потому что судьба никогда не прекратит свою игру с человеческими жизнями. Одно её желание – и твоя жизнь изменится, перевернётся с ног на голову и уже никогда не встанет обратно, её малейшая прихоть, и ты будешь страдать. А она лишь будет смотреть на тебя сверху вниз и улыбаться. Новое утро в этом мире из бетона и стекла, в мире, где нет места чувствам, в мире, где всем правят деньги. Такое же, как и все остальные. Хотя нет. Ровно год назад вся жизнь окончательно свелась лишь к черно-белому существованию. Парень приоткрыл глаза, глубоко вдохнул пыльный воздух, встал с кровати и побрел в ванную, шлёпая босыми ногами по холодному полу. Открыть кран, плеснуть себе в лицо холодной воды, вытереться. Закинуть полотенце в стиральную машинку, чтобы потом не забыть постирать, мельком глянуть в большое зеркало, висевшее над раковиной. Попытаться оценить свое отражение. Как обычно: жестокий холодный взгляд, лишенный позитивных эмоций, черные ресницы, создававшие эффект подведенных глаз, красная челка едва достает до вытатуированного иероглифа на лбу. Ничего не изменилось с того дня, когда жизнь потеряла последний смысл. Flashback. Парень стоял возле окна и наблюдал, как одна из санитарок вывозит на прогулку больного дряхлого старичка в инвалидной коляске. Тот недовольно морщится от холодного октябрьского ветра, но ничего не может изменить. Ему остается только наблюдать, как долго и мучительно умирает осень. Смотреть, как жизнь покидает её, сухими кленовыми листьями разлетаясь по территории больницы, огороженной железным забором. В конце коридора открылась дверь, показался высокий мужчина в белом халате. Гаара, бросив последний взгляд сквозь заляпанное окно, повернулся и направился к доктору. — Доктор Хатаке,— парень предпринял попытку озвучить давно мучавший его вопрос, но не знал, как именно это сделать… Слова бесконечной чередой пролетали у него в сознании, смешиваясь и переплетаясь друг с другом. Глупые, бесполезные… Они не имели совершенно никакого отношения к происходящему, а лишь мешали адекватно мыслить. Вот оно. Наконец… Он поймал эту мысль, поймал и не отпустит до самого конца. – Доктор Хатаке… Сколько? – так и не сумев произнести фразу полностью, Гаара опустил глаза. – Сколько ей осталось? — Поймите меня правильно, Гаара-сан. Рецидив не так-то просто вылечить. Тем более, у пациентки наблюдаются симптомы метастазов головного мозга. Постоянные боли, судороги и нарушение сознания, повышенное внутричерепное давление, тошнота. Вы понимаете, что это означает. Мне очень жаль, Гаара-сан. — Я спросил, сколько. — Месяц, в лучшем случае два. Соберитесь с силами. Я полагаю, что это время будет самым тяжелым в вашей жизни. Вероятно, вы захотите оставить пациентку в клинике. Мы обеспечим ей уход на должном уровне, не беспокойтесь. — Нет… Сейчас она нуждается во мне как никогда. — Хорошо. Пройдемте со мной, я выдам вам рецепты и объясню график приема лекарств. End of flashback. Гаара направился на кухню. Открыв холодильник, он с разочарованием отметил, что из продуктов там только одна сосиска, кусочек сыра, бутылка саке и банка клубничного джема. Джем. И почему она любила именно клубничный? Теперь этого уже никто не узнает… А ведь ей было всего двадцать три. Плюнув на завтрак, Гаара отправился обратно в комнату. Подойдя к большому календарю, он посмотрел на число, хотя прекрасно знал какой сегодня день. Четвертое января, воскресенье. Нужно собираться. Натянуть джинсы, кофту, замотаться в шарф, накинуть куртку. Шарить по тумбочке в поисках сначала денег, затем ключей. Все это уже давно вошло в привычку, стало неотъемлемой частью жизни. Так же как и привычка хлопать дверью, никогда не ездить на лифте вниз, сбегать по ступеням, то и дело перепрыгивая через одну. Улица встретила парня сухим холодным ветром в лицо, обледенелым асфальтом и двадцатиградусным морозом. Но холод теперь не страшен, ведь холоднее его сердца уже ничего не может быть. Зима. Снег. Метель. Весна уже никогда не придет. В голове снова какие-то беспорядочные мысли, воспоминания, полузабытые, ненужные. Складывающиеся в череду ночных кошмаров и продолжающие жить в самых отдалённых уголках души. Опять вопросы, глупые, странные, страшные. Но ни на один из них пока еще не найден ответ. Шумный город, вечная суета прохожих, неоновые вывески клубов и магазинов, нескончаемый поток сигналящих машин. Раздражает. Угнетает. Запирает душу в этом жестоком мире, но заставляет искать смысл в своей, казалось бы, никчемной жизни. Заставляет доказывать миру, что ты кто-то, что ты личность, что ты вообще есть. Гаара почувствовал вибрацию телефона в кармане куртки и, что-то равнодушно хмыкнув себе под нос, полез за мобильником. Оценивающий взгляд на экран – номер засекречен. Что ж, это может быть только один из них. — Шукаку, ты? – раздался нахальный голос из динамика. – Это S2 из «Хеби». А теперь слушай. Мы рассмотрели твоё предложение, и если оно еще в силе, то встретимся через две недели, может чуть позже. Если ты, конечно, не струсишь и не сбежишь, поджав свой хвост, как собака. Чао, ичиби. «Сбегу? Как же…»,— Гаара засунул телефон обратно в карман и поёжился от холода. Вот показалась знакомая вывеска, привычные ступени и пестрые узоры на замерзшем окне цветочного магазинчика. А когда-то это место было очень важно для него. Было. Когда она работала здесь. Открылась тяжелая дверь, раздался знакомый звон колокольчика, повеяло привычным цветочным ароматом. А здесь все осталось таким же, как и год назад: запахи, звуки, теплота, приглушенный свет витрины, большая картина, статуэтки египетских кошек на полке и аккуратная декоративная ваза возле кассы. Ничего не изменилось. Разве что на вешалке теперь висело большое меховое пальто вместо коротенькой синей курточки. — Здравствуйте, молодой человек,— откуда-то из-под прилавка вынырнула продавщица и, отодвинув пару ваз, посеменила Гааре навстречу. – Желаете приобрести подарок? Какие цветы предпочитает ваша девушка? – женщина засуетилась вокруг потенциального покупателя. — Мне розы,— холодно отозвался парень. — Прекрасный выбор, юноша. Всем девушкам нравятся розы,— продавщица мечтательно улыбнулась. — Вам какие? Желтые? Красные? Белые? Или, быть может, вам подобрать какой-нибудь букетик? — Не нужно. Мне красных. Две. — Сейчас, подождите, пожалуйста,— женщина вновь скрылась за прилавком, зашуршала фольгой, вытащила пару почти бардовых цветков и положила на стол. – Заворачивать? Возможно, именно то, что магазинчик казался таким родным, тихим и уютным, все больше и больше пробуждало желание уйти отсюда. Хлопнув дверью, вырваться наружу. Туда, где холод, одиночество и равнодушие, туда, где до тебя никому нет дела. Туда, где царит зима. Вечная. — Не стоит. *** На кладбище, как и всегда, было тихо. Тропинка была полностью заметена снегом, приходилось идти наугад. Но ему никогда не забыть дорогу на её могилу — слишком часто он там бывал. Даже чаще, чем следовало, чаще чем хотелось бы… Вот она. Пятнадцатая, четвертый ряд слева, ровно двадцать три шага от поворота, ровно тридцать ударов сердца, ровно три затяжки ментолового дыма и ни одной слезинки. Подойти, присесть, смахнуть слой снега с холодного мрамора… Положить розы рядом в снег. Снова вспомнить её смех, вспомнить, какой она была. И сравнить с той, которой она приходит ему во сне практически каждый день. Затем отбросить все эти якобы ненужные мысли. — Я понимаю, что тебе наверняка тяжелее, чем мне, но не зови меня больше, перестань мне сниться. Я пойду за тобой, но позже. Еще не время, сестра, правда,— Гаара встал, в последний раз дотронулся до каменной плиты, провел рукой по фотографии, обвел пальцем каждый иероглиф, складывающийся в имя «Темари». Собрался уходить, уходить, не возвращаясь и не оборачиваясь. Не получилось. Последний равнодушный взгляд, холодный, как зима, и он ушел, закутавшись в зеленый шарф. *** Гаара стоял в парке на окраине города. Бесцельно прогуливаясь весь день, он набрел на этот парк, это тихое и забытое людьми место. Парень просто стоял, облокотившись на бетонное ограждение, и смотрел на замерзшую гладь водоёма. — Привет,— раздался сзади веселый голос. Гаара решил не обращать внимания. Раздражает. — Эй, чего молчишь? Я с тобой разговариваю! – голос становился все более раздраженным и обиженным одновременно. – Ну блин! — Что тебе от меня нужно? – Гаара повернулся. Недалеко от него стоял недовольный парень и разговаривал по телефону. Точнее, пытался разговаривать. — В смысле, что? Я тут это…,— он жестом указал на трубку. Гаара удостоил его коротким кивком, как бы в знак извинения, и принялся вновь созерцать скованное льдом небольшое озеро. — Бывает,— незнакомый блондин встал на метр правее. – Я Наруто. Узумаки Наруто. — Гаара,— парень пожал протянутую руку, даже не подозревая о том, насколько круто изменится его жизнь. *** — Ну что ж, поздравляю с победой! – блондин разлил содержимое уже второй по счету бутылки по стаканам и продолжил методично напиваться. – Какая уже по счету? — Третья,— холодно произнес Гаара и, поморщившись, влил в себя очередную порцию алкоголя. – Наруто… — М? – парень поднял голову и сфокусировал взгляд на друге. — Почему ты мне не сказал сразу? — Не сказал что? — Что ты Джинчуурики. Flashback. — Я бы раньше никогда не подумал, что мы учимся в одном университете… И даже в одной группе,— Узумаки потер замерзшие руки, глядя как Гаара пытается отыскать в сумке ключи. – Я тогда сейчас заберу курсовую и пойду. Сам понимаешь – завтра сдавать. А мне переписывать о-го-го сколько. — Ладно, я не против. Ключи, наконец, были найдены, тихо промурлыкал электронный замок, дверь открылась, впуская парней в темный неуютный подъезд, насквозь пропахший дымом дешевых сигарет. Четыре ступеньки, короткий темный коридор, поворот направо. Нащупать кнопку, вызвать лифт, дождаться, когда тот соизволит проделать путь с верхних этажей до первого, зайти в маленькую кабинку, долго рассматривать корявые граффити, доехать до седьмого этажа в полном молчании. И снова коридор, освещаемый парой тусклых лампочек под потолком, снова возня с дверью. — Наруто, чего застыл? — Эм?.. Иду,— блондин зашел в прихожую. – Я тогда раздеваться не буду. — Сейчас будет тебе курсовая,— хозяин квартиры снял сперва один ботинок, потом второй, расстегнул куртку, закинул шарф на тумбочку, направился сторону своей комнаты, не забыв нажать на мигающую кнопку автоответчика. — Ичиби…,— издевка в голосе была ярко различима через помехи на линии. — Узнал? «Хеби» на связи. Мы и так долго откладывали нашу встречу. Время пришло. Жду тебя сегодня в восемь на заброшенной стройке в соседнем районе. Смотри, не опаздывай, иначе репутация Джинчурики может немножко испортиться. До встречи,— раздались короткие гудки, а затем автоматическое сообщение «Получено девятнадцатого февраля…». Гаара вернулся в прихожую и, с абсолютно равнодушным видом, словно ничего только что и не произошло, протянул папку Узумаки. — Спасибо,— беззаботная улыбка. – Ну, я пойду,— блондин повернул ручку и уже через пару секунд исчез в подъезде. Гааре осталось только надеяться, что Наруто ничего не понял из этого телефонного послания. Но вопреки всеобщему убеждению, надежда всегда умирает первой. End of flashback.

Зима внутри, в душе февраль, В твоих глазах моя боль и моя печаль… © Tracktor Bowling «Снег»

Flashback Парень шел вдоль изрисованного ограждения заброшенной стройки и нервно курил. Ветер все усиливался, колючие мелкие снежинки били по лицу, вечер обещал быть тяжелым во всех смыслах этого слова. Вынуть из кармана мобильник, быстро взглянуть на светящийся экран. Без двадцати восемь. Самое время. Остановиться напротив помеченного краской участка забора, натянуть капюшон пониже, выбросить окурок и отодвинуть одну из деревянных досок. Пролезть в образовавшуюся щель не составило никакого труда. Тем более, что это не первый его визит на территорию «Хеби». В здание можно было попасть только одним путем – через окно на первом этаже, но зайти туда – не означало получить путёвку обратно. По грязным лестницам подняться на четвертый этаж, то и дело протискиваясь через загнутые перилла. Дальше поворот, коридор, еще поворот. Вот она, нужная комната. Без малейших колебаний сделать шаг внутрь. В помещении был только один человек. Светловолосый парень, прислонившись к стене, то и дело щелкал по кнопкам своего мобильника. Несмотря на увлеченность своим занятием, вечернего гостя он узнал, даже не подняв взгляда. — Кто к нам пожаловал, — парень ехидно улыбнулся. – Это же сам Кьюби… Пусть и отставной. Что тебе нужно? — Суйгецу, где Саске? Мне нужно с ним поговорить. — Знаешь что, Джинчуурики, если ты один раз сумел меня победить, это не дает тебе права называть меня по имени. — Я спросил, где Саске? Суйгецу в ответ лишь хмыкнул и поднял на Наруто хищные фиолетовые глаза, оценивающе пробежался взглядом по красивому лицу блондина, улыбнулся краешками губ. – Кьюби… Как непривычно видеть тебя без ссадин на твоём миленьком личике. Но это дело поправимо, я полагаю. Наруто стоял и смотрел, как его бывший знакомый, а теперь просто один из многочисленных врагов, нажитых за последние четыре года, убрал телефон, слегка поправил воротник, и, улыбаясь, медленно, но уверенно направился к нему. Такое поведение Суйгецу не предвещало ничего хорошего, и Узумаки это прекрасно понимал. Но ничего не мог предпринять. Бездействие. Казалось бы, что может быть хуже? Но он виноват в этом сам. — Помнится, Кьюби, тебе запрещено даже близко подходить к этому месту… — Хозуки обнял Наруто сзади и стянул с него капюшон. – Или ты уже забыл? – горячее дыхание обожгло нежную кожу за ухом. – Так что… Я могу делать с тобой всё, что пожелаю, — парень нащупал застежку молнии на куртке и медленно потянул вниз. Наруто чувствовал, что из него просто сделают подстилку для «Хеби», если он ничего не предпримет, если не случится чудо. Но чудо не случилось. Суйгецу повернул блондина к себе лицом, неторопливо стянул с него шарф и кинул на грязный пол, запустил руку под куртку, принялся поглаживать накачанный пресс бывшего Джинчуурики. — Я спросил, где Саске, — выдавил из себя Наруто и зажмурился, пытаясь подавить в себе отвращение от действий Хозуки и ответную реакцию организма на эти самые действия. Почувствовать тепло чужого тела, грубый, страстный поцелуй, попытаться оттолкнуть парня, но быть схваченным и прижатым к бетонной стене. Почувствовать, что сходишь с ума, и мозг отказывается рационально мыслить, осознать, что ненавидишь самого себя за эту минутную слабость. — Кьюби, а какая сейчас разница, где он, — Суйгецу слегка прикусил кожу на шее Наруто. Тот болезненно поморщился. — Зачем тебе Саске, если есть я? Здесь и сейчас, — холодные руки стали неспешно расстёгивать клепаный ремень, острые зубы продолжали оставлять красные следы на шее. «Нет, надо что-то делать. Это не может так закончиться. Думай, Кьюби, думай, думай…» — Что, раз Учиха тебе не дает, решил со мной поиграться, так, S2? – тихий, немного охрипший шёпот. — Сучка… — Суйгецу улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен, отвернулся и вроде бы как собрался уходить, но нет. Наруто получил резкий удар в челюсть, настолько сильный, что потемнело в глазах, и закружилась голова. Что ж, похоже, что ему все-таки придется вспомнить прошлое. «Бить нужно как можно более молниеносно и решительно – кто первый попал другому по морде, тот, по сути, и выиграл. Если противник упал, его надо добить, а то встанет и все начнется снова»,— в голове крутились навязчивые наставления учителя. Узумаки никогда не любил эти принципы, но всегда им следовал. Четко и безоговорочно. Такова изнанка городских улиц. Стерев с разбитой губы кровь, Наруто вновь почувствовал, как в нем просыпается его вторая сущность… Кьюби. Жестокий и безжалостный, сильный и смелый, как дикий зверь, неумолимый и беспощадный. — Кажется, я начинаю узнавать того самого Кьюби, каким ты был раньше, Узумаки Наруто. Почему же ты сошел с этого пути? Мадара мало платит? Или же… — Хозуки ухмылялся, наблюдая за растущей решимостью блондина. — Заткнись. — Ути-пути, какие мы серьезные, — Суйгецу еле увернулся от выпада Джинчуурики. – А ты все еще в форме. — Довольно, — в проеме двери появился Учиха Саске. – У тебя не с ним бой. Спускайся, твой противник скоро явится. Огни большого города сбивают людей в стаи, и чтобы выжить, нужно знать все порядки, схемы и стратегии. На улицах идет война, которая не закончится, пока существуют мегаполисы. В этой войне не может быть примирения. Сейчас такие времена: либо ты выиграл, либо проиграл, ты либо герой, либо никто. В этом мире каждый день необходимо подтверждать своё существование. Здесь цель всегда оправдывает средства… Суйгецу лишь неопределённо хмыкнул, бросил на Узумаки косой взгляд и неторопливой походкой направился к выходу. Учиха, дождавшись, когда шаги Хозуки стихнут, удостоил блондина своим вниманием. — Что тебе нужно, Кьюби? Если ты опять пришел за тем, чтобы попробовать вернуть меня к прежней жизни, уходи. Ты лишь зря тратишь моё время, — Саске прислонился спиной к холодному бетону. — У меня есть для тебя новости. — И какие же? – холодная усмешка. — Итачи… Он мёртв. Против тебя весь мир, пойми это. — Давно? — Месяц. Прости, Саске. Уезжай из города, он и тебя найдет. — Я не могу, — Учиха отвернулся. — А если еще раз перейдешь ему дорогу – твоей девочке крупно не повезет. Шукаку? Или как его нарекли? — Прорвемся. — Увидим. End of flashback. — Почему ты мне не сказал сразу? — Не сказал что? — Что ты Джинчуурики. Наруто удивленно уставился помутневшими глазами на своего собеседника, который сверлил его требовательным взглядом. Вновь приложившись к стакану, блондин глубоко вздохнул. — Это он тебе рассказал, да? Получив кивок в ответ, Наруто продолжил. — Все из-за Саске. Я хотел вернуть его, но ничего не вышло. Знаешь ли ты истинную сущность Учихи Мадары? Настоящую цель Джинчуурики? — Нет, — Гаара снова наполнил свой стакан. — Наследство. Семейный бизнес. Его цель – два убийства. Итачи уже мёртв, все силы будут брошены на поиски Саске. На самом деле, с Мадарой всё намного сложнее. Он просто так никогда не отпустит. Полгода назад была убита Нии Югито, наша двухвостая. Она могла без труда достать какую угодно информацию и вычислить тебя, как бы ты не прятался. Та автокатастрофа, помнишь? Ты наверняка о ней слышал. Все это было подстроено, потому что Ниби просто хотела начать новую жизнь. И теперь я просто хочу тебя предупредить. — Не надо. Я сам выбрал этот путь. Нечего мне больше терять. Я навсегда застрял в этом мире, в этой зиме. Узумаки глубоко вздохнул и попытался распознать хоть тень какой-либо эмоции на лице Шукаку. Безрезультатно. Возможно, в этом виновато количество выпитого за вечер алкоголя, пачка скуренных сигарет, актерское мастерство Гаары или же просто бархатная темнота на кухне. Оба парня посчитали такую мелочь, как нормальное освещение, излишней и не потрудились включить лампочку нигде, кроме как в прихожей. — Ты ошибся, Гаара. В этой войне ты можешь потерять свою жизнь. Прости, что втянул тебя в это. Я, пожалуй, засиделся, — Наруто потушил сигарету и взглянул на друга. – Пойду, наверное. Тот ничего не ответил. Все так же молча смотрел, как Узумаки приподнялся со стула, поставил пепельницу на подоконник, выглянул в окно, развернулся, споткнулся, тихо выругался, прошел через кухню и скрылся из поля зрения. Лениво потянувшись, Гаара встал и, слегка пошатываясь, поплелся за ним следом. Наруто сидел на полу в прихожей и с крайне сосредоточенным видом пытался зашнуровать ботинок. Красноволосого это зрелище несколько порадовало: не каждый день увидишь великого Кьюби в таком виде. Справившись с обувью, Узумаки продолжил сидеть на мокром линолеуме, и, судя по всему, вставать не очень торопился. — Хватайся, — Гаара протянул руку блондину. Тот, немного подумав, схватился за неё, кое— как встал, принялся открывать дверь. Затем почувствовал, что его слегка дергают за рукав. — Ммм? – Наруто повернулся и недоумённым взглядом уставился на Шукаку. Тот просто стоял молча, не предпринимая больше никаких попыток остановить Узумаки, но и рукав не отпускал. Наконец, видимо взвесив все «за» и «против», открыл рот и хотел что-то сказать, но Наруто слушать не стал. Он просто сделал шаг вперед и, прижав того к стене, отрезая тем самым все пути к отступлению, впился в губы Гаары страстным поцелуем. — Ты что… творишь? — парень отстранился и слегка вздрогнул, почувствовав, как губы Кьюби путешествуют от ключицы вверх к уху, впиваясь зубами в нежную кожу, а затем сразу же зализывая место укуса. – Я же натурал, в конце-то концов, — зажмурившись, Гаара болезненно поморщился. — Когда-то я тоже так думал. Блондин отстранился, послышался звук расстёгиваемой молнии, шуршание верхней одежды, какое-то непонятное копошение, щелчок выключателя. Прихожая погрузилась в темноту. — В комнату… — через несколько минут прошептал Гаара, находящийся в вертикальном положении только благодаря рукам Узумаки. — Как пожелаешь, — Наруто слегка улыбнулся, схватил того за расстегнутый ремень и повел в указанном направлении. Толкнув парня на кровать, блондин сел рядом и принялся медленно расстегивать молнию на его кофте. Слишком медленно… Затем, едва касаясь, провел двумя пальцами по обнаженной груди, животу, медленно начал расстегивать пуговицу на штанах. Гаара, затаив дыхание и не шевелясь, как будто находясь под гипнозом, наблюдал за действиями Узумаки. Вот он наклоняется и слегка касается своими губами его щеки, носа, губ, углубляет поцелуй. Движения становятся все более раскованными, дыхание более частым, Наруто уже не сомневается в правильности своего решения, когда стягивает с парня джинсы вместе с нижним бельем, не встречая при этом должного сопротивления. Всё, это предел. Больше нет ни желания, ни смысла сдерживаться. *** Наруто открыл глаза. Тепло. Повернуть голову вправо, увидеть красноволосую макушку, слегка улыбнуться. Гаара лежал к нему лицом, одну руку засунув под голову, а вторую положив Узумаки на грудь. Невольно пробежавшись взглядом по растрепанным волосам, черным ресницам, слегка припухшим от поцелуев губам, покрытой засосами груди, Кьюби вздохнул. Мало того, что он снова переспал с парнем, хотя и обещал себе, что Учиха был первым и последним, так еще и толком не сообразил, какое чувство им в тот момент двигало. Найдя в себе силы подняться, Узумаки натянул джинсы, накинул на исцарапанную спину покрывало и направился на кухню. Подойти к окну, слегка приоткрыть форточку, вдохнуть холодный февральский воздух, поёжиться от холода, нащупать смятую пачку, закурить. Тишину прервал звонок мобильника. Как можно быстрей достать злосчастный аппарат из кармана, чтобы не разбудить Гаару, и ответить на звонок. — Алло. — Доброй ночи, Кьюби. Я не помешал? — Что вы, Мадара-сан. — Отлично. У меня есть к тебе пара вопросов. — Я вас слушаю. — Ты не хочешь вновь присоединиться к Джинчуурики? Я заплачу. — Вы же знаете, я не могу, — Наруто держался настолько холодно, как мог. – После таких ранений я не смогу принести много пользы, Мадара-сан. — Что ж, очень жаль. Тогда мне придется предложить Шукаку это задание… Он очень талантлив, так что должен справиться. Ты ведь знаком с ним? — Да, я пару раз наблюдал за его тренировками. — Да, он буквально подарок судьбы, - приторно-ласково протянул он. - Но во всяком случае жаль, что ты не вернёшься. Но у меня есть к тебе еще один вопрос. Тебе что-нибудь известно о том, где сейчас может находиться Учиха Саске? Вы же раньше были друзьями. — К сожалению, я не располагаю такой информацией. — Ну ладно, Кьюби. Спасибо, что уделил мне время. Я еще позвоню,— мужчина положил трубку. — Чертов урод,— Узумаки с силой ударил кулаком по подоконнику. – Чтоб тебя. Взяв себя в руки и с трудом успокоившись, Наруто вновь взял мобильник и набрал знакомый номер. — Саске… Мне вновь нужна твоя помощь. *** — Все, как и в прошлый раз. Та же теория: «проходил мимо – увидел – отвез в больницу». — Как он? — Все в порядке, Хозуки знает своё дело. Два колото-ножевых, угрозы для жизни нет, правда сейчас он без сознания. Только не объясняй ему, что к чему, все равно не поймет. Зато теперь вы свободны. Теперь вы оба всего лишь экс-Джинчуурики, — брюнет натянул капюшон и собрался уходить. — Саске… Спасибо тебе. Учиха лишь слегка улыбнулся. — Зайди в больницу к своему Шукаку, он будет ждать. Знаешь… Боюсь, мы больше не увидимся. Береги себя, уссуротонкачи. — И ты себя, теме.