Перо Света и Крылья Тьмы

Монстры, чудовища, убийцы. Три слова и столько в них значения. Почему эта рыжая психопатка напала на неё? И все ради этого глупого замужества? Ради славы и денег? Ради красоты, фальши и грязи? Если демоны именно такие, её нелегко придется… кап Прозрачная слеза проделала свой путь по щеке и упала бы на пол, если бы не когтистая лапа наглого демона не словила её и не сжала в кулак. Иккинг смотрел на неё без угрозы или насмешки. А серьезным, слегка обеспокоенным взглядом. Да, она язвит и грубит ему, не может ему раскрыться, но она его невеста, и этим все сказано. Кто бы её не угрожал, он порвет врага. Но Хэддок впервые так растерялся. Он знал свою сестру. Она ненавидит высокомерных, а потому не откажет себе в удовольствии проводить рыжеволосую к королевской страже, Стоик будет недоволен, но это не важно… Сейчас важно то, что Хофферсон, скрыв свой взгляд за челкой ничего не говорит, не двигается и её трясет мелкой дрожью. Он схватил девушку за предплечья и начала слегка трясти и бить по щекам, но у неё из мыслей не выходила та рыжая демоница. Парализованное тело медленно начало двигаться, а покрытая мурашками и сотрясаемая мелкой дрожью кожа начала медленно приходить в нормальное состояние. Поэтому Астрид позволила себе издать нервный смешок, запустив руку в волосы и ероша итак растрепанную косу. Странно, что она, не как лучший воин, а как ребенок спрятала лицо в руках, словно это хоть как-то защитит её. Странно вообще то, что она не обнажила свою блестящую секиру и не кинулась на нападавшую демоницу. — Ох ё… — выдохнула девушка, наконец подняв взгляд на Иккинга. — И на ней ты должен был жениться? Шатен вначале посмотрел на неё с шоком в глазах, а потом его губы слегка задрожали и он позволил себе слегка вымученно и облегченно рассмеяться, при этом заключив девушку в крепкие объятия. Её чуть не убили, а она уже хамит во всю. В прочем, ругается, значит все нормально. Ему не доставляло удовольствия видеть измученную, усталую и одновременно напуганную блондинку. Ведь ему нравилось видеть её взгляд. Независимый и гордый. Взгляд истинного воина. Хэддок провел руками по волосам девушки. Мягкие. И шелковистые. Яркие, словно солнце. Повезло ему выбрать такую интересную личность… Он вдохнул её запах и расплылся в блаженной улыбке. Пахло чем-то… Родным и домашним. Ему было сложно объяснить, но он запомнит этот запах, так как тот стал его любимым. Он узнает его из тысячи. Астрид не двинулась. — Ты же не будешь против, если я хоть немножко поплачу? — спросила блондинка, понизив свой голос до шепота, чтобы в голосе не проскользнули подрагивающие нотки. Иккинг слегка поджал губы, и положив свою большую ладонь на макушку девушки, придвинул её ближе к себе и шепнул: — Конечно. Хофферсон улыбнулась, и почувствовала небольшую, но обжигающую боль в глазах и прикрыла их, после чего покатились горячие слезы. Она выпустила всю свою грусть, ведь убили её родителей. Она выпустила всю свою усталость, ведь через столько прошла. Она выпустила весь свой страх, ведь чуть не погибла от ядовитых когтей демона. Она… — Иккстрид… — раздался ехидный, чуть ли не мурлыкающий голос. Брюнетка захихикала и ужасно довольным голосом протянула. — Сладкая пар-рочка… — ХЕДЕР! Спустя некоторое время, Астрид успокоила себя и даже начала смеяться и улыбаться, что несказанно обрадовало Хэддока. Зеленоглазая демоница, раскрыв стальные крылья, улетела, по пути бросив то, что заставило её брата краснеть, словно помидор Азары. — Мне нужно трое племянников! Иккинг после этого так громко возмущался, что сотрясался весь дом. Его глаза-спирали бегали по всем уголкам, кроме Астрид, а рот то открывался, произнося несвязные слова, то закрывался так громко, что было слышно, как клацнули белоснежные зубы, со слегка заостренными клыками. В последствии, Хэддок молчал целых десять минут, после чего выдал необычайно серьезным голосом: — Точно, чуть не забыл… Ты должна пройти Возрождение. Астрид удивленно взглянула на него. В зеленых глазах читалась серьезность и непонятная ею тревога. Впервые, как ей казалось, во взгляде не плясали черти. — Что значит Возрождение? — хрипловатым от волнения голосом переспросила блондинка, чувствуя, как от страха начинают подрагивать ноги и тошнота подкатывать к горлу. Она слишком натерпелась за сегодняшний день, чтобы в очередной раз испытывать страх. — Мммм… Я не знаю… Мне слишком сложно объяснить. — как-то резко ответил шатен, и развернувшись, зашагал по коридору, словно говоря «За мной». Он солгал. Он прекрасно знал, что такое Возрождение. Этапы, по которым проходишь всю свою жизнь заново для него далеко не секрет. Сколько демонов он видел и отлично все помнит. Если она не пройдет этап Возрождения, демоны не будут доверять ей и даже смогут предпринять попытку убить. Все бывшие невесты Иккинга, которые ему хоть немного нравились, с заметным ужасом и фальшиво-смелым голосом отказывались проходить это испытание. Теперь же, все до единой убиты. Но она не должна отказаться. Ведь если и на неё организуется нападение, Хэддок не выдержит, она нравилась ему больше всех остальных, намного, намного больше. Кто бы мог подумать, что самой того не зная, Хофферсон удалось влюбить в себя этого наглого демона по самые рога, только тот пока не осознал этого. Астрид не помнила основные события, она прошла в небольшую, но уютную комнату. Чем-то она напоминала больничное крыло их деревни, где Хофферсон была частым гостем из-за частых состязаний. Те же скрипучие кровати, запах лечебных зелий и лекарств, камин в центре комнаты, но кое-чем эта комната отличалась. Возле каждой кровати стояли два кожаных стула, а рядом с ними светился ярко-синим светом небольшой квадрат с вкладками «Возрождение», «Опустошение» и «Стирание памяти». Только блондинка хотела открыть рот, чтобы задать вопрос, как послышался резкий взрыв и громкая ругань, двое практически одинаковых людей скатались в один шар, крича и колотя друг друга, успевая на ходу кашлять и даже спрашивать, как у Иккинга дела. Только когда девушка из шара обратила внимание на то, что шатен не один, она оттолкнула брата с шипением: «Вставай, идиот» и поднявшись, приветливо улыбнулась блондинке. — Привет! — бодро поздоровалась она, протянув тонкую руку, покрытую копотью. Хофферсон не смогла не улыбнуться в ответ. Близняшка источала ауру дружелюбия. — Привет! — весело ответила блондинка, пожав руку. — Вставай, дубина, у нас гости! — девушка начала пинать находящегося в полуобморочном состоянии брата. Едва до ушей блондина донеслось слово «гости», его веко дернулась и он подскочил, словно ошпаренный, став по стойке «смирно». — Здрасте, мистер Хэддок и его… подруга… — пробормотал парень, слегка пошатываясь. — Сестра, звездочки в моих глазах так ярко светят… Ударь меня ещё раз… — шепнул блондин. после чего свалился на пол. Близняшка лишь обреченно хлопнула себя ладонью по лбу. А Хофферсон искренне рассмеялась. Эти близнецы ей очень сильно напоминали Брендона и Бренду. Двое рыжих и неугомонных близнецов, постоянно дерущихся, но готовых встать друг за друга горой, были одними из лучший друзей Астрид, и блондинка искренне надеялась, что подружится и с этими демонами. Брат и сестра были похожи друг на друга словно две капли воды, отличаясь только линиями лица и складом тела. Близняшка была блондинкой с платиновыми волосами, бледновато-голубыми глазами и острыми чертами лица. Она была с Хофферсон одного роста и наверное, одного возраста. За её спиной волнительно подрагивали два зеленых крыла болотного оттенка. Парень, что валялся на полу и бормотал что-то про космос был невероятно похож на свою сестру. Он отличался более резкими линиями лица и более сильным телосложением. Два точно таки же крыла и такие же очень длинные волосы, собранные во множество косичек. — Иккинг, опять Возрождение? — учтиво спросила блондинка, склонив голову набок, словно задавая немой вопрос. Шатен угрюмо кивнул, находясь в своих мыслях. Ситуация ему явно не особо нравилась. Близняшка тяжело вздохнула и посмотрела на Хофферсон внимательным взглядом. — Меня зовут Забияка Торстон, а этого болвана, который валяется на полу — Задирака Торстон. Мы — подмастерья главного лекаря Крыла Дракона — Готти. Сейчас она занимается ранеными, поэтому Возрождение будем проводить мы, хорошо? Она говорила таким успокаивающим голосом, что блондинка невольно почувствовала себя человеком с психическим расстройством. Её стал немного раздражать этот взгляд и тембр голоса, но взяв себя в руки, она кивнула, стиснув зубы. Торстон видимо почувствовала, что немного перегнула палку и продолжила более веселым голосом. — Ложись вон на ту кровать! — скомандовала близняшка, указав на небольшое ложе, располагающееся в дальнем конце комнаты. Хофферсон слегка дернулась, и все же, внутри тысячи раз ударив себя сковородкой Хедер, в три больших шага преодолела разделяющее её и койку расстояние и осторожно легла на прохладные простыни. Едва она почувствовала под собой мягкую подушку, её веки резко потяжелели и стали падать вниз. Не в состоянии сопротивляться безмятежному порыву, блондинка провалилась в крепкий сон. Первое, что возникло в темноте, яркий, светящийся всеми оттенками радугами туннель, который вел её куда-то. В несколько секунд она преодолела его, и загорелась яркая вспышка. Вся её жизнь вмиг промчалась перед глазами. Её рождение. Первый смех и улыбка. Усталое, но счастливое лицо матери. Полный любви взгляд отца. — Вот ты и появилась на свет, Астрид… Её детство. Она бежит по мягкой траве за смеющимися мамой и папой. Мать машет перед ней плюшевой куклой и задорно говорит: «Ну же, Астри, догоняй!», а папа спотыкается об корень дерева и грохается на землю, после чего все трое смеются. Ещё один момент. Папа безмятежно посапывает за рабочим столом. Малышка хитро переглядывается с мамой, подходит к спящему отцу, и сложив губы трубочкой, резко дунула отцу в ухо. Мужчина с громким вскриком подскочил на стуле, и оглядел непонимающим взглядом помирающих от смеха жену и дочь Её подростковый возраст. Первое сражение. Первый бой. Первые лучшие друзья. Девочка, что ещё в два года бегала по деревне с секирой, которая была больше её самой превратилась в уверенного бойца, знавшего и умевшего работать с таким оружием. Её юность. Красивая, умная, стройная, сильная — мечта любого парня их деревни. Но с недостатком. Слишком прямолинейная. Ссоры с родителями резко пошли на спад и она стала больше ценить свою семью. Тот самый день. Громкий выстрел. Смерть родителей. Горячие, горькие слезы. Ненавистный старшина. Девушки, дрожащие от ужаса. И наглый взгляд зеленых глаз… Домой… Ехидная усмешка. Хочу домой!.. И голос демона ВЕРНИТЕ МЕНЯ ДОМОЙ! Астрид Хофферсон с глубоким вздохом подскочила на скрипучей койке, и пошатнувшись, упала на деревянный пол. По бледным щекам текли холодные слезы, а сквозь стиснутые зубы доносилось глухое: «Домой…». Она крепко сжала покрывало одной рукой, а другой стало неистово бить пол. — Верните… Верните меня домой! Мам-ма… П-папа…! — кричала блондинка, пытаясь выбраться из объятий. Объятий? Демон с волосами цвета шоколада крепко прижимал её к себе, гладя по волосам и шепча: «Молчи и терпи. Терпи!» Хофферсон не выдержала и разрыдавшись, обняла Хэддока. Она вцепилась в него, словно в спасительный круг, и срывающимся голосом шептала, чтобы её вернули домой. Но в тот вечер Иккинг не выпустил её из объятий. И тогда Хэддок понял, как пахнет девушка. Не сладкий торт, не свежая трава и не спелая вишня. Ароматный букет из храбрости, гордости, любви к ценностям и слабости И вымученно улыбнувшись, шатен провел большой ладонью по мягким волосам девушки. — Глупая девчонка… И глухо рассмеялся, когда до него донеслось раздраженное: «Заткнись».