нестаREет.

— Да ебаный стыд… блять. Певица скомкала джинсы и кинула в раскрытый на полу чемодан. — Господи, ты так ругаешься. — Заебалась каждые три дня собирать чемодан. Литвинова поудобнее устроилась на кровати, отложив книгу. — Я давно говорила, что нужно сложить сразу всё в один большой… — И возить его с февраля. Молодец. Сахарок тебе за охуенную подсказку. — Ну чего ты, бедная… — Так, читаешь — читай. Мне ещё твои тряпки собирать. — Я и сама могу сделать это. — Вот не надо... Цокнула, закатывая глаза. — Земфира, ты иногда такая упёртая, что просто не знаю. — Какая есть. Надо было думать двенадцать лет назад. — Всё. — Всё. Бутерброд мне лучше сделай. — Хочешь я сварю кофе? — Блять, меня плохо слышно? — Хорошо, хорошо. Сделаю тебе вкусный, красивый бутерброд. Лениво поднялась с постели, широко улыбаясь. — Бегом. Смачный удар по заду. Вскрикнула, округлив глаза и скрываясь за дверью. Рамазанова крепко зажмурилась, глубоко вдохнула. Сосредоточившись на вещах, определила нужное и быстро сложила, уверенной рукой застёгивая чемодан. Появляясь на кухне, слегка улыбнулась от вида Ренаты, старательно режущей сыр. — Подожди минуточку и будет еда. — Какая ты медлительная. — Какая есть. Надо было думать двенадцать лет назад. Короткая переглядка. Молния. Открыла дверцу духовки, помещая блюдо с бутербродами внутрь. Разлила чай по чашкам. Выждав несколько минут, отключила печь и достала свои шедевры, ставя перед хмурой певицей. — Спасибо. — Ешь. Только я у тебя один заберу, совершенно не получается устоять, когда так красиво. Подавив смешок, певица пододвинула тарелку поближе, благодаря судьбу, что хотя бы сегодня она не стоит у плиты. По-настоящему наевшись и выкурив сигарету, пристально посмотрела на Ренату, втягивая щеки. — Убери со стола и я жду тебя в спальне. У нас есть три часа, чтобы поспать. Машина будет в шесть. — Так и хочется встать и приложить руку к козырьку… ты этот… генерал армии, не меньше. — Я просто напомнила. — Ну Зе, я ведь тоже женщина и знаю, что нужно держать кухню в чистоте и плита — лицо хозяйки. — Литвинова, ты такая… кошка, блин. Прищур зеленых глаз. — Иди ложись, я точно всё сделаю. Пауза. — Всё, встаю и начинаю убирать со стола. Видишь? Ушла, оставив очевидный ответ в воздухе. Рената наспех помыла посуду и поспешила следом. Не хотелось терять драгоценное время. Так редки были подобные настроения, что не воспользоваться ситуацией было непростительно. Мягко пробравшись в комнату, разделась и легла на свою половину кровати. Мысленно отсчитав минуту, начала движение. — Если ты сейчас еще подвинешься ко мне, я уйду на диван. Цокнула, откидываясь на подушку. Закусив нижнюю губу, скользнула рукой под чужое одеяло. — Литвинова, блять. Я, пиздец, злая… — Это то, что мне нужно. Резко придвинулась ближе, переместив руку под растянутую футболку и сжимая до боли грудь певицы. Тихий стон обеих от мгновенного пронизывающего возбуждения. Рука по животу вниз. Губы, нежно целующие и больно кусающие затылок, шею. Преодолев полоску белья, грубо двигала ладонью, заставляя дышать. Чаще. Громче. Медленно вошла двумя пальцами. Замерла. Женщина сама повела бедрами, ощущая уплывающую реальность. Глубоко проникая, блондинка выдыхала горячий воздух в область за ухом, наслаждаясь своей властью над хрупким загорелым телом. Властвовать оставалось недолго. — Господи Боже мой… ты неисправима. Рената рассматривала себя в зеркале, спешно придумывая в чем ехать, чтобы скрыть следы бесконтрольной страсти. Певица приблизилась, обнимая со спины. — Я не исправима? Посмотри на мои ключицы и плечи. И забери свои слова обратно. Развернулась, запуская руки в тёмные волосы. — А больше мне ничего не надо сделать? Долгожданные ямочки на щеках. — Надо. Только быстро.