"Хэй, господин полицейский!"

       Утром, когда за окном только-только пробуждается солнце, освещая линию горизонта, всегда приятно нежиться в кровати, что, собственно, и делает Чон Чимин. Полностью укутавшись в одеяло, напоминал большую мягкую гусеницу, обычно гусеницы ассоциируются у людей с чем-то неприятным, но, взглянув на омегу, на ум ничего не приходит, кроме умиления. По крайней мере, именно так думал Чонгук, наблюдая за Чимином. Потуже завязав галстук, Чон, не удержавшись, провел указательным пальцем по переносице мужа и слегка надавил на кончик носа. Омега даже не шевельнулся, что вызвало бурную, но немую (чтобы не разбудить Чимина) реакцию: Чонгук зажал рот кулаком, чтобы громко не засмеяться.       Успокоившись, альфа больше не стал тревожить Чимина и просто отправился пить свой утренний кофе. Он не любил пить кофе собственного приготовления, ибо вкус получался прескверным; обычно кофе заваривает именно омега, но, так как сегодня Чонгуку пораньше нужно придти на работу, чтобы пораньше с нее уйти, Чимин спит без задних ног.       Отпивая свой невкусный кофе, Чонгук чувствует, как к его плечу прикасается теплая ладошка мужа. Альфа сразу же поднимает взгляд на сонного омегу и умилительно улыбается:       ─ Я тебя разбудил?       Омега, видимо, все еще не отошедший ото сна, медленно вертит головой по сторонам, потирая глаза.       ─ Малыш разбудил. Мог бы и сам разбудить. И вместо того машинного масла, пил бы сейчас нормальный кофе, правда, ведь, малыш? ─ обращается омега к своему животу, любя поглаживая его.       ─ Не хотел беспокоить тебя по пустякам, ─ альфа комично наморщил нос.       Чимин улыбнулся. Рука омеги плавно перебралась с плеча на голову Чонгука, приятно массируя ее.       ─ Чонгук, ты сегодня расчесывался? ─ возмущенно спросил омега, разглядывая копну волос мужа.       ─ Вообще-то, я их аккуратно уложил, а ты своим мини-массажем растеребил, ─ в ответ возмутился Чон.       Чимин быстро ушел в соседнюю комнату и так же быстро вернулся с расческой в руках.       ─ Я сам, Минни, ─ захныкал альфа.       ─ Ты пей-пей свое машинное масло и дай мне сделать то, что я хочу сделать, ─ омега повернул голову Чонгука к столу, заставив выпрямить спину.       ─ Знаешь, чем ближе к родам, тем ты больше относишься ко мне, как к ребенку, ─ улыбнулся альфа, отпив «машинного масла». ─ Родительский инстинкт пробуждается, а?       ─ Называй как хочешь, ─ быстро выплюнул омега, закончив расчесывать мужа и поцеловав того в лоб. ─ Чонгукки, ты ведь не забыл, что сегодня важный день?       ─ Конечно, ведь мы идем фотографироваться, ─ альфа засиял. ─ Это последняя фотография, на которой будем только мы в вдвоем, на следующей нас будет уже трое.       Чонгук счастливо оттопырил три пальца.       Начиная со второго месяца беременности, пара делала фотографии не просто на память, а на память, которую могут увидеть многие. Каждую фотографию Чимин заключал в красивую резную рамку, и вместе с Чонгуком они вывешивали ее в кафе, которое открыл омега. Таких фотографий было уже восемь. Из-за того, что первый месяц своей беременности Чимин провел в заключении, фотографии не было, но пара не сильно расстроилась и повесила фото, сделанное тогда, в парке аттракционов, когда они попросили владельца аттракциона сфотографировать их. Кафе набрало бешенную популярность людей всех возрастов благодаря именно этим фотографиям. Для посетителей также была выделена стена, на которой они могли оставлять свои приятые воспоминания, делиться ими с окружающими. Особенно много было фотографий Хосока и Тэхена, которые откровенно дурачились на этих фотографиях, вытворяя самые нелепые штуки, на которые посетители бурно реагировали, заливаясь звонким смехом.       Повесив уже готовую фотографию на ее теперешнее законное место, Чимин с Чонгуком вернулись домой. Весь день Чимин ныл по поводу того, что у него болит поясница и отекли ноги. Переодевшись в просторную футболку Чонгука и пижамные штаны, омега вальяжно развалился на кровати и включил телевизор. По телевизору, как обычно, ничего стоящего не было, и Чимин оставил какое-то развлекательное шоу. Чонгук так же, переодевшись в домашнее, присоединился к своему омеге.       ─ Мне так нравится твой новый запах, ─ протянул Чон, принюхиваясь к шее Чимина.       ─ Да? И чем же теперь я пахну? ─ улыбнулся омега, повернув голову в сторону альфы.       ─ До беременности ты пах только свежей клубникой, а теперь появились нотки…хмм, ─ Чонгук сильнее прильнул к шее любимого. ─ Думаю, зеленого чая.       ─ Прелестно, ─ засмеялся омега.       ─ Что? ─ наигранно возмутился Чон, опустив голову на круглый животик Чимина, предварительно задрав футболку.       Чонгук нежно поглаживал животик, шепча какие-то нежности, когда Чимин, наблюдая за альфой, перебирал пряди волос на его голове.       Неожиданно Чонгук отстранился от животика, а Чимин успокаивающе погладил место, где только что была голова Чона.       ─ Вот это удар, ─ удивился Чонгук, после чего они, вместе с Чимином, громко засмеялись.       Вскоре, после того, как Чимин родил крепкого малыша, которого они назвали Чониль, в кафе появилась новая фотография, на которой они были запечатлены все втроем. Под ней красовалась надпись: «Сделано с любовью».