Мир павшим!

      Она стоит у мемориала, отчаянно пытаясь сдержать слёзы и сглотнуть комок расплавленной горечи, застрявший в горле. Белоснежная парадная форма сидит на ней, как влитая, но Нора Солтер не чувствует вкуса победы. Её обветренные губы смыкаются в упрямую линию, словно девушка стыдится эмоций, которые разрывают её изнутри. Солдат не должен плакать. Не должен показывать слабость, что сдавила поникшие плечи. Они когда-нибудь расстаются? Я слышал, что эти двое ещё с лётной школы вместе летают.       Нора не помнила, в какой именно момент их с Ником дуэт стал неразрывным. Они всегда и всюду следовали друг за другом и не было разницы: учения или же боевой полёт звали их в небо, наполняя два сердца эйфорией и полным единением со своими машинами. Ник всегда был рядом, прикрывал её, даря уверенность, что очередной боевой вылет не станет для них последним. Они всегда возвращались, выходя из самых сложных передряг победителями. Но везение не бывает бесконечным, а судьба несправедлива к тем, кто заслуживал её благосклонности. У капитана девять жизней! — мертвое эхо голосов болью отозвалось в душе, и девушка прильнула лбом к холодному мемориальному камню, не в силах сдержать слезу, скатившуюся по щеке. Она старалась, отчаянно держалась, но не смогла. Плевать на то, что подумают проходящие мимо юнцы из осеннего призыва, плевать, что старшие офицеры молча замирают у мемориала и, вскинув руки, отдают честь. Отдав дань уважения они так же молча проходят мимо, стараясь не смотреть на Солтер. Они знают. Не могут не знать, какую цену ей пришлось заплатить. Какую цену пришлось заплатить её командиру. Окажись я на месте погибшего, ты бы меня тоже бросила?       Тогда она солгала, ушла от прямого ответа, не в силах вынести укоризненного взгляда синих глаз. Ответила, что и сама не знает, как бы поступила. Но ложь сладка только в момент, когда с уверенностью можешь сказать, что она никогда не сбудется. Но она сбылась, отчаянием и болью ударила в солнечное сплетение, выбивая воздух из горящих огнём лёгких. Пусть умирать бы ей пришлось бесконечное количество раз, но она бы вернулась за ним, наплевав на всё остальное. Ты ведь останешься со мной до конца? Одно целое, помнишь?       Она не могла иначе. Ник был чем-то большим, нежели друг или капитан. Ведущий всегда был на острие атаки, всегда врывался в гущу боя одним из первых, а ей всегда приходилось прикрывать его спину. Но «единое целое» исчезло, сгинуло во мраке мёртвого космоса. Осталось где-то там, на орбите проклятого Марса. Солтер больше не ощущала себя цельной: тело без души лишь оболочка, вынужденная проживать отведённый ей срок. Итан бы посмеялся над ее словами, сравни она душу с механизмом. Робот до конца остался верен своему капитану, пройдя с ним путь в небытие. Два брата не по крови, которые сумели доказать — машина способна чувствовать. Дай мне слово, что ты выполнишь задание, Сол… Я смогу сделать это, если буду знать, что ты выжила.       И она выжила. Прижимаясь щекой к расплавленной обшивке марсианского крейсера, до хрипоты в горле кричала в рацию, пытаясь ворваться в его эфир через радиопомехи. Но чуда не произошло. Судьба решила всё по-своему, забрав тех, кто должен был жить. Залп из корабельных пушек заставил Солтер встрепенуться. Девушка отошла на шаг назад, уткнувшись взглядом в пол. Через мгновение вскинула голову и вновь взглянула на выбитое на камне Ник Рейес . Тонкие пальцы левой руки вцепились в белоснежную фуражку. Правая рука вскинулась к виску, отдавая прощальную честь погибшему капитану. — Мир павшим! — голос не сорвался, словно так было правильно, словно именно так и нужно прощаться двум солдатам, навсегда потерявшим друг друга в этой бесконечной войне.