Юри на костылях

      Мечты были оплаканы еще в больнице, когда добрый доктор накладывал гипс. Сейчас, вернувшись домой, Юри больше всего боялся увидеть Виктора с чемоданами. Он знал, что такой итог неизбежен и логичен. Тренеру здесь больше нечего ловить. Ученик сломался. Работа с ним окончена. — Юрииий! — вылетел навстречу Виктор, будто кот, который с нетерпением дожидался возвращения хозяйки. — Как? Как ты? Слов не нашлось. Ком застрял в горле. Кацуки отвернулся, чтобы тренер не видел мокрых глаз. — Тише-тише. — Мурлыкал тот, прижав его голову к своей груди. Тонкая футболка моментально промокла. Тренер нежно гладил по черным волосам. — Я приготовил нам обед. Предупреждаю сразу, я не умею готовить. Юри был безутешен. Он дрожал, уткнувшись в кумира сопливым носом. Виктор еще сильнее сжал его в крепких объятиях. — У тебя скорее обезвоживание произойдет, чем успокоишься, верно? Кацуки по-прежнему молчал. Он обещал себе, что перед Виктором не будет давать волю слезам. Впрочем, он много чего обещал. В том числе и то, чего теперь никак не воплотить в жизнь. Новая волна тоски накрыла его с головой. — Ладно. Никифоров подхватил ученика на руки. Костыли с грохотом упали на пол. — Ч-что ты делаешь? — Надрываюсь, разве не очевидно? — Поставь меня! — Не лучшая просьба, учитывая твое положение.       Никифоров занес его на кухню и усадил за стол. Он принялся разливать по тарелкам красный суп. — Ты уронил краску в кастрюлю?  — Это называется борщом. Если я сделал все правильно… Виктор поднес к губам полный половник. Сербнул, немного поморщился и вылил остатки в миску Юри. — По крайней мере, он выглядит правильно.       Кацуки не был в восторге, но улыбка все же засияла на заплаканном лице, когда он выловил ложкой кусок мяса. Это, конечно, не котлетка, но тоже ничего.       Виктор вел себя за обедом как малое дитя. Ученик лишь надеялся, что после он уберет за собой все как взрослый. Между ними, по столу, пролегла целая тропа из крошек и фасоли, которую, как оказалось, никто не любил. — Бзззз… — изображал тот ложкой самолет, — возьми в ротик. За Виктора. — У меня все в порядке с руками. Самолетик взял обратный курс. — А теперь второе! — торжественно объявил тренер, потирая руки. — Ну да, теперь-то можно и вес набирать обратно. — А как же я тебя на руках носить буду? Не став дожидаться ответа, он метнулся к плите. — Юри, представляю тебе блюдо, ставшее чемпионом в моей стране. Ой, я сказал «чемпионом»? Нууу, только не начинай заново рыдать! Пара-пара-паааам! Это котлетки с пюрешкой! — А что ж в них необычного? — В них громадный пласт русской культуры, Юри.       Юри виртуозно работал вилкой. Было вкусно. Он умял еще две добавки. Заедать проблемы не лучший и вовсе не выход. Кацуки это понимал, но все аргументы терпели крушение, когда нежный аромат сочетался с изумительным вкусом. Он ослабил ремень на две дырки. — Десерт! — Виктор, может попозже? — Да не, сейчас самое время. Пирожные «Картошка». «Сооружал» сам из печенья, молока и какао.       Он еще никогда не видел, чтобы тренер столько уминал за один присест. Никифоров всегда был помешан на своей физической форме. Он же профессиональный спортсмен. Он свято верил, что зеленая посуда приглушает аппетит. Ел только из нее. Теперь же он ленился даже помыть ее после борща, и не обращал никакого внимания, что выкладывал пирамиду из пирожных на черной тарелке. А что, если он сам… заедал горе? — Виктор, мы не можем продолжать игнорировать тот факт, что я сломал ногу. — А? Юри, ты че? — с набитого рта полетели крошки прямиком в лицо собеседника. — Мы ж не обязаны, например, обсуждать мой геморрой за столом. — Твой что?       Как и следовало ожидать, Виктор не собирался мыть посуду. Когда трапеза была завершена, Никифоров перенес Юри в его комнату. Ученик недовольно бубнил, чтобы тот просто принес костыли, а не таскал его. Тем более постоянно натужно кряхтя и спрашивая про вес.       Никифоров опустился на кровать рядом с Кацуки. Голубые глаза уставились на гипс. Он осторожно провел по нему рукой. Естественно, ничего, кроме пылающих щек, Юри не мог от этого почувствовать. Но выглядело это весьма приятно. — Я расскажу тебе одну историю. — Серьезным тоном начал Виктор. — Когда был еще ребенком, Юри, я нашел во дворе голубя с переломанным крылом. Я забрал его к себе домой. — И ты выходил его? — Нет, он сдох на следующий день. Ладно, не лучший пример. — Не особо ободряющий, если честно. — Но, Юри, я буду заботиться о тебе до тех пор, пока ты не умрешь! — Все, хватит! Слова поддержки не твой конек. — Тогда за дело! Виктор резко придвинулся и впился в губы. Нежный поцелуй сопровождали ищущие тепла под тенниской длинные пальцы. От неожиданности Юри не успел даже глаз прикрыть. Он растеряно смотрел, как тренер старался его поддержать своим неординарным способом. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Ученик положил ладонь на грудь Никифорова. Да, его билось так же бешено. — Я не дам тебе сломаться, Юри. — Прервавшись, уверено прошипел Виктор. — Ты не зол из-за такого неудачного дебюта? — У меня намечается новый. Куда интереснее. У тебя, как я погляжу, тоже. Он вновь прильнул, даря сладкий-сладкий поцелуй с нотками счастливого забвения.