Пока Виктор не видит ;з

Звук сильного шлепка будто сотряс землю. Юри стоял, не дыша, и потирал щеку, которая в тот момент покрылась всеми оттенками красного. У него на глазах от неожиданности выступили слезы. По его лицу было видно, что оно горело. -Никогда, слышишь, никогда не смей говорить мне таких слов!!! Юрий все еще держал на весу руку, которой он отвесил оплеуху Юри. Он знал, какую боль испытывает тот, но злость затуманила его разум и ему лишь хотелось избить этого японца до полусмерти, хотя ничего столь ужасного он и не сделал. И краем сознания Юрий это понимал, поэтому просто стоял и пытался прийти в себя. Юри ошарашено смотрел в пол и Юрий все ждал, когда же он набросится на обидчика, чтобы отомстить. Но ничего не происходило. -Я…- начал было Юри, но Юрий не дал ему договорить: -Я тебя предупредил, - и спешно вышел из комнаты, боясь преследования. Идя по коридору, Юрий будто ждал, что Юри окликнет его, хотя бы чтобы оскорбить, но стояла тишина. Жутко угнетающая тишина. «Зачем я это сделал?» Юрий хотел начать задумываться, но замотал головой. Нет, сейчас он не должен об этом думать. Ему надо успокоиться. И он решил пройтись по улице. Выходя на улицу, он не заметил, что ускорил шаг и вскоре совсем перешел на бег. Юрий бежал, казалось, так быстро, что не замечал ни прохожих, ни вывесок магазинов – ничего. Ветер бил по лицу, холод проникал под одежду, и даже быстрые движения не могли согреть его. Постепенно злоба отступила. Юрий остановился и перевел дух. «Зачем я это сделал?» Да просто так, захотелось. Мало ли ещё каких отговорок. «Интересно, он все еще стоит там?» Юрию хотелось, чтобы стоял. «О чем он думает?» Да какая разница, черт возьми, он получил по заслугам! Пусть в следующий раз следит за своим языком! После этой фразы Юрий пнул валяющийся рядом камешек, но сделал неудачный толчок и камень остался лежать нетронутым. «Урод» Неизвестно, к кому именно он тогда обращался, но, выругавшись, Юрий решил отправляться домой. Но, по дороге, свернул и направился к катку, вновь переходя на бег, так что до здания он добрался быстро. Хотя это не влияло на то, что уже стемнело. Возле стойки с коньками Юки не было. Подождав пару минут и подивившись такой беспечности, Юрий сам взял коньки и пошел в зал. Присев, чтобы завязать шнурки, Юрий мимоходом подумал, что он здесь мог быть и не один. Но ему повезло. Лед сверкал чистотой и пустотой. Выйдя на лед, Юрий проехал пару кругов и остановился. Ради чего он пришел сюда? Проделав несколько двойных и тройных Акселей, он убедился, что его затея была бесполезна. Ничего это ночное катание ему не дало. Как ни крути, Кацуки увидеть придется. Последний раз проехав восьмеркой, Юрий выбрался на твердую поверхность, снял коньки и вышел. Юка неожиданно была на месте. -Юрий-кун? Что ты здесь делаешь в столь позднее время? – в ее глазах читалось неприкрытое удивление. -Амм… -О, ты тоже хочешь заниматься в тишине и спокойствии? – она улыбнулась. – Юри тоже раньше все время проводил один на катке. Он говорил, что это ему помогает сосредотачиваться, но я думаю, он просто боялся взглядов других катающихся. Ведь раньше он не очень хорошо справлялся со стеснением. При упоминании об этом япончике, Юрий подумал, что вновь взорвется, но он спокойно поставил коньки на стойку. -Да, ты права. Хочу иногда, чтоб никто не мешал. Юка попрощалась с Юрием, и, уходя, он заметил ее задумчивый взгляд, который она переводила то на коньки, то на дверь катка. Оказавшись дома (как быстро это место стало назваться «домом» для него?), Юрия встретила мама Кацуки. -Ох, Юрий, я вас заждалась, скорее к столу, все же стынет. Она ни словом не обмолвилась про его внезапный уход, а лишь усадила за стол, за которым, Кроме Юрия, больше никого не было. -А где Юри и Виктор? -Ох, я не знаю, Юри сказал, что он не голоден, а Виктор, как с утра ушел по делам, так до сих пор и не вернулся. «И где Виктор может здесь задерживаться?» Поблагодарив женщину за ужин, Юрий отправился в комнату, ожидая по пути встретить Юри, но тот, похоже, сам не горел желанием пересекаться с ним. Открыв дверь, Юрий обнаружил, что место его постели занял пес Виктора. Тот вальяжно разлегся на одеяле, умело изображая сон. -Ну не-ет, собачка, ты меня не проведешь. Я же вижу твой виляющий хвост, - усмехнулся Юрий и подошел ближе. Пудель, признавший, что его раскусили, взбодрился и весело кинулся на парня. Добравшись до лица, пес начал усиленно облизывать Юрия. Тот не выдержал и засмеялся. -Хах, хороший мальчик! - он погладил песика по голове. Юрий любил животных. Идя мимо бездомных котов и собак, он всегда старался подкинуть им чего-нибудь съестного. Видя их благодарные «лица», Юрий чувствовал, как у него на душе становится теплее, хотя он понимал, что ничего существенного для этих зверей не сделал. Как-то осенью он заметил барахтающегося в кусте голубя. Бедная птица застряла, и голые ветки кололи и царапали ее тело и крылья. Юрий освободил пташку и, осмотрев ее, понял, что голубь весь изранен. Забрав птицу домой, Юрий выходил ее и, несмотря на удивленные возгласы родителей, выпустил на волю, с уверенностью считая, что это был его первый домашний питомец. Но, несмотря на его привязанность к четвероногим и одобрительные намеки родителей, Юрий так и не решался завести любимца. Он свято верил, что сама Судьба сведет его с тем зверьком, которого он не сможет отпустить. И она свела. Юрий уже не чувствовал ничего в холодной воде, провалившись под лед, когда его яростно начала тянуть за капюшон прибежавшая дворняга. Пес вцепился зубами в одежду мальчика и не давал ему с головой окунуться под воду. Благодаря этому Юрий смог собраться и совместными усилиями он выбрался на поверхность и, добравшись до берега, начал рассматривать его спасителя. Это оказалась собака, ростом смахивающая на овчарку, неизвестной породы с пушистой шерстью и невероятным окрасом. Половина туловища у нее была черная, как уголь, а другая половина – белая, как снег. И граница этих двух цветов была четко посередине на протяжении всего тела. Лишь голова была в основном белой, а черный лишь был кое-где «понатыкан». Юрий не мог тогда отдышаться и наглядеться на зверя. Казалось, он видел живого человека: пес сел перед ним и наклонил влево голову. Он терпеливо ждал, когда Юрий придет в себя. А когда он увидел, что Юрий больше не кашляет, то сразу же бросился на парня с радостным повизгиванием и Юрий четко слышал в этих звуках слова: «С тобой все в порядке, как я рад!» В тот день в семье Юрия стало на одного члена больше. Родители с ужасом выслушали историю их встречи и сразу же согласились принять бродягу-героя. Юрий долго думал над именем, но спонтанно решил, что окрас питомца – это Инь и Янь – две противоположности: черный и белый. И Юрий никак не мог выбрать между ними, но потом взглянул в глаза своему товарищу и осознал: они такие чистые, такие невинные, полные искренней любви к окружающим. И так у него в доме появился самый лучший Инь. Точнее, самая лучшая. Целыми днями они играли и веселились вместе. Инь скулила под дверью, когда Юрий уходил по делам, и набрасывалась на него в дверях, когда тот возвращался. Юрий никогда не доедал свою порцию до конца, потому что не мог устоять перед этими чистыми молящими глазами, которые глядели на него и просили поделиться кусочком. Не говоря уже и о прогулках. Юрий вспоминал, как он пару раз просто-напросто терялся в родном городе, потому что Инь всегда уводила его неизвестно куда, а он потом как дурак стоял посреди улицы и говорил: «Ну, мадам, и куда вы загнали меня на этот раз? Извольте привести теперь к дому» И она приводила. Никогда и ни с кем он не был так ласков и добр, как со своей любимой собакой. Юрий видел в ней не просто питомца, он видел в ней прекрасную понимающую сестру, которая всегда поддержит. Возможно, это и было странно, так относится к ней, но для Юрия Инь была самым близким другом, которая всегда усмиряла этого хмурого, всех ненавидящего, идиота, и открывала в нем другого Юрия, веселого и жизнерадостного. И Юрий свято верил, что они не расстанутся никогда. Но этому не суждено было сбыться… И даже не потому, что люди и собаки живут по-разному. Нет. У него с Инь было еще много лет впереди, он строил планы ветеринарного врача, родители одобрили – Юрий почти осознал, что жизнь куда лучше, когда есть, к чему стремиться. И когда он раскрылся и окончательно перестал быть угрюмым – случилось страшное, и Юрий потерял все…Все, что ему было так дорого и все, что давало надежду… - Любишь животных? – резко, как удар грома или молнии прозвучало над ухом. Юрий интуитивно понял, что это был Юри. Юрий не поворачивался: от воспоминаний у него застрял ком в горле, и он боялся выдать себя. Но он постарался взять себя в руки и злобно рвякнул: - А тебе какое дело? – и тут же прикусил язык. Буквально. Ему все же стало неудобно. Юри первый пошел на встречу примирения и это надо уважать. Юрий развернулся и посмотрел на Кацуки. Тот выглядел как обычно, и ничем не выдавал происшествие. Юрий вдруг пожелал провалиться сквозь землю. Он должен был сказать что-то, но слова не шли. И вот, когда он уже начал выдавливать: - Это так важно..? Тут же начал говорить Юри, и они, получилось, что перебили друг друга. - У меня, кстати, тоже была собака, - сказал Кацуки. Они замолчали, обдумывая слова друг друга, и Юрий неожиданно закипел снова. «Была» «Собака» Он прокрутил это в голове несколько раз и не смог совладать с чувствами. - И что? Тебе медаль за это выдать? Какой ты молодец! – с прожженной ненавистью издевкой прошипел он. И только он понял, что сказал, как снизу донесся шум. - Девочки… п-папочка пришел, - пробурчал кто-то и парни, не сговариваясь, двинули на выход. В прихожей (как это назвал Юрий) стоял тучный шатающийся мужик и Юрий не сразу узнал в этой горе Виктора. Да, это был он. Виктор покачивался из стороны в сторону, пытаясь снять ботинки. Не справившись с этой задачей он окинул взглядом ребят и радостно выкрикнул: - Здарова, молодежь! – на русском. Юри стоял и ничего не понимал. Его выпученные глаза вовсю уставились на Виктора. Он просто не мог понять, что же с Виктором. Зато понял Юрий. Он издал некий смешок, а потом подошел вплотную к вошедшему. - Ты где так назюзюкался? – гневно воскликнул он на русском. Вряд ли бы Виктор начал париться с языком. - Б-бе…б-ба…б-бу… - никак не мог начать Виктор. - Что? Без понятия? Баба напоила? Бутылку вылакал? – угадывал Юрий, краем глаза глядя на очумелое лицо Юри. - Ну..там…там…где-то… - Виктор снова начал заплетаться, но неожиданно зашпарил: - Кто выпил? Я выпил? Я не пил. Не-не-не…не…не-е-е На последнем «не-е-е» Виктор снова замедлился и начал наклонять голову. - Охтыж…ну что ж с тобой делать… - начал Юрий и взвалил уже спящего Виктора на плечо. - Юри, помоги мне донести его до кровати. Юри услышал свое имя, но не дернулся. Ах да, он же все еще говорил на русском. - Помоги, говорю, до комнаты его донести, - перевел Юрий. Юри сразу же с готовностью бросился помогать. Они, казалось, уже и забыли, что десять минут назад между ними была напряженная пропасть. Утонченный и со стороны легкий Виктор в пьяном виде оказался каменно тяжелым и даже два молодых парня с трудом дотащили его. Раздевать Виктора они не стали, только сняли куртку и так и не снявшиеся ботики. «Но даже такой он все еще умудряется оставаться неотразимым» подумал Юрий, бережно накрывая Виктора одеялом. «Если бы еще не красный нос» напоследок усмехнулся он и вышел. Оказалось, что Юри стоял у дверей, хотя Юрий думал, что он уже ушел, донеся Виктора до комнаты. - Что это с ним? – наивно спросил Юри. «И этому парню двадцать три года» - У нас это называют «птичьей болезнью», - «пояснил» Юрий. - Болезнью? Виктор заболел?! Нужно срочно вызвать врача, вдруг это серьезно! – распереживался Юри. - Если и вызвать врача, то только такого, чтоб люлей ему прописал, - сказал Юрий и, снова увидев в который раз ничего не понимающее лицо Юри, вздохнул: - Перепил он. Просто перепил. - Что?? - Юрий было подумал, что этот японский цыпленок даже не знает, что такое «пить», но Юри продолжил: - Виктор мог выпить с кем-то? Как? Чтобы Виктор – и напился? - Вот так вот: все мы люди, – на удивление весело подытожил Юрий и развел руками. – Завтра я ему устрою. Он посчитал разговор оконченным и собирался уходить, но Юри вдруг спросил. - Он тебе дорог? Юрий удивился такой смене темы и остановился. Он посмотрел через все еще не закрытую дверь на мирно сопящего человека и тихо произнес: - Сейчас это единственный человек, который удерживает меня в этой жизни. И не спеша закрыл дверь. - Пошли ко мне, – позвал его Юри, – я хочу поговорить. Если бы не внезапный осадок, вызванный вопросом Кацуки, Юрий бы, как обычно, отпустил бы какую-нибудь грубость и гордо ушел. Но теперь он стоял, не зная, что делать, а затем молча двинулся в сторону Юри, давая тому понять, чтобы он вел его за собой. В своей спальне Юри по-турецки сел на пол и похлопал рядом. Юрий сел, но напротив. «И зачем я сюда пришел? Ради чего?» Юри сперва молчал, но потом сменил позу, обхватив руками ноги и доставая коленями до подбородка. - Я, - он вздохнул, - я хочу попросить у тебя прощения. - Э-э… что? – что? - Я… я был не прав, когда сказал тебе те слова… Юрий вспомнил тот разговор и ту пощечину, что он влепил тогда Юри. - Я… я не должен был их говорить… - продолжал он. – Я виноват, пожалуйста, прости меня. Юрий смотрел в пол и размышлял. Он сразу же извинил Юри, но он не знал, что теперь сказать. Никакие слова не лезли в голову. - Я сирота, - только и мог вымолвить он. - Что? И Юрий начал рассказывать о своей жизни. О свое семье, об увлечениях, без которых он не мог представить свое существование, о верных друзьях, которые сквозь слезы расставались с ним, потому что уезжали в другие страны. Да много ли чего он рассказывал. И Юри внимательно слушал, изредка вздрагивая. Рассказал Юрий и об Инь. - Я любил ее безмерно. Мы часами лежали на кровати и смотрели друг на друга. Я не спал до тех пор, пока не слышал посапывание рядом. Я научил ее разным трюкам. Она всегда смотрела на меня с настоящей улыбкой, которая делала меня счастливее. И я просто не предполагал, что это когда-то может закончиться и наша связь разорвется, - его голос дрогнул. Юрий сделал усилие над собой и продолжил: - А потом Инь сломала лапу. Удивительно, но я вообще не помню, как, будто мне стерли память того события, чтобы меньше тревожить, но легче бы, если бы я забыл, что у меня вообще была собака и семья… …Я сразу же поехал в ветклинику и меня обнадежили, что они ничего не могут поделать. Лапа была сломана таким образом, что для ее ровного срастания нужно было вручную специально доломать лапу и только потом вставить спицы. Больно животному в тот момент ужасно, и, что страшно, есть шанс неправильно надломить и тогда получится то же самое, что и в начале. Единственным решением было оставить ногу срастаться, как есть. Собаке, как говорили, это ни на что не повлияет, а с виду будет лишь небольшое искривление. И мы решили не предпринимать ничего. В конце концов, лишь бы не причинять лишнюю боль. Но через пару дней отец за разговором с друзьями обмолвился о происшествии и ему посоветовали специальную клинику за границей, в которой такие переломы умеют лечить специальным методом, в итоге которого собаке не ощутит особого дискомфорта, а лапа гарантированно срастется ровно. Вопрос упирался лишь в цену. И цена была высокой, но я чуть ли не на коленях полз перед папой, ведь не хотел, чтобы Инь мучилась, потому что мне казалось, что она будет чувствовать себя ущербно с кривой лапой. Ведь человек бы по-любому чувствовал, так почему зверь не может. Мы позвонили в клинику, предоставляющую такую услугу и нам все подробно объяснили. Да, безболезненно, да, эффективно, да, цена ого-го. И родители согласились. Отправляться решили на корабле – мама боялась самолетов, а на машине было бы очень долго. И, казалось, будто нас удерживали от этой поездки: билетов не было вообще, была какая-то путаница с документами, подруга просила перенести поездку на другой день, потому что ждала нас на крестинах своей дочери и мама с тысячами извинений говорила, что поздравит ее как только вернется, да, в конце концов, таксист колесил по всему городу, водитель норовил нас довезти быстрее обходными путями, а в итоге попадал на бесконечные светофоры, плюс заканчивался бензин. Я еще помню ту дикую нервозность, боящуюся опоздать на отплытие, но я должен был быть благодарен и хорошенько подумать: совпадение ли все это? Но, с горем пополам, мы успели, и я в последний раз обнял родителей и посмотрел сквозь решетку переноски в эти прекрасные чистые глаза, выражающие спокойную радость, а затем пожелал родителям счастливого пути и напутственно махал им с причала. А потом еще долго стоял и смотрел на удаляющееся судно и тихо молился, чтобы все прошло хорошо… Юрий чуть замешкался. … А почему я не поехал с ними? Все же, была связь между мной и Инь. Потому что, когда я вез ее к ветеринару, упал с лестницы. Не смертельно, но пришлось ходить с костылями, так как нога, причем левая, как у Инь, болела немилосердно. Но я говорил родителям, что это ерунда, и я легко поеду с ними, и что должен поехать с ними, чтобы поддержать Инь, но они категорически запретили мне. Поэтому я, дождавшись, когда корабль окончательно скрылся за горизонтом, попрыгал к машине папиного друга, ждавшего меня внутри, залез на сиденье и смотрел на несущиеся деревья и слушал ободряющие слова мужчины, который убеждал, что время пролетит незаметно, и я уже скоро увижу родных. И я ждал момента, когда вновь увижу их. … Юрий запнулся, сглотнул и вздохнул со всей силой, будто ему не хватало воздуха. Он начал быстро и шумно дышать через рот и на миг склонил голову, его плечи начали подрагивать. Юри, печально молчавший, сел на колени и останавливающее поднял руки. - Если тебе тяжело, можешь прекратить, - взволнованно сказал он. - Но я больше никогда не смог их увидеть, - резко и четко, сразу же после слов Юри, произнес он. – Мне сказали не сразу, я не предвещал ничего такого, глядя на бледные лица друзей родителей, которые внезапно приехали ко мне домой, и переминались с ноги на ногу, не решаясь чего-то сказать… …Они утонули. Корабль потерпел крушение, и спасатели не успели прибыть вовремя. Никого не спасли. Я, когда услышал эту новость, полностью впал в бессознательное состояние. Я не видел и не слышал никого, но меня особо и не трогали, так что я мог вдоволь рыдать в своей комнате. Так прошло несколько дней. Я даже не знал, что стало с… с телами. Я хотел спросить, но чувствовал, что не выдержу. А потом я вдруг проснулся и зашел в Интернет, чтобы найти информацию. И я читал, но буквы просто расплывались. И я ничего не понял, но подсознательно заметил, что они ничего не сказали о животных на борту. Может, посчитали ненужными, а может… Хотя, что может? Даже если бы Инь, как собака, хорошо плавала, она бы все равно не могла грести со сломанной лапой. Или могла? И я после этого снова впал в беспамятство и не реагировал ни на что. А потом мне приснился сон, и мои родители стояли и смотрели на меня. Я побежал обнимать их, и я будто чувствовал реальные объятия с дорогими людьми. Они крепко сжимали меня и просили, чтобы я отпустил их и жил дальше, ведь они желали мне счастья. Они говорили, что им хорошо, и я не должен расстраиваться, что я должен собраться, несмотря ни на что. Я сказал, что люблю их и прошу прощения за все, что я делал, и я корил себя за то, что уговорил их на эту поездку. Они сказали, что я вовсе не виноват и что я не должен жить с этим грузом всю жизнь. Я должен просто забыть всю печаль и стремится к будущему, не взирая ни на какие преграды. И я стоял, обнимал их и не хотел просыпаться. И когда я решил «спросить», что стало с Инь, меня что-то дернуло, и я рывком проснулся. В холодном поту. Я оглядывался, и мне вдруг стало так легко, будто все проблемы ушли сами собой, и осталась лишь пустота. Не то чтобы приятная, но и не угнетающая… - Потом забытье, и вот Яков взял меня к себе. Я и не заметил, как пролетали дни, месяцы, я привязался к фигурному катанию, начал видеть в этом смысл существования, но не чувствовал тяги к спорту, будто я на автомате выполнял все движения. А потом я встретил Виктора. Его обещание заняться мной, если я выиграю на юниорских, словно разожгло во мне костер стремления, и я вновь почувствовал вкус жизни. Я стал со страстью заниматься, тренировал жестикуляцию с неподдельным интересом, с восхищением смотрел на зрителей, осознавая, что я хочу стараться для них. И хочу стараться для Виктора. Потому что это он вернул меня к этой жизни. И я не вынесу, если и он покинет меня, если я проиграю сейчас. Потому что однажды я уже пережил эти страшные минуты потери самых дорогих… и больше не смогу… Юрий издал всхлипывающий стон и затрясся. Юри тихо приблизился к нему и мягко обнял, покачиваясь в такт его движениям. Юрий уткнулся ему в плечо, соприкасаясь с шеей, и через несколько мгновений Юри почувствовал что-то приятно горячее, стекающее вниз с его шеи по спине. И он сразу понял, хотя не видел, что это был Юрий, который совершенно искренне плакал, и по его лицу катились чистые, прозрачные слезы отчаяния, которые он так долго сдерживал в себе и теперь не пытался скрыть. Как уютно в его объятиях… Да, я плачу, но мне почему-то не стыдно… Потому что я хочу показать ему, что я не такой, каким казался раньше… Почему же?.. *И я закрыл глаза и успокоился. Мне не хотелось отпускать его. Почему же я хочу как можно дольше просидеть так, слушая биение его сердца? И только я готов был с усилием оторваться от него и извиниться за такие резкие действия, как вдруг он сам слегка отстранил меня от себя, а потом я почувствовал прикосновение чего-то нежного к своим губам. Он целовал меня… И этот поцелуй был волшебным. Я не мог пошевелиться, но я и не хотел… Мне лишь хотелось обхватить руками его шею и чтобы время навсегда остановилось…* И когда казалось, что прошла уже целая вечность, Юри мягко дотронулся губами сначала до уголка губ Юрия, потом до щеки, а затем и слегка отдалился. - Я люблю тебя, Юрий, - еще мягче прошептал он. И, не дожидаясь, пока Юрий придет в себя, продолжил: - Я сразу что-то почувствовал к тебе, когда ты только приехал в Японию. Такой опасный, маняще загадочный, ты поразил меня. Я не думал, что со мной что-то не так, я лишь боялся признаться тебе, потому что боялся твоей реакции. Поэтому я просто ждал и все это время пытался понять тебя. И я пытался понять твой характер, я чувствовал, что ты не такой, каким кажешься. И когда я увидел, как ты беспокоишься за Виктора, хотя старался скрыть это, то я все же решился поговорить с тобой по душам и узнать тебя лучше. И теперь я понимаю, каким идиотом был, когда нагрубил тебе тогда, сказав, что тебя, похоже, в детстве никто не воспитывал, и тебе бы следовало завести собаку, чтобы заботиться о ком-то кроме себя. Прости, я настоящий идиот и совершенно заслужено получил тогда. И теперь ты волен сам решать, что высказать мне сейчас. Давай, не стесняйся, я все приму. Юрий красиво моргнул, легонько ухмыльнулся, затем весело взъерошил волосы Юри. - Высказать? Хорошо. Затем он быстро «буськнул» Юри в губы и повалил не сопротивляющегося парня на пол. Прижавшись к его груди, Юрий произнес: - Я тоже люблю тебя. Только не исчезни… пожалуйста. Юри счастливо прижал Юрия к себе и чмокнул его в макушку. -Я всегда буду рядом…