Над Новым Орлеаном

— Ты солгал ему про то, что я жив, — холодный и язвительный голос Лестата отражался от тёмных стен полупустого дома. Арман ничего не ответил. Он стоял, повернувшись к окну и обхватив себя руками. Рыжевато-каштановые волосы обрамляли его ангельское лицо. — Ты хотел забрать его себе! — Снова порывисто выдохнул Лестат. Его просто трясло от ярости. — Да, — просто и тихо ответил наконец Арман. — Я полюбил его. И мне не хотелось, чтобы он вернулся к тебе. — Он не вернулся, — с горечью отозвался де Лионкур. — И не вернётся никогда! — Вернётся, — Арман резко повернулся к нему, и его глаза вспыхнули ярким огнём: — к тебе он вернётся. Луи любит тебя. И он всегда будет твоим. Я ничего не мог сделать. Моя сила удерживала его лишь время, а потом он ушёл, оставил меня. — Он всегда знал о том, что это ты виновен в смерти Клодии, — безжалостно отозвался Лестат. — И не надо сейчас рассказывать мне сказки о том, что это были остальные! Ты мог остановить их, но не сделал этого, потому что хотел её смерти! Она мешала тебе. — Как и тебе! — По-прежнему тихо ответил Арман. — Девочка всегда вставала между Луи и любым из нас. И только с её смертью у нас наконец появится шанс. Но я больше не возьму его. Луи нуждается в тебе, Лестат. Я больше не буду мешать вам. В конце концов, это твоё дитя. В голосе Армана вдруг прозвучала боль. Он снова отвернулся, как бы показывая, что разговор окончен. Но Лестат неожиданно положил руку ему на плечо. — Ты маленькое, прекрасное чудовище, — сказал он, — у тебя ведь есть Дэниэл, тот самый журналист, который брал интервью у Луи! Ты взял его себе! — Это так, — мягко улыбнулся Арман, — я жду подходящего момента, чтобы вручить ему Тёмный Дар. Он давно жаждет его. — А потом уйдёт, — в голосе Лестата прозвучала обида. — Только у тебя и Мариуса было по-другому. А все остальные… Они уходят, бросают нас, начинают нас ненавидеть… — Ты предложил Луи либо смерть либо Темный Дар, — усмехнулся Арман, — а Дэниэл сам просит его у меня. Вот в чем разница. Лестат пожал плечами, в этот самый момент напоминая обидевшегося мальчика. Наконец он тряхнул золотыми волосами и улыбнулся своей неизменной улыбкой: — Я найду Луи, даже если мне придётся обыскать весь Земной шар. — Зачем так много? — Арман прикусил губу, сдерживая улыбку. — Он в Новом Орлеане. На миг Лестат замер, поражённый, и тут же весело засмеялся. — Ты действительно чудовище! — произнёс он с нежностью, — но за это я тебя и люблю! Арман усмехнулся, провожая его взглядом. Лестат бросился к окну и воспарил в небо. Он найдёт Луи, в этом Арман даже не сомневался. Всего лишь вопрос времени. Так оно и случилось. Едва село солнце, Лестат прогуливался по улицам Нового Орлеана, внимательно прислушиваясь к мыслям прохожих. Он не мог читать мысли Луи, но мог увидеть его глазами других людей, если те вдруг встретятся с ним. Правда, вставал Луи позже, чем сам Лестат. Поэтому он старательно искал место, где прятался днём его друг. Наконец Лестат вышел на площадь. Около фонтана собралась небольшая группа людей, они окружали нескольких музыкантов. Это были молодые ребята с гитарами. Усевшись на мраморную скамейку, они наигрывали бардовские мелодии и сами пели. Лестат подошёл поближе, спрятав руки в карманы нового модного пальто. Светлые волосы свободно падали на воротник, яркие глаза прятались за стёклами фиолетовых очков. Его невозможно было отличить в этой толпе от обычного смертного. Только другой вампир способен был заметить неестественную белизну кожи и изредка показывающиеся клыки. Внутреннее волнение охватило его. По своей природе Лестат обожал театр и всё, что с ним было связано. Поэтому он начал медленно приближаться к музыкантам, а потом подхватил их песню: сначала тихо, потом постепенно увеличивая громкость. Музыканты охотно позволили ему продолжить. Голос Лестата был великолепным сам по себе, а вампирская кровь делала его ещё более звучным и ярким. Вскоре толпа стала расти, а Лестат разошёлся. Он начал пританцовывать, улыбаясь прохожим, и сделался вдруг невероятно привлекательным. Защёлкали фотоаппараты. В этот момент песня кончилась, и люди разразились аплодисментами. Лестат грациозно поклонился, его локоны на мгновение закрыли его лицо, а потом, сверкнув в огоньках фонарей, упали на его затылок. Продолжая улыбаться, Лестат вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд — не людей, но другого бессмертного. И оглянулся. Позади него чуть в отдалении стоял Луи. Тёмные волосы небрежно обрамляли его лицо, непринуждённая поза делала его незаметным. Однако Лестат тут же его узнал — узнал и эти зеленые глаза. Народ потихоньку расходился, и вскоре они остались практически одни. Лестат быстро пошёл мимо фонтана на соседнюю улицу, Луи догнал его, легко подстраиваясь под его шаг. — Здравствуй, Лестат, — негромко произнёс он. — Я боялся, что тебя уже нет. — И у меня были подобные мысли на счёт тебя, — Лестат свернул в темный переулок и наконец остановится. Далёкий свет фонарей теперь лишь слегка освещал лица вампиров. Луи мягко улыбнулся, развёл руки в стороны, как бы говоря: «сколько лет прошло!» Действительно, прошло так много времени! И Лестат, у которого в душе до этого момента ещё сидела обида и горечь, вдруг метнулся вперёд и заключил Луи в объятия. На миг Луи растерялся, а потом обхватил его за шею, уткнулся лицом в золотые волосы, вдыхая еле уловимый аромат дорогого парфюма. Наконец-то… — Я рад, что ты жив, — прошептал Луи ему на ухо и почувствовал, что Лестат улыбается. — Будешь теперь всегда рядом, чтобы не сомневаться в этом? — спросил он, слегка отстраняясь, но не отпуская его. — Буду, — Луи тоже улыбнулся, пристально разглядывая родное лицо. Кожа полностью восстановилась, былые шрамы зажили. Лестат снова стал тем великолепным красавцем, с которым Луи прожил полвека. Казалось, время утратило свои границы, а они так и стояли дни, недели, месяца, не в силах насмотреться друг на друга. Потом Луи обхватил его плечи, а Лестат обнял его за талию, и оба медленно пошли вперёд. — Арман сказал, где ты, — пояснил Лестат, — он соврал про твою смерть, чтобы оставить тебя. — Бедный Арман, — Луи покачал головой, — как он? Я давно не видел его. — Бедный? Не думаю, — фыркнул де Лионкур, — знаешь, с кем он сошёлся? С журналистом, которому ты давал интервью — с Дэниэлом! На миг Луи остановился, а потом легко засмеялся и продолжил шаг. — Бедный мальчик так упрашивал меня поделиться с ним Тёмным Даром! Я лишь напугал его. А теперь, он, оказывается, нашёл «своего» вампира! — Действительно, — Лестат усмехнулся и вдруг крепко прижал Луи к себе, — а я своего… Ты ведь правда больше не бросишь меня, Луи? Брюнет поднял голову и осторожно коснулся пальцами лица Лестата. Жест этот был таким нежным и полным такой любви, что де Лионкур замер. — Правда, — произнёс Луи тихо, но твёрдо, — я ужасно виноват перед тобой, Лестат. И я понял, насколько сильно в тебе ошибался. Но сейчас это все в прошлом. Ты дорог мне, я не хочу тебя потерять. Я люблю тебя. На лице Лестата появилась знакомая озорная улыбка. — Конечно, ты любишь меня, Луи! Я сам себя люблю, — усмехнувшись, он вдруг снова стал серьёзным и сжал ладонь де Пон Дю Лака в своей руке. — Я так рад, что ты вернулся, Луи. Правда. Луи кивнул, вздохнув как-то с надрывом, словно сдерживая подступающие слезы. Но в этот момент Лестат вдруг обхватил его обеими руками и взмыл в воздух. — Что… Что ты делаешь?! — потрясенно воскликнул Луи, цепляясь за поднимающегося все выше вампира. — Ты так любишь этот город, Луи! Пора показать тебе его сверху! — Весело прокричал Лестат, поудобнее перехватывая его и прижимая к себе. Потом он вдруг тихо прошептал ему на ухо: — не бойся… Я никогда тебя не отпущу, Луи. Никогда. Под ними, переливаясь разноцветными огоньками, лежал Новый Орлеан. Словно ребёнок, Луи с расширившимися от восторга глазами смотрел на город. Страх исчез. В объятиях Лестата он почувствовал себя, словно в защитном кольце — где ему ничто не грозит. Лестат молча улыбался, но смотрел он не на город. Перед ним наконец был его Луи, именно Луи он держал так крепко, словно тот сейчас растворится в воздухе. Лестат знал: больше Луи не бросит его по собственному желанию. А значит, держать его надо ещё крепче.