Мы были близко

      Хоть последние остатки жизни и жили в бункере, это не означало, что пегасам стоило забывать о том, как летать. Для них специально построили лётную тренировочную площадку, размером как минимум с футбольное поле, если не больше раза в два.       Поле оборудовали по всем стандартам самой разнообразной утварью, вплоть до лётных колец. Всё необходимое для тренировки Вандерболтов и поддержки их рабочего состояния, когда бункер откроется…       Только этого уже не случится, никогда.       В раздевалке растеклась огромная лужа тёмно-красной крови, в центре которой лежало тело светло-голубоватой пони с радужной гривой. Ей не повезло словить болезнь в циклический период своей жизни, из-за чего гемофилия быстро выдула из бедной лошадки большую часть крови.       Новая запись включилась. Твайлайт с красными глазами, бледной кожей, выделяющимися венами и испачканными кровью губами пытается продолжить свою речь хрипящим голосом.       — Кха… Алендер… День… Три.д.цать… кха… второй… — на заднем фоне упал один из учёных — Большинство правительств пало и более не способно противостоя… Твайлайт схаркнула очередной сгусток крови и пыталась продолжить дышать.  — Надо… медленнее. говорить… Алендер… Развивает смертельные симптомы с… — Громкий сухой кашель — Не выкашлять бы лёгкие… Другая пони на заднем фоне в полупрострации пошла к крану с водой, чтобы напиться. — Уже проявились отказ… кха… органов и геморрагический шок… Часть команды уже прошла все его стадии и отпала, другая только проходит… Я пока на стадии шоковой компенсации… Видимо шансов у нас нет. Лекарство готово на 75%…       На кухне есть туши двух пони, одна из туш — аликорн. В теле аликорна преобладали тёмно-синие цвета, в теле же другой пони — земной — розоватые оттенки. Оба тела лежат на полу, рядом со столом, заблёванным кровью. Обе лошадки до этого употребляли еду, обсуждая, что можно сделать с этой болезнью, чтобы её победить. К сожалению, им не удалось закончить разговор — прямо посреди него их вырвало, после чего они упали и уснули навечно… Где-то вдалеке слышен кашель.       Финальная запись. Твайлайт вся мраморного цвета, с синюшными ногами. Пытается отдышаться, но не может. Спустя двадцать минут мучений, ей наконец удаётся начать свою речь.       — День… тридцать третий… Выживших почти не осталось, никто уже не работает над лекарством… все ждут конца своего срока и гадают, отчего они умрут… Снова одышка минут на 10.  — Все мои друзья… уже отправились в мир иной… И я чувствую, что максимум через часов 12, если органы раньше не откажут, я тоже окажусь там… Я чувствовала… с самого начала… кха… что что-то не так… Пыталась решить проблему своими силами, как раньше… но… видимо, этот урок дружбы я усвоила слишком поздно… что не стоит тянуть всё на своей спине… Если бы я рассказала всё Селестии в самом начале… Предсмертная одышка. — Простите, Селестия… Я подвела вас…       И всё-таки отказ органов случился раньше. Икнув в последний раз, Твайлайт закатила глаза и упала прямо на приборный стол, с которого и велась запись. На заднем фоне уже не было ни одного живого пони. Простите, Селестия… Я подвела вас…       Видео автоматом вернулось к этому моменту и начало без остановки прокручивать эти слова. Простите, Селестия… Я подвела вас…       Эта фраза звучала и в пустой комнате совещаний… Простите, Селестия… Я подвела вас…       … И в жилых отсеках… Простите, Селестия… Я подвела вас…       … И в отделе Гидропоники… Простите, Селестия… Я подвела вас…       … И на тренировочном поле… Простите, Селестия… Я подвела вас…       … И на кухне… Простите, Селестия… Я подвела вас…       И в технической комнате, где первая и последняя принцесса доживала свои считанные секунды. Селестии повезло обладать самым крепким здоровьем, но даже это её не спасло от того, чтобы лежать в технической комнате, задыхаясь и кашляя… Простите, Селестия… Я подвела вас…       Принцесса издала последний хрип и отключилась… Мир пал. Простите, Селестия… Я подвела вас… Простите, Селестия… Я подвела вас… Простите, Селестия… Я подвела вас…