Две части одного залива

      Мы жили в соседних городах, которые разделяла дамба. Залив на стороне моего города был спокойным, а на стороне его города — взволнованный: волны яростно бились о берег, усеянный острыми валунами. Сегодня я ехала домой и наслаждалась летним закатом с "его" стороны. Впервые за долгое время я решила выбраться из своего дома и проветриться.       Меня считали прозрачной. Одни обходили десятой дорогой и шептали за спиной гадости или же высказывали жалостливые соболезнования, наигранно охая и ахая. Другие же тянулись ко мне только из-за личной мотивации и превозносили выше моей настоящей оценки. Я предпочитала сидеть дома. Я создала себе свой мир в пастельных оттенках и мягких облаках. Я жила в нем, уходила от реальности и не считала это за психическое расстройство. Я сделала то, чего не могут сделать для себя другие. Не кочую из одной чужой вселенной в другую, ведь у меня есть своя.       Где заканчивается грань адекватности и начинается безумие, я не знала. Люди сами не замечают, как перешагивают эту черту, а потом годами, а то и жизнями сидят в одиночных палатах с мягкими стенами в рубашках с непривычно длинным рукавом. Чтобы не повторять судьбу мечтателей, которые рассказывали о своих мыслях и планах окружающим, я молчала в тряпочку и наслаждалась жизнью за той самой гранью. Она веселее и красочнее до тех пор, пока не вспоминаешь о реальности, воздействие которой куда более ощутимо, нежели собственные спасительные мысли. Люди без своего мира тоже подвержены участи мечтателей, но их проблемы, как и реальность, губительны и более влиятельны.       Я знала, что с возрастом мне все чаще придется покидать свой мир и возвращаться в общую рутину и уже смирилась с потерей своего беззаботного детства. Не буду врать, меня это расстроило, но я пытаюсь совместить несовместимое. Как две части залива.       Он был убежденным реалистом: не строил планов на будущее и не делал поспешных выводов. В его голосе всегда чувствовалась уверенность, а его слова тупым стержнем протыкали пелену моих проблем и больно вонзались в сознание, донося до меня смысл тех слов, что ранее являлись отголоском эха в моих ушах. Он не ударялся в крайности и действовал по ситуации. Даже на свою жизнь у него не было планов: банально не знал, что съест на завтрак, что наденет, напишет ли мне "Доброе утро" и назначит ли встречу на окраине моего города. Одни называют это безответственностью, а я же принимаю это как изюминку.       Синоптики говорят: "Возможен дождь". Даже они не могут быть в чем-то уверены, хотя их окружает множество приборов. Что говорить о человеке, которого бросила интуиция? А ведь именно меня ругают за погрешности и неточность слов.       Я была романтиком и мечтателем. Моя реальность была продумана на несколько лет вперед. Но продумана она не четким списком целей, а всего лишь зарисовками. Как художник-любитель, я делаю наброски. Ветреные и мимолетные мечты остаются еле заметными линиями, другие, которые правильнее назвать "шизой", красовались размазанными грифельными штрихами на потертой от ластика бумаге. Странное сравнение, но, мне кажется, самое понятное для читателя. Лучше объяснить в общей картине, но на простом примере, чем распинаться и ударяться в сложности, пытаясь донести все в мелочах, но при этом вводя всех и вся в заблуждение. Я часто прослеживала этот контраст в наших характерах, но сходства, которые были окрашены в одинаковые оттенки, я подчеркивала двумя чертами.       Автобус сделал петлю по восходящей вверх дороге и выехал на довольно узкий участок. Залив скрылся за недавно построенным портом. Залив не вернуть, как и наши отношения, которые разорвались исключительно по моей инициативе. Это решение далось мне с огромным трудом, но сейчас я чувствую себя свободной, как те чайки, что бороздят воздушные просторы над заливом.