Часть 1
7 ноября 2016 г., 11:27
Эрик ненавидел свои грязные мысли.
Он всегда был их рабом — с того самого момента, как впервые увидел Кристину. Ее облик пробуждал в нем наивного, трепещущего подростка, впервые видящего обнаженную женщину и одновременно и стесняющегося ее, и желающего прикоснуться к ней.
Эрик смотрел на Кристину, и, помимо нежности, он испытывал жгучее желание, проявлявшееся в становящихся неудобными брюках и подрагивающих пальцах.
Он хотел ее.
Он впервые столкнулся с непреодолимостью этой тяги, когда Кристина расчесывала волосы, стоя в гримерной перед зеркалом. Все ее действия были выверенно-осторожными, она будто боялась лишний раз потянуть свои волосы, и от этого процесс становился длинным и прекрасным.
Кристина прихорашивалась перед зеркалом, и ее изящные руки одергивали детали платья, но от этого оно еще больше подчеркивало красоту ее форм.
Эрик хотел, держа ее за талию, обвести ее фигурку рукой, почувствовать мягкость ее бюста и бедер...
В эти минуты он нервно сглатывал, напоминая себе, что это неприлично и что ему лучше убраться к чертовой матери.
Все же он хотел Кристину...
Проходили дни, но он все равно неумолимо возбуждался, стоило ей начать прихорашиваться. Ее прикосновения к самой себе были для него невыносимы...
Вскоре он узнал, что Кристина невероятно соблазнительно поет. Когда она стояла на сцене, и ее голос, усиливаемый мистической акустикой здания, дарит ему непередаваемо сильное желание. Он мог ее не видеть — ложа номер 5 не позволяла такой роскоши, но только каждый звук ласкал его слух.
Это было прекрасно...
Он пытался запретить себе слушать ее, но не мог.
Он становился ангелом плоти.
Когда Эрик привел ее к себе, он понял, что его возбуждает то, как Кристина готовит. Ее руки летали над доской, шинкуя овощи, ее руки перебирали и промывали рис, ее руки переворачивали мясо на сковородке... Сначала он пытался запрещать ей хозяйничать на кухне, но Кристине это доставляло такое удовольствие, что он не мог ей отказывать в этом занятии.
Мужчина представлял, как она плавно двигалась бы, как играла бы с его телом...
Он хотел прижать ее к стене и целовать, чтобы она почувствовала, какой огонь горит в его теле. Он жаждал проводить пальцами по ее груди и слушать одновременно тихие и страстные стоны.
Те минуты, когда Кристина сидела на диване, а он читал ей, становились истинной пыткой. Их разделял лишь шаг, лишь одно движение, и Эрик мечтал коснуться ее, завязать глаза черной лентой и прямо на этом кресле получить ее невинность и чистоту... он не мог спокойно смотреть на ее расслабленную фигуру, не мог больше выносить того, как доверительно она раскинулась на его диване...
Эрик сдерживался, как мог, но иногда какой-то странный вздох срывался с его губ.
Настоящим мучением стало ее доверие. Она так нежно касалась его руки, изредка глядя при этом прямо в глаза... Эрика точно пронзал электрический ток, и он стремился отшатнуться, понимая, что ее объятия когда-нибудь точно убьют его, ведь она все поймет...
Он носил перчатки, чтобы не чувствовать так томительно тепла ее тела, но это не помогало. Когда Кристина впервые обняла его, он едва не задохнулся от желания. Он прошептал ее имя, жадно притягивая ученицу к себе и боясь дышать. Мужчина поглаживал ее по спине, лаская своими подрагивающими пальцами ее спину. Она не отстранялась, как будто бы сама хотела этой близости, и это было ужаснее всего, потому что Эрик слишком хорошо знал, что это ощущение обманчиво.
Он не мог испачкать светлого ангела своей черной страстью.
Мужчина хотел ее.
Его возбуждало каждое ее действие. Кристина была слишком желанна, и он понимал — это его безумие.
Невозможно так сильно желать женщину... это погубит его.
Впрочем, он был готов погибнуть из-за этой похоти.
Лишь бы услышать когда-нибудь свое имя из ее уст, произнесенное со страстью и придыханием... но это, конечно, бред.
Ему дозволено лишь одно — мечтать и мучиться.
И никогда не будет по-другому...
