История из жизни одного самурая

*** Дрожа от прохладного ветра, она сидит на открытом балконе. Её взгляд беспорядочно скользит по осеннему саду, стараясь запомнить как можно больше деталей. На лице девушки залегли глубокие тени, уже несколько дней она не может заснуть, догадываясь о том, что совсем скоро ее вынудят покинуть поместье Шимада. Если это решение будет принято руководством, то возникнут необратимые последствия, которые могут повлечь за собой неприятности для Хандзо. А этого она хочет меньше всего. В воздухе пахнет сыростью и приближающейся зимой, дождь недавно закончился и теперь только тихое шептание скатывающихся с деревьев капель дает о себе знать. Ликорисы острыми стрелками пронзают тонкий слой успевшей опасть листвы, паучьи лилии маячат кровавым пятном посреди сада. - Так быстро распустились...- одними губами шепчет она. - Замерзнешь. Заходи в дом, - не терпящий возражений голос возвращает девушку к реальности. - Я должна кое-что сказать тебе, Кирин... - Заходи и поговорим. - Я и так слишком долго откладывала этот разговор на потом... - девушке кажется, что дрожь в теле только усиливается, сотрясая каждую частицу. Следующую фразу она с трудом выталкивает из себя, не слыша собственных слов, словно оказавшись в вакууме. Кажется, даже время в этот момент останавливает свое течение. - Я наемница, Кирин. Меня послали сюда, чтобы получить на тебя как можно больше информации. Это гнетет меня. Гулкий удар сердца - слово, еще три удара складывающихся в предложение, обрушивающее двери и закрывая замки, которые он открыл для нее. Кажется, как будто стальные пальцы сдавливают ее горло, потому что каждое следующее слово дается с еще большим трудом. Она видит, как за одно мгновение, зрачки мужчины сужаются в две точки, янтарь его взгляда становиться жгучей смолой. Но Мизуки уверенна, что за мгновение до этого, на лице Кирина промелькивает выражение недоумения, непонимания и какой-то совершенно детской и искренней обиды. Прости... Тонкая перегородка сёдзе ломается с такой легкостью, с которой рушится спичечный домик. Мизуки не ожидает, что все произойдет настолько быстро, но реакция Кирина подобна урагану, сметающему все на своем пути. - Так значит, для тебя все ЭТО всего лишь игра? Да!? - Нет, послушай же...дай договорить! Увернувшись от удара, девушка успевает отскочить на безопасное расстояние, но движения мужчины слишком порывисты и точны. Она понимает, что если допустит ошибку, то попадет в плен его рук, а это означает неминуемую гибель. - Я люблю тебя, Кирин! - Я не верю ни единому твоему слову, мразь! Кто ты такая, чтобы играть с чувствами!? Shinjimae (Убирайся к черту)! Он пропускает пустые оправдания мимо ушей, продолжая стремительно наступать. Мизуки в который раз проклинает себя за сказанное, но девушка уже не в силах ничего изменить. Ее сердце терзает взгляд загнанного в угол зверя. Она даже не догадывалась, насколько сильно задела своим поступком чувства владыки Дракона. За столь короткое время она узнала о Кирине слишком многое, поэтому без труда распознает застывшую на его лице маску. Боль, смешанная со злостью. Ее сердце хочет вырваться из груди. Она ныряет под занесенную над ее головой руку и едва успевает увернуться от цепкого захвата, перекатываясь и вскакивая на ноги, со стремительностью лисицы направляется в скрытое между деревьев додзё. Ноги путаются в длинном кимоно, так некстати. Ветви кустов с силой бьют по лицу, расцарапывая тонкую кожу до крови, хватают девушку за волосы, словно пытаясь задержать. Прохладное помещение встречает ее запахом вербенового масла, слишком много воспоминаний обрушивается на Мизуки в одночасье. Стараясь поскорее выкинуть их из головы, девушка встает в защитную стойку. - Watashi wa anata ga korosu! (Я убью тебя!) Лишь теперь она понимает очередную допущенную ошибку... Выход из додзё лишь один и сейчас этот выход закрывает собой Кирин. Мгновения тянутся слишком долго, застывая в вечность. Она чувствует себя насекомым, плотно застывшем в янтаре его взгляда. Девушка видит, как рука мужчины тянется к одному из клинков, мирно покоящихся до этого времени на стене. Наследие предков. Проходит целая вечность, перед тем, как Кирин делает рывок, переходя в наступление. Именно в этот момент Мизуки опускает руки, подставляясь под удар и моля богов о том, чтобы это произошло быстро. Она вновь обманула его. Больше нет времени для сожалений, ведь в этом проклятом мире есть место только для боли и искупления. В последний момент Хандзо с невероятным усилием делает невозможное и меняет траекторию движения клинка, тем самым превращая смертоносный удар в глубокое ранение. Острая сталь с хлюпающим звуком врезается в грудь девушки, пронзая ее насквозь. Раздается пронзительный вскрик, не смотря на способность к регенерации, Мизуки воспринимает боль как все нормальные люди. Она теряет равновесие и заваливается вперед, тихий хрип срывается с ее губ вместе со струйкой крови, стремительно скатывающейся по подбородку. Да, для любого другого это ранение было бы смертельным, но не для нее. Преодолевая боль, она старается сконцентрироваться на собственных ощущениях. Девушка чувствует его прерывистое дыхание на лице и не верит своим ушам. - Что же ты делаешь со мной, Мизуки... Просто убирайся... убирайся вон с моих глаз. Я больше не хочу терять людей, которых... люблю. Кирин отступает назад, не отводя взгляда от расползающегося по белой ткани кровавого пятна. - Я никогда... и никого не подпускал к себе настолько близко... Я не знал, что это вообще возможно... Но теперь я понял, что был полным дураком, раз допустил такое! Стук собственного сердца гулко раздавался в голове, она вновь пыталась воспользоваться Хандзо в своих целях. От этого становилось вовсе не по себе. Затянувшуюся тишину нарушает звон упавшего на пол оружия, плотно пережав рану свободной рукой, девушка пытается сказать хоть слово в свое оправдание, но понимает, что не заслуживает прощения. - Уходи, Мизуки... Уходи и никогда не возвращайся... Кирин продолжает пятиться назад, не в силах оторвать взгляда от нанесенной им раны. Он вырывается из додзё, словно ища спасения от кошмаров, которые будут преследовать его до конца жизни. Низкие облака, принесшие с собой очередную порцию осенней мороси, окутывающие пеленой близлежащие горы, скрывают собой очередные потери поместья Шимада. *** Она передвигалась по лесу настолько быстро, насколько позволяли силы, оставляя на деревьях отпечатки окровавленных рук. Теперь ее мир казался высженной дотла пустыней, в которой не было место ни любви, ни привязанности, ни потере. Но тогда почему на душе так тоскливо? Есть ли смысл в ее действиях? И на что она вообще могла рассчитывать, когда открывала Кирину правду? Ее желание быть откровенной с самой собой и с ним ни к чему хорошему не привело. Даже глупая попытка подставиться под острие клинка не помогла достичь желанного результата... Но те слова, что сказал Кирин, вонзились осколками в ее сердце больнее стального лезвия. Девушка и предположить не могла, что станет для кого-то дорога. Годы, проведенные вдали от людей, сделали ее способ мышления слишком непробиваемым, расчетливым и подверженным логике. Неужели она могла быть любима? Любима им? Это не укладывалось в голове... Но если это так, то она теперь стала не лучше Гендзи, эгоистично подставившись под удар и решив все за него. Феникс закашлялась, сплевывая кровавую слюну на жухлые листья и с трудом пытаясь удержать равновесие. Перед тем, как потерять сознание, Мизуки уловила звук приближающегося вертолета. Неужели все так и закончиться? Ее просто заберут и сотрут память? Но мысли угасали и единственное, что она увидела, перед тем как окончательно лишиться чувств, это высаживающуюся невдалеке оперативную группу Когтя. Сомбра... значит, все это время ты была здесь? _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ *** Хандзо стоял на вершине холма и смотрел как пламя пожирает его дом, его сердце и душу. С каждым огненным всполохом рушились не только хрупкие перегородки и мощные балки, а самое главное - погибали невесть откуда взявшиеся надежды. Запах гари и черный дым застилали небеса. Гнев и горечь наоборот углублялись, заполняя трещины в сердце дракона. Сейчас ему казалось, что он обращается в камень. Сжимая лук в руке, не мог сделать ни шага и даже закрыть глаза, мог лишь смотреть. Смотреть как обретшая надежду на исцеление душа, корчась, догорает вместе с домом предков в очистительном пламени мести. *** Сомбра подошла к девушке, сидевшей на стальном полу, и присев на корточки рядом, вложила в окровавленные ладони что-то шелковое. Глаза Мизуки расширились от удивления, на секунду она потеряла дар речи, но словам удивления так и не суждено было вырваться на волю. Палец с длинным фиолетовым ногтем коснулся ее губ. Сомбра прильнула ближе, ее дыхание обжигало кожу. Вот и губы, оставляя следы помады, прильнули к уху. Ее шепот звучал как издевка: - Думаешь я позволю тебе забыть, девочка? Сердце бешено колотилось. Клетка ребер была готова лопнуть под таким натиском. Мизуки закрыла лицо руками, но Сомбра уже шла к кабине пилота и ничего не слышала... - Задание выполнено, я взяла на себя ответственность и подчистила ненужные воспоминания агента. Данные, что собрала Мизуки у меня. Скоро будем на месте. Конец связи.