Friend, please

Светловолосый мальчишка всегда слушал своих родителей. Боясь получить за каждую провинность, он хвостом увивался за матушкой, тем самым раздражая сестру, которая была немного старше его. Ему было около 4-х лет, когда малец первый раз задумался над действиями родителей. Они оба лежали на диванчике в слегка обшарпанной временем однокомнатной квартире на окраине города, попивая какой-то вонючий напиток. — Скоро начнется, — подумал про себя светловолосый, медленно отходя в угол комнаты. Всегда начиналось. Лучший Папа (он просил себя так называть) начинал кричать на маму что-то непонятное, одновременно тыча в сына. Его сестра, Люсиль, пусть все время злилась на брата, но каждый раз, когда это начиналось, уводила ребенка в ванную. — Си, я не хочу, — паренек вырывался из рук щуплой девочки. — Дурень, тебя никто спрашивать не будет, — она заталкивала его силой в дверь, — хочешь, чтобы попало? — А как же ты? — на этом вопросе она резко замерла. В этот момент в её глазах промелькнуло что-то, но что именно мальчик не мог разгадать. Она была такой же белокурой, как и её брат, но на пять лет старше его и на пару сантиметров выше. Девочка сглотнула и из-за всех сил толкнула паренька в ванную, что тот спиной ударился о раковину. Пока он приходил в себя, Люсиль успела закрыть дверь на щеколду, не сказав больше ничего. Дальше следовали отдаленные возгласы и удары, которые светловолосый не мог до конца расслышать в другом помещении. Эта комната хорошо съедала все звуки, поэтому являлась единственным островком в доме. Единственным. Люсиль отдавала его брату. Каждый раз мальчик садился внутрь в ванны и смотрел в потолок, пока от темноты не начинали чудиться белые точки. Светловолосый начинал представлять, что сейчас сидит где-то в лесу, на прохладной земле и смотрит на звезды. Такие же маленькие, как и он сам. Такие же светлые, как его волосы. Такие же одинокие, как его Люсиль. Неожиданно в комнату начала ломиться мама, что-то неразборчиво крича. Паренек подумал, что она его ищет, поэтому мигом вылез из ванны и начал стучаться в дверь с другой стороны. — Странно, что мама не заметила закрытую щеколду, — подумал мальчик. — Я здесь! Я зде… — не успел он договорить, как дверь распахнулась и кто-то схватил светловолосого и выкинул в коридор. Перед ним стояла мама в порванной на плече майке. Она яростно смотрела на сына, готовая напасть в любой момент. — Это все из-за тебя! Он ушел из-за тебя! — женщина занесла руку и уже хотела ударить паренька, как неожиданно подбежала Люсиль и приняла удар на себя. Она мигом повалилась на пол под ногами брата. — Глупая девка! Что ты его защищаешь! — Руби, беги! — крикнула девочка, бросив взгляд на мальчика. — Мама, что ты делаешь! — паренек начал наклоняться к сестре, чтобы помочь, — Си, вставай, — он подал ей руку. — Беги! Живо, дурак! — Стоять! — женщина начала перешагивать через дочь. Она тянулась к сыну. — Ма… — Беги! — обессиленная от удара девочка лежала на полу и повторяла только одну фразу. Тут светловолосый испугался и, развернувшись, побежал к двери. Но как же я её оставлю, как?! Что мне делать?! Позвать на помощь? Чтооо? — мальчик был уже на значительном расстоянии от дома, когда решил передохнуть. Он стоял прямо напротив того самого леса, который совсем недавно почувствовал в своей ванной. Но сейчас он казался чересчур темным и пугающим. Что могло там ожидать? Он сделал шаг назад… За спиной послышался звук сирен. Паренек обернулся. Через полчаса он был уже дома, как и все семейство в полном составе. — Не смей ничего рассказывать, — сквозь зубы шипела мать. В рапорте начальству полицейские напишут о буйном маленьком мальчике, который не слушается родителей. О том, как Руби Трен, случайно ударив сестру деревяшкой, испугается и убежит из дома, в надежде избежать наказания. О том, как Лучший Папа пойдет искать сына, мама выпьет слишком много жидких успокоительных, в надежде усмирить свое материнское сердце. Да, именно так оно и было.

***

Спустя три года встреча с Джошем стала для мальчишки чем-то из ряда вон выходящим. Он, как всегда, шел в направлении своего дома из того самого леса, в который тогда не смог зайти. Сейчас Руби его очень сильно любил. Очень. Такой мрачный, но одновременно манящий. Такой холодный, но отзывчивый. Парень проводил в нем по несколько часов в день, избегая долгого общения с родственниками. И вот он идет своей обычной тропой в серый день и видит, как неизвестный мальчишка падает почти у него на пути. Светловолосый уже хотел пройти мимо, как вспомнил… тот день. Когда Люсиль лежала на полу, когда он не смог ей помочь, пусть она его и не просила. Без промедления он подошел к лежащему и подал ему руку. Он оказался с ним примерно одного возраста, что являлось только минусом, ибо родители запрещали Руби общаться с кем-либо из сверстников. Они боялись, что он окажется слишком открытым с посторонними людьми. Расскажет про то, что творится в доме. — Я просто ему помогу, — успокаивал себя малец. — Вставай, тут грязно. Почему-то мальчик подумал, что его новый знакомый ему откажет, ибо он был таким… таким светлым. Его комбинезон, ботинки и даже эта чудесная, огромная игрушка, валявшаяся на пыльной земле. (Похоже, он из элитного района). А что Руби? Он стоял в заляпанных лесной грязью черных кроссовках, синих штанах и красной рубашке, с непонятным лейблом на груди. Но нет, новый знакомый ответил на его жест и, схватившись за спасителя, встал. — Как тебя зовут? — Руби хотел поднять и игрушку, но боялся, что испачкает, тем самым разозлив её хозяина. — Джош, — громко или даже с гордостью ответил малец, — а тебя? Здесь Руби вспомнил о запрете родителей. О главном табу в его жизни. Из-за него у паренька не было ещё друзей. Вообще. Никогда. — Мне родители не разрешают общаться с чужими. — Но ты ведь сам мне помог! Мы должны подружиться… — Подружиться? Почему-то именно это слово ударило сильно по ушам. — Да. — Но мне нель... — Да что ты затараторил! Руби показалось, что Джош обиделся на него. Он искренне не хотел ранить нового знакомого, поэтому решил… попробовать. Вопрос сам слетел у него с губ. — А мои родители не узнают об этом? Джош ответил без колебаний: — Обещаю. Руби почувствовал это. Всей душой и сердцем он услышал в его голосе и словах то, что согревало и располагало. Доверие — вот что подарил Джош Руби. В тот день многое изменилось, но осознание этого придет спустя много лет, когда уже будет поздно. Но в тот момент он лишь ответил, раскрыв себя полностью: — А я — Руби.

***

Годы шли. Нет, бежали. Отношения между ребятами менялись. Сначала они оба чувствовали себя настолько близкими, насколько это возможно. Нет, Руби никогда не рассказывал о своей семье Джошу. Да и он никогда о ней не спрашивал. Родители и сестра не знали о его единственном друге. Это бы сильно задело их хлипкую связь. Впрочем, она и не становилась от этого толще. К десяти годам Руби все копы знали как трудного подростка, неспособного контролировать эмоции. Подросшего паренька это начало раздражать. Всё раздражать. Отношения с Джошем тоже вскоре начали сходить на нет. Его все в классе недолюбливали, а светловолосый никак это не мог изменить или вовсе не пытался. Ему не хотелось общаться с таким же аутсайдером, каким его самого считали в родном доме. Конечно, ему было больно. Но он не мог с этим ничего сделать. Корни и воспитание давали свои плоды. Однажды, отчетливо разглядев в Джоше себя, Руби его ударил. При всех ударил. Сильно ударил. Ударил. Ударил. Тогда его друг начал просить о последней встрече в их месте. В их любимом детском домике. Маленьком и уютном. Что-то дрогнуло в глазах обоих. Прибежав домой, Трен долго думал, что делать и как поступить. Он осознал, что им нужно поговорить о чем-то и многое рассказать. Руби захотел раскрыть все карты о своей семье, оправдать лживые возгласы полицейских. Все изменить. Но было поздно. Перепив, отец опять начал буянить, а Си все также закрыла брата в ванной. Это становилось сложнее, но девочка все равно боялась за брата и прятала его на островке. Он кричал и плакал, прося, чтобы та его выпустила. Говорил, что снова убежит в лес, а потом придет. Умолял, ведь ему нужно встретиться с Джошем и поговорить. Но Люсиль не выпустила брата к какому-то неизвестному. Она закрыла его там, пока он не уснул, лежа в ванной и мечтая о звездах. *** Уже около трех лет Джоша не было рядом, но горечь от невысказанного все также жгла изнутри. Он проклинал уже всю семью. Всех людей. Его бесил каждый прохожий, поэтому доносы копов стали более оправданы. Он сбегал из дома, разбивал стекла машин и домов. Ему это нравилось. Нравилось, что он выглядит в глазах людей тем, кем они его считают. Тем, кого они все это время в нем видели. Тем, кого они растили. Одним осенним утром пришло послание о том, что их родители разбились на автобусе, в который врезалась фура. Руби было до ужаса страшно от того, что ему… было все равно. Точка невозврата была пройдена. Он осознал, что потерял в себе все человеческое в таком юном возрасте. А Люсиль плакала. Ревела навзрыд, но отчего? Оттого, что они слишком мало её били? Оттого, что они слишком мало порушили её жизнь? — По кому ты ноешь? Они были плохими, Си… — сказал парень спустя несколько дней после похорон. — Заткнись, — она зверски посмотрела на брата, — они нас вырастили. — Если так можно сказать. — Ты не понимаешь! — она кричала, — они пытались быть хорошими! — Нет! — Ты всегда относился к ним, как к дерьму, дебил! — Как и они к нам! — И пусть! Как мы теперь будем жить! — ей уже было восемнадцать, поэтому она стала опекуном брата. — Лучше! — Руби вскочил и с вызовом посмотрел на сестру. Он пытался вдолбить в её мозг то, что считал правильным. То, что копилось в нем. — Тебя через пару лет посадят, а как мне жить! — Простите, но у вас всех изначально были на меня только такие планы! Никто из вас меня никогда не любил! НИКОГДА! Все только думали о своих шкурах, выдавая меня за изгоя в семье, за подонка, который здесь ни черта не значит, за… Удар. Си стояла напротив брата с вытянутой рукой. Она смотрела на него огромными глазами, из которых лились слезы. Её губы дрожали, пытаясь что-то сказать, но не получалось. Щека ужасно горела, отчего Трен завелся ещё сильнее. — Да пошла ты! Он выбежал из дома, выхватив рюкзак в полной уверенности, что больше туда не вернется. Конечно, он оказался в своем лесу. Любимом. Темном. Мрачном. Прохладном. Ему было так одиноко, что хотелось выть. Он тут же вспомнил о Джоше. Наверное, тот тоже чувствовал себя обреченно… В этот день Руби написал стих. В нем он передал все те ощущения, которые копил в себе года. Положив на стол сестре рано утром листок (дверь она не стала закрывать), он ушел в школу. Вернувшись домой, парень увидел, как сестра его читает (или перечитывает), ибо глаза были слишком красными и заплаканными. Увидев брата, она подошла к нему и снова ударила. Но сейчас это было с оттенком какого-то разочарования, а не злости. Бессилия. Она порвала листок и бросила его на зажженную конфорку. Через пару секунд на плите дотлевали строчки: я желвак и волдырь на холеной твоей душе, совпадаю со всеми дурными клише, пью, курю, потребляю, грубо ругаюсь, воровать и обидеть других не стесняюсь. отниму у ребенка конфету, дам подзатыльник, здесь, в мозгу, никогда не щелкнет рубильник, забыть, остановиться, на время пропасть? нет, не хочу растерять эту чертову страсть, я над ней лишь работал, рвал на износ, чтобы шлейф отреченья в гробу с лилией срос, я — безбожник, убийца, бунтарь и бродяга, не забудь, что в душе ещё жуткий скряга, но ответь мне, прошу, на один вопрос: разве я не плоть твоих тайных грез? разве это не ты мне с детства внушала, что я ангел из бездны, дерьмом стану с мала? что с рожденья мне уготовлен удел, что во мне не стоит злобы предел? я составлен из атомов крика и слез, всё на ниточке ярко-кровавых полос, ты хотела — я сделал, это всё для тебя. так зачем же ты плачешь, ответь мне. всё зря? Не сказав ни слова, она ушла в свою комнату, хлюпая носом, а парень просто стоял в коридоре, полностью опустошенный. Больше он почти не общался с сестрой, а в шестнадцать лет один переехал в другой город, навсегда оставив прошлое, и там же — Си.